«Жаркое соперничество» (Шейн Холландер / Илья Розанов, 18+).

Шейн не хотел идти в этот бар. После бесконечного дня тестов, интервью и фальшивых улыбок ему хотелось только одного — запереться в номере и хотя бы ненадолго перестать думать об Илье. Но команда настояла: «Последний вечер в Нью-Йорке, капитан, нельзя пропустить». Отказаться было нельзя. Поэтому он пошёл. Бар был шумным, душным, переполненным смехом и звоном бокалов. Канадцы заняли большой стол в центре зала. Шейн сидел с бокалом виски-колы, механически улыбался, поднимал тосты и делал вид, что ему весело. А внутри всё кипело и ныло. А потом он случайно поднял взгляд — и всё внутри него оборвалось. За столиком у окна сидел Илья. Рядом с ним — Маша. Она прижималась к его плечу, что-то живо рассказывала, смеясь, а Илья смотрел на неё с той самой мягкой, искренней улыбкой, которую Шейн видел у него крайне редко. Маша провела пальцами по его волосам, наклонилась и нежно поцеловала в щёку. Илья ответил — обнял её за талию, притянул ближе и сказал что-то, от чего она засмеялась ещё громче. Они выглядели идеально. Настоящей парой. Шейн почувствовал, как внутри что-то медленно и мучительно разрывается на части. Ревность пришла тяжёлой, липкой волной. Она заползала в грудь, в горло, в голову, выжигая всё на своём пути. Он не мог отвести взгляд. Смотрел, как Маша свободно касается Ильи, как тот улыбается ей, как они выглядят так естественно вместе — и внутри него разрасталась тупая, тянущая боль. «Вот его настоящая жизнь, — думал Шейн, сжимая бокал так сильно, что пальцы побелели. — Девушка, которую он может обнимать при всех. Которую не нужно прятать. Которую он может представить родителям и друзьям. А я — это тайный грех. Грязный секрет в номере отеля. То, о чём нельзя никому рассказывать. Если кто-то узнает — моя карьера, репутация, вся жизнь рухнет в один момент. А он просто вернётся домой и будет жить дальше, как ни в чём не бывало». Горло сжало так сильно, что стало трудно дышать. В груди появилась острая, тянущая боль. Он представил, как Илья обнимает её по ночам, как целует, как шепчет ей те же слова, что шептал ему вчера… и его чуть не стошнило. — Шейн, ты вообще здесь? — Джейк толкнул его локтем. — Нормально, — хрипло ответил Шейн и заставил себя улыбнуться. — Просто устал. Чтобы не смотреть на них, он пересел к другому краю стола. Но взгляд постоянно возвращался. А потом к нему подошла девушка. — Привет, я Сара, — светловолосая, с яркой улыбкой. — Можно присесть? Ты Шейн Холландер, да? Я следила за турниром. Ты был просто невероятен. Шейн почувствовал, как взгляд Ильи буквально прожигает его. И вместо того чтобы вежливо отказаться, он улыбнулся Саре шире, чем следовало. — Конечно. Присаживайся. Они разговорились. Шейн смеялся громче обычного, наклонялся ближе, позволял ей касаться своей руки. Он делал это специально. Чтобы Илья видел. Чтобы тому было так же больно, как ему сейчас. Это сработало слишком хорошо. Маша вскоре отошла, а Илья встал почти сразу. Лицо тёмное, глаза опасные. Он направился прямо к их столу. — Можно тебя на минуту? — спросил Илья ровным голосом, но Шейн слышал, как тот едва сдерживается. — Конечно. Они отошли в тихий переулок за баром. Как только остались одни, Илья резко толкнул его спиной к кирпичной стене. — Ты совсем ебанутый?! — прошипел он. — Специально пришёл? Специально подсел к этой блондинке и начал с ней флиртовать у меня на глазах?! Шейн толкнул его в ответ. Вся боль, злость и ревность, копившиеся весь вечер, вырвались наружу. — А ты?! — почти выкрикнул он. — Сидел там с ней, обнимал, улыбался так, будто меня вообще не существует?! Будто вчера ты не был во мне и не шептал, что без меня тебе хуёво?! Ты смотрел на неё так, будто она для тебя всё! А я для тебя кто, Илья?! Удобный трах на время турнира?! То, что можно использовать, а потом выбросить, когда появляется твоя настоящая девушка?! Илья схватил его за ворот толстовки и притянул к себе так резко, что их лбы почти столкнулись. — Она прилетела неожиданно! Я не знал! — прорычал он. — А ты решил меня наказать?! Решил показать, как легко можешь найти себе кого-то другого?! Ты ревнуешь, да?! Ревнуешь, сука?! — Да, ревную! — голос Шейна сорвался. Глаза жгло. — Потому что мне невыносимо больно видеть, как ты обнимаешь её. Как улыбаешься ей. Как у тебя есть нормальная жизнь, в которой мне никогда не будет места! Я для тебя — тайна. Грязный секрет. А ты для меня… ты уже всё. Я рискую всем — карьерой, репутацией, будущим. А ты даже не можешь сказать, что выбираешь меня! Илья смотрел на него тяжёлым, горящим взглядом. Дыхание было неровным. — Ты хочешь, чтобы я всё разрушил? — тихо, с надрывом спросил он. — Чтобы я сказал Маше правду? Чтобы я сказал всем, что я… что я с парнем? Ты этого хочешь?! — Я хочу, чтобы ты хоть раз выбрал меня! — почти крикнул Шейн. — Хоть раз! Не тайком в номере, а по-настоящему. Но ты не можешь. И никогда не сможешь. Повисла тяжёлая, удушающая тишина. Илья медленно отпустил его ворот и отступил на шаг. Лицо было бледным. — Тогда… — голос Ильи стал глухим и усталым, — может, это действительно нужно закончить. Пока мы не уничтожили друг друга окончательно. Шейн почувствовал, как внутри что-то оборвалось. — Да, — тихо ответил он, хотя каждое слово резало горло. — Наверное, так будет лучше. Для всех. Илья кивнул. Один раз. Жёстко. — Тогда это конец. — Это конец, — повторил Шейн. Он развернулся первым и пошёл обратно в бар. Каждый шаг отдавался тупой, тяжёлой болью в груди. Глаза щипало. Он не оглянулся. Потому что знал — если оглянется, то сломается окончательно.