«Жаркое соперничество» (Шейн Холландер / Илья Розанов, 18+).

Илья стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Без футболки он выглядел ещё массивнее. Капли воды медленно стекали по ключицам, по рельефу груди, по линии живота. Шейн старался не смотреть. Получалось плохо. — Так что ты хочешь от меня, Холландер? — спросил Илья тихо. — Чтобы я доставал тебя или чтобы наконец исчез? Шейн молчал. Слова застряли где-то в горле. Он сам не знал ответа. Всё, что он знал — это как тяжело дышать в этой маленькой комнате, где воздух был густым от запаха свежего душа и чего-то тяжёлого, мужского. Он сделал полшага вперёд. Их грудь почти соприкоснулась. — Я не знаю, — выдохнул Шейн. Голос вышел хриплый, чужой. — Я просто… не могу перестать думать о тебе. С того самого дня на льду. С той раздевалки. С лифта. Со всего этого. Илья медленно выдохнул сквозь зубы. Его ладонь легла Шейну на затылок — твёрдо, уверенно. Пальцы запутались в коротких волосах и притянули ближе. Лбы почти соприкоснулись. — Наконец-то, — прошептал Илья. — Я уже думал, ты будешь врать себе до самого финала турнира. Губы Ильи были в миллиметре. Шейн чувствовал их тепло. Сердце колотилось так, будто он только что отыграл овертайм. Он закрыл глаза. Ещё секунда — и всё. Всё, чего он боялся. Всё, чего хотел уже четвёртый день подряд. Он ощущал, как жар тела Ильи пробивается даже сквозь тонкую ткань своей футболки. Как тяжело и ровно дышит русский. Как пахнет его кожа — гелем для душа и чем-то своим, опасным. Шейн сжал кулаки по бокам, чтобы не схватить Илью за талию. Илья чуть повернул голову. Его нос скользнул по щеке Шейна. — Скажи, что хочешь, — прошептал он совсем близко. — Один раз. Без вранья. Шейн открыл рот… и не смог выговорить ни слова. Только коротко, прерывисто выдохнул. Илья улыбнулся — Шейн почувствовал это кожей. — Понял. Их губы почти соприкоснулись. В этот момент в дверь громко, настойчиво постучали. — Розанов! — раздался громкий, весёлый голос с сильным акцентом. — Ты там живой или уже сдох от голода? Мы в ресторан идём, вся команда ждёт! Тренер сказал, если через пять минут не спустишься — сам придёт и вытащит тебя за уши, как щенка! Илья замер. Его пальцы на затылке Шейна сжались сильнее — почти рефлекторно, будто он не хотел отпускать. Шейн почувствовал, как тот тихо, зло выматерился по-русски себе под нос. Горячее дыхание Ильи всё ещё обжигало его губы. — Сейчас! — крикнул Илья в сторону двери. Голос был почти ровный, но Шейн услышал в нём ту же ярость, что кипела и внутри него. Стук повторился, уже громче и нетерпеливее. — Давай быстрее, звезда! Мы все голодные как волки после этой тренировки! Илья закрыл глаза на секунду, потом медленно, с видимым усилием отстранился. Его рука соскользнула с затылка Шейна, оставив после себя горячий след. Между ними снова появилось расстояние. Холодное. Неприятное. Пустое. — Это Костя, — сказал Илья хрипло. — Мой линейный. Упрямый, как медведь. Не отстанет, даже если я скажу, что умираю. Шейн стоял неподвижно. Губы горели. Всё тело гудело от неудовлетворённого напряжения. Он чувствовал себя так, будто его выдернули из тёплой воды прямо на мороз. — Иди, — выдавил он. — Не нужно, чтобы они… видели. Илья быстро схватил чёрную футболку со стула и натянул её. Ткань моментально облепила ещё влажную кожу. Он провёл рукой по растрёпанным волосам, пытаясь привести себя в порядок, но взгляд всё равно оставался тёмным и голодным. Перед тем как открыть дверь, Илья обернулся. — Завтра, — сказал он низко и твёрдо. — После утренней тренировки. Мой номер. Никто не помешает. Обещаю. И на этот раз я не буду спрашивать разрешения дважды. Он открыл дверь. В коридоре стоял высокий парень с короткой стрижкой и широкой ухмылкой на лице. — Наконец-то! — воскликнул он. — Я уже думал, ты там с кем-то… — Костя осёкся, заметив Шейна внутри комнаты. Глаза слегка расширились. — О. Холландер? Ты тут… по делу? Илья легко толкнул его в плечо, выходя в коридор. — По делу. Разбирались по вчерашнему моменту в третьем периоде. Иди уже, Костян, я догоню. Дверь закрылась. Шейн остался один. Воздух в номере всё ещё пах Ильёй. На кровати лежала мятая толстовка, на столе — недопитая бутылка воды. Шейн провёл дрожащей рукой по лицу, потом по губам — там, где секунду назад почти был поцелуй. Сердце всё ещё колотилось. «Завтра», — подумал он. И впервые за эти дни это слово не пугало его. Оно жгло. Жгло так сильно, что Шейн уже не был уверен, сможет ли он дождаться утра.