«Жаркое соперничество» (Шейн Холландер / Илья Розанов, 18+).

Утренний лёд в «Хартвалл» был свежим и твёрдым, как стекло. Канадцы проводили лёгкую раскатку перед дневным видеоразбором. Шейн катался по своей зоне, отрабатывая пасы с защитниками, но шайба в этот раз слушалась плохо. Мысли были совсем в другом месте. Каждый раз, когда он поднимал взгляд на противоположную половину площадки, там был Илья. Русский работал жёстко: мощные рывки, резкие торможения, точные броски в девятку. Ни одного взгляда в сторону канадцев. Ни одной ухмылки. Будто вчерашнего вечера в номере и не было. Шейн стиснул зубы и сделал резкий разворот. Клюшка щёлкнула по льду громче, чем нужно. — Капитан, ты сегодня какой-то… на взводе, — подкатил Джейк, их основной центр. — Всё нормально после вчерашнего? Может, плечо потянул? Шейн выдавил свою фирменную спокойную улыбку. Ту самую, которую все от него ждали. — Нормально. Просто думаю про полуфинал. Хочу, чтобы всё было идеально. Джейк кивнул, но посмотрел чуть дольше обычного. — Если что — говори. Мы команда, Шейн. Не держи в себе. «Команда». Слово кольнуло где-то под рёбрами. Шейн был капитаном. Идеальным. Правильным. А сейчас стоял на льду и думал только о том, как через час окажется в чужом номере. Один на один. Без тренеров. Без Кости. Без всего мира. На русской половине Костя что-то громко крикнул Илье по-русски и заржал. Илья ответил коротко, почти зло, и укатил дальше. Шейн заметил, как Костя бросил быстрый взгляд в их сторону. В глазах мелькнуло что-то понимающее. Шейн отвернулся. Тренировка закончилась. В раздевалке канадцев стоял привычный шум: шутки, стук клюшек, запах пота и ментоловой мази. Шейн принял душ быстрее обычного. Горячая вода не смыла напряжение. Он переоделся в простую чёрную толстовку и спортивные штаны, завязал шнурки дрожащими пальцами. Тренер прошёл мимо и хлопнул его по плечу. — Молодец сегодня. Иди отдыхай перед видео. Завтра важный день, Холландер. — Да, сэр. Шейн вышел в коридор отеля. Сердце уже стучало чаще. Он шёл быстро, но старался не бежать. Каждый шаг отдавался в груди. Дверь номера Ильи была приоткрыта — будто ждала. Шейн толкнул её и вошёл. Илья стоял у окна. В тех же чёрных штанах, что и вчера, только без футболки. Волосы ещё влажные после душа, на плечах блестели капли. Он повернулся сразу, как только услышал щелчок замка. — Закрой, — сказал он низко. Шейн закрыл. Щёлкнул замок. На этот раз никто не постучал. Илья не бросился к нему сразу. Просто стоял и смотрел. Тяжёлым, голодным взглядом. Воздух в комнате сразу стал густым. — Всю тренировку думал только об этом, — проговорил Илья. — О том, как ты вчера закрыл глаза. Как ты пришёл ко мне сам. Шейн сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Теперь между ними было меньше метра. Он чувствовал жар тела Ильи даже на расстоянии. Запах геля для душа и чего-то своего, тяжёлого, мужского. — Я тоже, — выдохнул Шейн. Голос вышел хриплый. Илья медленно улыбнулся. — Наконец-то перестал врать. Он сделал последний шаг. Ладонь легла Шейну на затылок — твёрдо, уверенно. Пальцы запутались в коротких волосах. Илья притянул его ближе, но не поцеловал. Просто стоял так близко, что их дыхания смешивались. — Скажи, что хочешь, — прошептал он. — Один раз. По-честному. Шейн сглотнул. Внутри всё горело. Стыд, желание, адреналин после льда — всё смешалось в одну тугую волну. Он был капитаном сборной Канады. Его все считали идеальным. А он сейчас стоял в номере у русского и хотел, чтобы тот его поцеловал. Сильно. Чтобы не осталось ни одной правильной мысли в голове. — Тебя, — выдохнул Шейн. — Хочу тебя. Илья выдохнул сквозь зубы. А потом поцеловал. Поцелуй получился не нежным. Жёстким, голодным, почти злым. Илья сразу взял контроль — наклонил голову Шейна и углубил поцелуй, будто ждал этого четыре дня. Язык скользнул по губам, потом внутрь, и Шейн тихо застонал ему в рот. Руки Ильи уже были под его толстовкой — горячие ладони прошлись по спине, по рёбрам, вниз к пояснице, прижимая ближе. Шейна прижали спиной к стене. Твёрдое тело русского прижалось всем весом. Шейн чувствовал, как стыд обжигает щёки. «Я не должен. Я капитан. Меня все уважают. А я здесь… с ним». Но тело предавало. Оно дрожало под руками Ильи, тянулось ближе, хотело ещё. Он сам схватил Илью за талию, пальцы впились в голую кожу, и это было так правильно, что становилось страшно. Они не дошли до кровати. Просто сползли по стене на пол. Шейн сверху, Илья снизу. Ноги переплелись. Толстовка Шейна полетела в сторону. Кожа к коже. Горячо. Потно. Илья провёл ладонями по его груди, медленно, будто изучал каждый сантиметр. Пальцы задели сосок — Шейн вздрогнул и выгнулся. Илья оторвался от поцелуя и выдохнул прямо ему в губы: — Бля, Холландер… Ты весь дрожишь. И ещё делаешь вид, что не хочешь, да? Шейн закрыл глаза. Стыд ударил новой волной — острой, сладкой, невыносимой. Он хотел сказать «нет», хотел встать и уйти. Но вместо этого потянул Илью за волосы и поцеловал сам. Глубже. Жёстче. Илья перевернул их. Теперь Шейн лежал на спине, а Илья навис сверху. Тёмные влажные волосы упали на глаза. Он провёл большим пальцем по нижней губе Шейна, потом ниже — по шее, по ключице, по груди. Пальцы остановились у резинки штанов, зацепились за ткань, но не стянули. Просто лежали там, горячие, тяжёлые. — Никто не помешает, — хрипло бросил Илья. — Ни хуя. Сегодня я тебя… по полной. Шейн тяжело дышал, глядя в потолок. Сердце колотилось так, будто он отыграл овертайм. «Это неправильно. Это опасно. Если кто-то узнает…» Но желание было сильнее. Оно жгло внизу живота, заставляло бёдра дрожать, заставляло тянуться к Илье. Он сам поднял руку и провёл ладонью по груди русского — по мокрым каплям, по твёрдым мышцам. Кожа Ильи была горячей. Шейн почувствовал, как тот резко выдохнул. — Не останавливайся… — прошептал Шейн. Голос сорвался. Илья наклонился и снова поцеловал его — уже медленнее, глубже, будто хотел запомнить каждый вздох. Руки скользили по телу Шейна, исследовали, прижимали. Шейн отвечал тем же: пальцы запутывались в волосах Ильи, спина выгибалась, бёдра сами собой прижимались ближе. За окном всё ещё слышался шум арены. Где-то в коридоре смеялись ребята из сборных. А здесь, на полу чужого номера, два капитана впервые перестали быть соперниками. Шейн закрыл глаза и подумал: «Что я, блядь, творю…» Хотя бы на этот час. _________________________________ Если глава вам понравилась — поддержите лайком ❤️ Буду очень благодарна. Ваша поддержка — это топливо для следующих глав 😉