«Жаркое соперничество» (Шейн Холландер / Илья Розанов, 18+).

Шейн не знал, сколько просидел на полу своего номера. Минуты? Час? Время потеряло смысл. Слёзы высохли, но в груди осталась тяжёлая, тупая боль, будто кто-то вырвал кусок и зашил обратно кое-как. Он медленно поднялся. Лицо в зеркале над раковиной выглядело чужим: красные глаза, бледная кожа, волосы растрёпаны. Капитан сборной Канады. Идеальный парень. А внутри — полный бардак. Капитан плеснул холодной водой на лицо. Раз, другой. Вода стекала по щекам, но не смывала воспоминания. Горячие ладони Ильи на его бёдрах. Его хриплый голос. Улыбка Маши на фото…. «Два года. Два года, блядь». Он сжал край раковины так, что костяшки побелели. — Соберись, — прошептал себе. — Ты капитан. Никто не должен знать. Видеоразбор начинался через двадцать минут. Он надел чистую толстовку, натянул на голову капюшон и вышел в коридор. Каждый шаг давался с усилием. В конференц-зале отеля уже собралась вся команда. Ребята шумели, перебрасывались шутками, жевали протеиновые батончики. Джейк увидел его первым и подвинул стул. — Эй, капитан, ты где пропал? Мы уже думали, ты решил остаться в Хельсинки. Он выдавил улыбку. Ту самую, правильную, которую все от него ждали. — Просто… разбирался с кое-какими моментами. Голова была забита. Тренер включил проектор. На экране замелькали моменты сегодняшней тренировки и вчерашнего матча. Он сел, сложил руки на груди и попытался сосредоточиться. Но вместо хоккея перед глазами стоял Илья. Как он наклонялся над ним на полу. Как прижимал к стене. А потом на экране появился русский — мощный рывок, резкий бросок. Шейн невольно вздрогнул. Тело мгновенно вспомнило, как эти же руки держали его за талию всего пару часов назад. «Я не врал тебе ни разу, Шейн». — Холландер, что думаешь по этому моменту в зоне? — спросил тренер, остановив видео. Он моргнул. Все смотрели на него. — Хороший пас, — ответил ровным голосом. — Но можно было быстрее выйти из-под прессинга. Я бы добавил давление на их защитника. Голос звучал уверенно. Капитан как капитан. Никто не заметил, как у него внутри всё дрожало. Джейк толкнул его локтем под столом. — Ты точно в порядке, бро? Выглядишь так, будто не спал неделю. — Просто усталость после турнира, — отмахнулся он. — Нормально. Ужин прошёл в том же режиме. Ребята смеялись, обсуждали, кто поедет в НХЛ первым, кто останется в юниорке. Он сидел с ними, кивал, улыбался, иногда вставлял шутку. Но еда казалась безвкусной. Каждый раз, когда кто-то упоминал Россию или русских, внутри всё сжималось. После ужина он вернулся в номер и закрыл дверь на два оборота. Лёг на кровать, не раздеваясь. Телефон лежал на тумбочке. Чёрный экран. Он взял его в руки. Пальцы дрожали. Вспомнил, как в тот момент, когда уже выходил из номера Ильи, русский вдруг схватил его за руку. — Дай свой номер, — сказал Илья тогда. Голос был тихий, почти требовательный. — На всякий случай. Я напишу, когда прилечу. Он тогда не подумал. Просто достал телефон, открыл контакты и дал Илье набрать свой номер. Они даже не сохранили имя — только цифры. Как будто это могло сделать всё менее реальным. Теперь этот номер ожил. Телефон вибрировал. Сообщение от неизвестного российского номера. «Прилетели. Всё нормально. Если захочешь поговорить — пиши. И. Р.» Он смотрел на короткий текст и не знал, что чувствует. Облегчение? Злость? Желание ответить прямо сейчас? Открыл клавиатуру. Набрал: «Зачем ты мне пишешь?» Удалил. Набрал: «Как Маша?» Удалил. В итоге написал только одно слово и отправил. «Ок.» Потом выключил телефон и закинул его на тумбочку. Лёг обратно. Закрыл глаза. Но сон не шёл. Перед глазами снова и снова стоял Илья. Его ухмылка на льду. Его руки на теле. Его виноватый взгляд, когда он показывал фото. Он перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. «Ты капитан, — сказал он себе жёстко. — Завтра вылет. Домой. Всё закончилось. Забудь». Но он уже понимал: забыть не получится. Это только начиналось.