«Жаркое соперничество» (Шейн Холландер / Илья Розанов, 18+).

Шейн вернулся в Торонто глубокой ночью и сразу понял: он оставил часть себя в Нью-Йорке. Самолёт приземлился с опозданием. Снег валил густыми хлопьями, холод пробирал до костей даже сквозь зимнюю куртку. Отец молча помог занести тяжёлые сумки в дом, мама обняла его так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. Младший брат сразу повис на нём, засыпая вопросами про Draft Combine, про скаутов, про то, с кем он теперь будет играть и правда ли его возьмут в топ-5. Шейн улыбался. Отвечал. Говорил все правильные слова. А внутри была только глухая, тяжёлая, звенящая пустота. Он лёг в свою старую комнату, уставился в знакомый потолок и впервые за долгое время почувствовал, что дом больше не ощущается домом. Всё осталось на своих местах — плакат с Кросби, старые клюшки в углу, полка с трофеями, запах маминых блинов, который всегда витал по утрам. А он сам будто остался там, в том переулке за баром, где они с Ильёй сказали друг другу «это конец». Он закрыл глаза и попытался заснуть. Не получилось. Перед глазами снова и снова всплывало лицо Ильи — тёмные глаза, тяжёлый взгляд, хриплый голос с акцентом. Шейн перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и впервые за долгое время почувствовал, как горло сжимает ком. Дыхание стало неровным. В груди появилась тупая, тянущая боль, которая не отпускала. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и тихо, зло выматерился в подушку. «Ты сам сказал „это конец“. Сам. Так почему так хуёво?» Уже на следующее утро он вышел на лёд как одержимый. Катался так жёстко, будто хотел выбить из себя все воспоминания. Бил по шайбе с такой силой, что клюшки трещали. В одной из отработок он слишком резко пошёл на борт, врезался в защитника и едва не упал. Когда поднялся, в голове всплыл голос Ильи: «Ты слишком правильный, Холландер». Шейн стиснул зубы и провёл такую жёсткую силовую, что партнёр по команде потом долго отряхивался и смотрел на него с удивлением. — Капитан, ты сегодня на кого-то сильно зол, — пошутил Джейк. Шейн только криво улыбнулся и отвернулся. После тренировки он стоял под душем дольше обычного. Горячая вода стекала по телу, а перед глазами снова и снова всплывал Илья — мокрые волосы, тяжёлое тело, низкий голос с акцентом. Шейн ударил кулаком по кафельной стене. Раз. Другой. Третий. Костяшки мгновенно разодрало в кровь. Боль была резкой, острой, но она хотя бы на несколько секунд заглушала ту, другую — тупую, постоянную, которая сидела в груди уже третью неделю. Он вышел из душа и увидел, что в раздевалке остался только Джейк. — Что с тобой происходит, бро? — тихо спросил тот. — Последние дни ты как на войне. Шейн натянул улыбку. — Просто хочу быть в форме к сезону. Джейк посмотрел на него долгим взглядом, но ничего больше не сказал. Через две недели он впервые попытался «жить дальше». Ребята вытащили его на большую вечеринку в квартиру одного из защитников. Музыка гремела, спиртное лилось рекой, в воздухе стоял запах сигарет, парфюма и пота. Шейн пил мало, но улыбался, шутил, поддерживал атмосферу. К нему подсела Лиза — симпатичная, весёлая, явно заинтересованная. Они танцевали, разговаривали, она прижималась ближе. В какой-то момент она поцеловала его в коридоре. Шейн ответил. Поцелуй был приятным. Тёплым. Нормальным. Но внутри он почувствовал только тошнотворную пустоту. Желудок скрутило. В голове всплыло лицо Ильи. Шейн отстранился, извинился и вышел на балкон. Холодный воздух обжёг лицо. Он достал телефон дрожащими пальцами. Открыл чат с Ильёй. Пустой. Ни одного нового сообщения. Он представил, как Илья сейчас в Москве обнимает Машу, как целует её, как шепчет ей на ухо те же слова, что шептал ему в номере. Желудок скрутило ещё сильнее. Шейн перегнулся через перила и его вырвало. Он стоял, тяжело дыша, и чувствовал, как слёзы жгут глаза. Он вернулся в квартиру. Лиза спросила, всё ли хорошо. Он улыбнулся и сказал, что просто устал. А внутри думал только об одном: «Я целую другую девушку, а думаю о нём. Что я за человек?» В Москве Илья тоже тонул медленно и мучительно. Маша была рядом — тёплая, заботливая, любящая. Она встречала его после тренировок, обнимала по вечерам. Илья улыбался, отвечал, целовал её. А сам чувствовал себя самым большим ублюдком на этой планете. Однажды ночью он не выдержал. Маша уже спала, а он вышел на балкон и закурил. Холодный воздух обжёг лёгкие. Он открыл чат с Шейном и долго смотрел на последнее сообщение. Написал: И. Р.: Не спится? Удалил. Написал снова: И. Р.: Я скучаю. Удалил. В итоге отправил ничего. Просто стоял и курил, глядя на заснеженный двор, и чувствовал, как вина и тоска медленно разъедают его изнутри. Шейн тем временем продолжал ломать себя. Записался на дополнительные тренировки, начал бегать по утрам в любую погоду, даже согласился на большое интервью для спортивного канала. Все вокруг говорили, что он в отличной форме и явно готов к большому сезону. А по ночам он лежал без сна и думал об одном и том же. «Ты сам сказал „это конец“. Сам. Так почему так хуёво?» Однажды ночью он не выдержал. Набрал длинное сообщение — злые, отчаянные, нежные слова — и сразу удалил. Потом написал коротко: Шейн: Мы правильно сделали? Сообщение висело непрочитанным почти три дня. На четвёртый день статус изменился на «прочитано». Ответа не было. Шейн бросил телефон в стену. Тот отскочил и упал на ковёр с треснутым экраном. Он сел на пол, обхватил голову руками и впервые за долгое время позволил себе заплакать — тихо, зло, по-мужски. Слёзы текли по щекам, а он думал только об одном: «Я сказал „это конец“. А теперь не могу жить без него». Он не знал, сколько ещё сможет так жить. Но знал точно — забыть Илью у него не получается. И, кажется, никогда не получится. А самое страшное — где-то глубоко внутри он уже понимал, что если Илья напишет первым… он ответит. И это будет началом чего-то нового. Ещё более сложного и болезненного. _____________________________________ Я знаю, что очень долго молчала… простите меня за это. В жизни сейчас много всего происходит, дел навалилось, и времени на писательство почти не остаётся. Если честно, эта история — моя первая работа. Я начинала писать её только для себя, без каких-либо ожиданий. Никогда не думала, что она кому-то понравится, а уж тем более, что кто-то будет её ждать и переживать за мальчиков. Для меня это до сих пор удивительно и очень трогательно ♥️🫶🏻