Дело № К-7-89

[Гул вентиляции - прерывистый, больной. Где-то далеко слышен свист - воздух уходит через новую трещину. Писк приборов стал выше, тревожнее. Голос Яна - сухой, усталый. Но сегодня в нём появляется что-то новое. Спокойствие. Странное, нечеловеческое спокойствие человека, который больше ничего не ждёт.]

Начало записи.

Реактор завывает. Не как обычно - ровно, монотонно. А с какими-то рыданиями. Будто он плачет. Или умирает. Или и то, и другое.

[Пауза. Слышно, как он сглатывает.]

Давление падает. Я смотрел на показатели весь цикл. Стрелка ползёт вниз. Не спеша. Но неумолимо. Ещё немного - и система жизнеобеспечения не выдержит. Отключится. Или взорвётся. Или просто замолчит.

[Звук: лёгкий металлический щелчок. Он проверяет тумблер на панели. Бесполезно.]

Ремонтники приходили. Смотрели. Молчали. Потом один сказал: "Часы. Может, меньше". Я спросил: "Что кончится раньше - воздух или реактор?". Он не ответил. Просто покачал головой и ушёл.

[Длинная пауза. Только свист утечки и прерывистый гул вентиляции.]

Я остался один. На мостике. Как всегда.

[Голос становится тише, задумчивее.]

Я сижу и смотрю на счётчик. 300 лет. Красивое число. Круглое. Успокаивающее. Может, это не ошибка. Может, мы действительно летим 300 лет. Просто время застыло. Вместе со счётчиком. Вместе с нами.

[Короткая пауза. Слышно, как он усмехается - горько, без радости.]

Глупости. Я знаю. Но хочется верить. Во что-то. Хотя бы в красивое число на сломанном приборе.

[Звук: глубокий вдох. Выдох.]

62

Я принял решение сегодня. Не сразу. Думал несколько циклов. Взвешивал. Сомневался. А потом понял: сомневаться уже не в чем. Всё просто.

[Пауза. Голос становится твёрже.]

Я не хочу уходить трезвым. Не хочу чувствовать, как воздух уходит из лёгких. Не хочу слышать, как хрипят фильтры в последний раз. Не хочу смотреть на звёзды и понимать, что я больше никогда их не увижу.

[Длинная пауза. Слышно только гул вентиляции и свист утечки.]

Я хочу улыбаться. Как они.

[Голос становится тише, почти шёпотом.]

Я хочу видеть дворы. Все. Каждый. Который только есть в этой базе. Хочу слышать всех мам, которые звали с балконов. Хочу чувствовать весь ветер, всю траву, всё лето, которое накопилось в этих капсулах за сотни лет.

[Короткая пауза. Слышно, как он сглатывает.]

Я хочу взять с собой всех. Тех, кто умер в капсулах. Тех, кто умер в коридорах. Тех, кто ушёл в шлюзы и техотсеки. Всех. Пусть летят со мной.

[Пауза. Голос становится ровным, почти спокойным.]

Я приму "Лето" и "Полёт". Вместе. Но не по одному. Не по два. А столько, сколько смогу.

[Звук: он открывает ящик стола. Металлический скрип. Он перебирает ампулы - звон стекла, много стекла.]

Вот они. Я собирал их несколько циклов. Обходил медотсеки, криозал, старые склады. Пустые порты. Забытые ящики. Восемь ампул "Лета". Восемь разных воспоминаний. Восемь разных дворов. Восемь разных мам. И четыре ампулы "Полёта". Чтобы хватило. Чтобы не проснуться.

[Пауза. Слышно, как он дышит - ровно, слишком спокойно.]

Я вколю всё. Сначала "Лето" - все восемь. Одно за другим. Пусть они смешаются во мне. Пусть дворы наложатся друг на друга. Пусть все мамы позовут меня одновременно. А потом - "Полёт". Поверх. Чтобы я не просто стоял во дворе. Чтобы я летел. Сквозь их воспоминания. Сквозь их лето. Сквозь звёзды.

63

[Долгая пауза. Только гул вентиляции и свист утечки.]

Я не боюсь. Странно. Я должен бояться. Должен плакать. Должен звать на помощь. Но я не зову. Не плачу. Не боюсь.

[Голос становится совсем тихим, почти беззвучным.]

Потому что я уже мёртв. Давно. Просто тело ещё не поняло. А теперь - поймёт. Вместе со мной.

[Звук: он закрывает ящик. Щелчок.]

Я напишу последнюю запись. Когда приму. Если смогу. Если рука не дрогнет. Если голос не оборвётся. Хочу, чтобы вы знали: я ухожу не один. Я беру с собой всех. Всех, чьи ампулы я нашёл. Их лето. Их дворы. Их мам. Всех.

[Пауза. Слышно его дыхание - ровное, глубокое, будто он готовится ко сну.]

Знаете, что я понял за все эти годы на мостике?

[Короткая пауза.]

Ничего. Абсолютно ничего. Мы летим в никуда. Мы дышим воздухом, который кончается. Мы умираем по одному, в каютах, в шлюзах, в капсулах. И никто нас не спасёт. Никто не узнает, что мы были. Никто не прочитает этот журнал.

[Пауза. Голос становится твёрже.]

Кроме вас. Если вы это слушаете. Если этот журнал когда-нибудь найдёт кто-то живой.

[Длинная пауза. Слышно только гул и свист.]

Не ищите нас. Мы сами себя нашли. В чужих дворах. В чужом лете. В чужой смерти. А теперь - я найду всех. И возьму с собой.

[Тихий выдох.]

Прощайте.

64

Конец записи.

[Щелчок отключения. Гул вентиляции продолжается - прерывистый, больной. Свист утечки. Несколько секунд тишины. Потом - второй щелчок.]

65

66