Глава 13. Номер 312
7 мая 2026 г., 20:02
Шейн стоял перед дверью с номером 312 уже очень долго.
Пальцы дрожали. В горле стоял ком. Он несколько раз поднимал руку, чтобы постучать, и опускал. «Уйди. Просто уйди. Ты же знаешь, чем это закончится». Но в итоге всё-таки постучал — тихо, почти неуверенно.
Дверь открылась сразу.
Илья стоял на пороге. Влажные волосы, чёрная футболка, тяжёлый, напряжённый взгляд. Ни слова. Ни улыбки.
Они смотрели друг на друга. Долго. Тяжело. Воздух в номере будто сгустился.
Шейн вошёл. Дверь закрылась за спиной. Замок щёлкнул.
Он открыл рот. Закрыл. Слова застревали, как будто горло сжимало невидимой рукой. Он сглотнул раз, другой. Глаза жгло.
— Я… — голос сорвался. Шейн сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. — Я тысячу раз говорил себе, что не приду. Что это… что это ошибка. Что я забуду. Но я… блядь, Илья… я не смог.
Он замолчал, тяжело дыша. Слова давались с трудом.
Илья стоял неподвижно, только челюсть была сжата так, что на скулах играли желваки.
— Говори, — низко, почти требовательно сказал он.
Шейн выдохнул дрожаще.
— Ты показал мне её фото… сразу после того, как был во мне. Сказал «два года». А потом просто исчез. Ни слова. Я вернулся домой и пытался… пытался быть тем правильным Холландером. А по ночам… — голос снова предательски дрогнул, — стоял под душем и ненавидел себя, потому что не мог перестать думать о тебе. О том, как ты меня трогал. Как смотрел. Как…
Он не договорил. Просто смотрел на Илью, и в глазах стояли слёзы, которые он отчаянно пытался удержать.
Илья сделал резкий шаг вперёд. Его глаза горели.
— А ты думал, мне было легко?! — почти прорычал он. Голос грубый, с тяжёлым акцентом. — Думал, я вернулся и жил как ни в чём не бывало? Я смотрел каждый твой матч, сука! Сидел ночами, пока Маша спала рядом, и включал записи. Смотрел, как ты забиваешь, и хотел разбить этот чёртов экран к хуям. Хотел написать. Хотел прилететь к тебе. А потом вспоминал, какой я гнилой мудак, и…
Илья резко замолчал, провёл рукой по лицу. Дыхание было тяжёлым, неровным.
— Я трахаю свою девушку и думаю только о тебе, — выдавил он сквозь зубы. — Закрываю глаза — и вижу тебя. Кончаю — и чуть не называю твоё имя. Ты меня сломал, Холландер. Понял? Ты меня, блядь, сломал.
Шейн тяжело дышал, глядя ему в глаза.
— Тогда почему ты молчал? — тихо спросил он. — Почему ни разу не написал?
Илья схватил его за ворот толстовки и притянул к себе резко, почти грубо. Их лбы соприкоснулись.
— Потому что я трус, — хрипло выдохнул он. — Потому что если бы ты ответил… я бы не смог остановиться. Я бы разрушил всё нахуй. И тебя. И себя. И её.
Тишина повисла тяжёлая, удушающая.
— Я капитан… — почти беззвучно сказал Шейн. — Меня все считают идеальным. А я стою здесь… и хочу тебя так, что мне страшно.
Илья закрыл глаза. Его рука на вороте дрожала.
— Тогда возьми меня, — выдохнул он. — Потому что я уже не могу сдерживаться.
Поцелуй получился отчаянным, злым, голодным. Они врезались в стену. Руки Ильи жадно срывали с Шейна одежду, губы и зубы прошлись по шее, ключицам, груди. Шейн тихо застонал, когда Илья опустился ниже, взял его в рот горячо и глубоко. Пальцы Шейна запутались в тёмных волосах, тянули, требовали.
Они едва добрались до кровати.
Илья вошёл в него резко, одним сильным толчком. Шейн выгнулся, вцепился ногтями в его спину. Илья двигался жёстко, глубоко, почти яростно — будто хотел оставить след навсегда. Каждый толчок сопровождался низким русским матом и тяжёлым, горячим дыханием у самого уха Шейна.
— Мой… — рычал Илья. — Ты мой, блядь…
Когда всё закончилось, они лежали на смятых простынях, тяжело дыша. Илья прижимал Шейна к себе одной рукой, крепко, собственнически. Шейн уткнулся лицом ему в шею.
Тело ещё пульсировало удовольствием, но внутри поднималась новая волна тяжёлой, липкой вины.
«Опять, — думал Шейн. — Я опять здесь. Опять под ним. Опять стонал его имя, хотя знаю, что у него дома ждёт Маша. Я снова сломался. Снова предал себя. И самое страшное — мне было хорошо. Так хорошо, как ни с кем никогда не было».
— Что мы делаем, Илья? — тихо спросил он, не поднимая головы.
Илья долго молчал. Его пальцы медленно водили по позвоночнику Шейна.
— Не знаю, — наконец ответил он хрипло. — Но я не могу без тебя. Уже не могу.
Шейн закрыл глаза.
Он понимал, что это не решение проблемы. Это даже не начало. Это падение. Глубокое, сладкое и очень болезненное.
_____________________________________
❤️🔥❤️🔥❤️🔥
Ставьте лайк, мне нужно доказать коту, что я не зря это писала
