The Boss's Daughter

Август 2016

Тошнота подкатывала к горлу Вайолет каждый раз, когда она щурилась, сверяясь со списком обязательных покупок для первого курса, бродя по тусклым рядам магазина художественных принадлежностей. Всё лето она проработала на полную ставку в лагерной программе при Нью-Йоркском музее науки, получая десять баксов в час с бесплатными обедами и сменой для Паудер на все три месяца. Ей удалось скопить жалкую сумму, чуть меньше трёх тысяч, и половина из них испарится в ближайшие полчаса. Она вернулась к входу в магазин и увернулась от бездомного, который пробрался внутрь и тряс грязным стаканчиком, прося мелочь. Запах августовского пота ударил в нос, едва она прошла мимо — Вай поморщилась, задержав дыхание, пока не оказалась на безопасном расстоянии, и схватила тележку из карусели. Когда она направилась обратно в ту сторону, двое сотрудников уже выпроваживали мужчину на улицу, и запах снова накрыл её, прежде чем она выбралась в чистую зону. Он оставил после себя облако, как у Вайла Койота, которое висело в воздухе ещё долго после того, как он скрылся из виду. Вай заметила другого покупателя, вошедшего в магазин, и краем глаза увидела, как тот повторил её недавний жест — сморщил нос, пока она ныряла в ряд с красками. Начав с самого необходимого, она брала товары с полки один за другим. Новый полный набор масляных красок Old Holland, скипидар, даже новую цветовую палитру. Она толкнула тележку дальше, присела на корточки перед планшетами для смешивания красок — такими, которые не треснут пополам, как те, что она использовала сейчас, схватила четыре штуки и бросила в тележку. Когда она повернулась, перед ней предстали шесть разных брендов мастихинов — одна из самых важных покупок за сегодня. Она слегка склонила голову набок, разглядывая их, отчаянно желая собрать такой набор, который ни за что не перепутают с ножами для масла в захламлённой кухонной раковине. Пока Вайолет бродила по остальному магазину, она находила всякие текстурные пасты, новенький хрустящий фартук, новый скетчбук, кисти, текстурные гели, загустители — всевозможные принадлежности, какие только могли понадобиться. Переполненная тележка вызвала у неё безумный прилив восторга, и все тревожные мысли из-за денег и стресса перед учебой отступили. До тех пор, пока она не направилась к кассам. Шаги замедлились, она остановилась в начале ряда. Она знала, что деньги вот-вот стремительно покинут её банковский счет, знала, что как только вернётся домой, подаст заявку на студенческие кредиты, чтобы покрыть остаток стоимости обучения, который не покрывала борцовская стипендия, знала, что хищные кредитные организации мгновенно одобрят её запросы. Её накрыло. Пальцы сжались на ручке тележки, бок прижался к стойке с интерактивными художественными игрушками для детей, узел стянул горло туже, тусклый свет магазина играл с глазами злую шутку. И эгоизм. Она перевела взгляд со списка на товары в тележке и обратно. Эгоизм — не проводить больше времени с Паудер, пойти на этот изматывающий художественный курс, заниматься борьбой, работать, чтобы покрывать эти самые кредиты. Мысль об этом заставила горло сжаться, и комок подступил к гортани, словно её душили изнутри. Слишком эгоистично было не отказаться от предложения Школы изящных искусств Колумбийского университета, слишком эгоистично с её стороны не отказаться от предложения по борьбе, слишком эгоистично было соглашаться на предложение Вандера, когда он сказал, что возьмет на себя бóльшую часть заботы о Паудер, чтобы она могла начать учебу и попытаться пожить для себя. Она пообещала ему, что сосредоточится исключительно на учебе, но как это было возможно, когда сестра была единственной о ком она думала последние три года? Когда они находились в приемных семьях, то могли только навещать Вандера, но не жить с ним. Не хватало спален, не хватало места. У Бензо была комната, но он жил в Дитмарс-Стейнвей, а Вандер в Джексон-Хайтс. На карте близко, но без машины — сплошной ад. Двадцать пять минут на машине превращаются в час на метро с долгой и нудной прогулкой пешком. Теперь, когда они вышли из приёмной системы, точнее, когда Вайолет официально удочерила Паудер в тот момент, как ей исполнилось восемнадцать, а Вандер скопил достаточно за два года, что они находились в приёмных семьях, чтобы наконец купить квартиру, они снова жили с ним, а Бензо забрал Экко. Мысли закружились в голове, она сделала несколько глубоких вдохов, беря себя в руки. Одна из интерактивных художественных игрушек впилась ей в бок, край зацепился за тазовую косточку. Она выдохнула. Она делает это ради Вандера. Ради Паудер. Ради себя. Колокольчик на двери звякнул, когда в магазин зашёл новый покупатель, и это вытащило Вайолет из последних остатков спирали, придав достаточно сосредоточенности, чтобы двинуться к кассам. Она ждала за одним покупателем, которого обслуживал сотрудник, листая на телефоне банковское приложение и уставившись на сумму в две тысячи девятьсот двадцать три доллара девяносто четыре цента, лежащую на счету. Она медленно подняла глаза на свою тележку. Она почувствовала присутствие того самого покупателя, который вошел в магазин, у себя за спиной. Краем глаза она заметила кремовый топ — такой светлый, что его можно было принять за белый, но он был кремовым, с длинным рукавом. Вайолет повернулась чуть больше и увидела женщину с идеально уложенными темными волосами с проседью. Голова и глаза одновременно дернулись вверх, когда кассир позвал её. Бледный румянец залил щеки — было стыдно, что её застали врасплох. Она быстро нажала на боковую кнопку, чтобы выключить экран телефона, животом толкнула тележку вперед, схватила её рукой и, натянув на лицо неловкую улыбку, начала разгружать покупки. — Всё нашли, что искали? — спросил Вайолет кассир, один из тех мужчин, который выпроваживал бездомного, когда она закончила выкладывать товары на стол. Вайолет кивнула, передавая ему вещи напрямую, глядя на его дико необузданные волосы. — Ага, да, всё здесь. Кассир улыбнулся, и это выглядело искренне, будто он правда рад, что она нашла всё необходимое. — Отлично. Как раз когда он опустил взгляд, чтобы продолжить сканировать, Вайолет заметила большую табличку «ТРЕБУЮТСЯ СОТРУДНИКИ» на витрине, и её рот вдруг начал жить своей жизнью. — А вы нанимаете? Он даже не поднял глаз, продолжая сканировать её масляные краски по отдельности. — Ага, нанимаем, анкета вон там, в конце стола. — Он кивнул головой в сторону компьютера, всё ещё сканируя, не глядя. — Просто заполни и положи на поднос, перед которым она лежит. Вайолет вытянула шею, заглядывая за высокую кассовую стойку, чтобы увидеть, куда он указывает. — Учиться начинаешь? — Он поднял взгляд, спросив, прежде чем снова склониться, чтобы продолжить сканирование. Вайолет кивнула его макушке, прежде чем осознать. — Ага, да. Колумбия. — Ей показалось, что женщина позади неё в очереди издала тихий звук, но продолжила. — Через пару недель. — Класс, я тоже, — Он поднял глаза, с более яркой улыбкой, глядя на Ви. — У нас для студентов еще скидка пятнадцать процентов действует. — Правда?! — воскликнула она, обрадовавшись возможности сэкономить любые деньги. — Ага, круто же. — Кассир согласился. — Я Майло. — Вайолет, или Вай, как удобнее. — Ответила она, начиная перекладывать товары со стола в пакеты, которые смятыми лежали на дне тележки. — С тебя тысяча семьсот восемьдесят один доллар и девяносто три цента. — Сказал Майло, слегка поморщившись от ошеломляющей суммы, даже с учетом пятнадцатипроцентной скидки. Её глаза слегка расширились. — Ого. Майло кивнул с таким же выражением лица. — Ага, жесть. Она оторвала пластырь, приложив телефон к считывающему устройству, и уставилась на экран, пока не высветилось «ОДОБРЕНО». Выдохнула, когда самая трудная часть была позади, и продолжила упаковывать остальное, пока печатался чек. — Все готово, надеюсь, что ещё увидимся, Вай! — Сказал Майло, когда та начала откатывать тележку. Он уже смотрел на следующего покупателя. — Следующий! Вайолет молча кивнула и помахала ему, остановившись у другого конца кассового стола, чтобы взять ручку и анкету. Она начала заполнять её, понимая, что на самом деле свободного времени для работы нет — не с учебой и борьбой. Она оставила график полностью открытым, надеясь, что сможет всё объяснить, если её пригласят на собеседование. — Колумбия… впечатляет. Щеки залились более тёмным оттенком розового, когда она полностью пропустила мимо ушей сдержанный акцент в голосе женщины — той самой, что стояла за ней в очереди. — Спасибо. — Сказала она, оборачиваясь и натягивая на лицо неловкую, сжатую улыбку. Вайолет посмотрела, как женщина заглянула в анкету, которую предстояло заполнить, её губы сложились в легкую задумчивую гримасу, пока она вчитывалась в текст. — Ты ищешь работу, — заметила женщина, — Колумбия дорого стоит. Это был не вопрос, просто констатация факта. Стоимость обучения в Лиге плюща говорила сама за себя. Вайолет кивнула, беря ручку, чтобы начать заполнять форму. — Да… да, дорого. — Слова повисли в воздухе, пока она смотрела на женщину, которая теперь просто разглядывала её. Она чувствовала на себе взгляд, скользящий по её малиновым волосам, которые стали слишком непослушными и отросли на выбритой стороне. Блуждающие глаза прошлись по пирсингу в ушах, опустились к рукам и ладоням, прищурились, когда разглядывали её пальцы. Вайолет провела собственную разведку. Она отметила золотые серьги с параибским турмалином, мягкий лён рубашки, который выглядел невероятно дорогим, и едва заметную щербинку между двумя передними зубами, полностью затмеваемую острым контуром челюсти. Женщина снова подняла на неё взгляд с мягким выражением лица. — Я владею художественной галереей. — Она сделала паузу. — Я знаю, насколько… — она замялась, подыскивая нужное слово, — …затратным может быть университет. — Вы британка? — Выпалила Вайолет, её голос подскочил на несколько октав в этом пытливом выпаде. Женщина издала легкий вздох, проглотила то, что собиралась сказать, и просто кивнула. — Да, самая что ни на есть британка. — Круто, — Вайолет кивнула в ответ, осознавая, что, возможно, только что подразумевала женщина. — Стоп, у вас есть художественная галерея? — Я надеялась, что ты вернёшься к этому. — Сказала женщина, протягивая руку для рукопожатия. — Меня зовут Кассандра. Вай протянула свою руку слишком быстро. — Вайолет. — Она умудрилась не выронить ручку, которой пользовалась, зажав её между своей ладонью и ладонью Кассандры, когда ответила на рукопожатие. — Простите. — Её щеки стали приобрели ещё более розоватый оттенок от невозможности сохранять спокойствие. Кассандра отмахнулась от этого, но убрала свою руку. — Ты так же неуклюжа с ручкой, как и со всем этим? — Она кивнула в сторону пакета, полного кистей и красок. — Нет! — воскликнула Вайолет. — Нет, совсем нет, — Она яростно замотала головой. — Вы застали меня в очень странный день. Она видела, как Кассандра изучает её, казалось, за время разговора эта женщина прочитала её вдоль и поперек, не прилагая особых усилий. — Странный? — переспросила Кассандра. — В каком смысле странный? Вай вляпалась. Она не хотела делиться своими проблемами, тем более с этой женщиной, которая была слишком уж прилизанной. — Я… — начала она, слова застревали в горле, не успевая коснуться языка. Не здесь сломается, не здесь потекут слезы, отчитала она себя. — Я многое оплачиваю из своего кармана за учебу и семейные дела. — А, понимаю. — Сказала Кассандра, слегка склонив голову, оглядывая магазин художественных принадлежностей. — Тебя заинтересует работа? Как я уже сказала, у меня есть галерея. Мне всегда пригодится кто-то, кто любит искусство. — Меня это очень, очень заинтересует. — Сказала Вай, нетерпеливо кивая. Но как только идея набрала обороты, она тут же заглохла. — Но у меня учеба, и я занимаюсь спортом. У меня нет времени работать. — О, ерунда. — Сказала Кассандра, отмахиваясь от неё. — Тебе, моя дорогая, не о чем будет беспокоиться. — Она полезла в сумочку, что-то ища. Вайолет слегка склонила голову набок, почти по-собачьи, вопросительно. — Это как? — удивилась она. Как это может не быть для неё проблемой? Ей нужно работать, чтобы зарабатывать деньги, ей нужно время, чтобы работать. Кассандра наконец достала из сумочки то, что искала. — Возьми, это моя визитка. Позвони мне через час, мы назначим встречу. Она протянула руку за карточкой, взяв её как крошечный спасательный круг. Если она сможет заработать немного денег, то сможет унять стресс из-за кредитов на Колумбию. Сможет больше сосредоточиться на Паудер, сможет убедиться, что у той есть всё необходимое. — Да, мэм. — Пообещала Вай, кивая и засовывая карточку в карман штанов. Кассандра поджала губы при этом обращении и заставила себя подарить маленькую улыбку — улыбку надежды, надежды для них обеих.

***

— …и мы толком не увидимся до самых каникул, — заныла Паудер, глядя, как Вайолет упаковывает в коробки только что купленные художественные принадлежности. Они сидели в своей заново обставленной спальне, каждая на своей кровати. — Я буду всего в полутора часах езды на поезде, — напомнила она, и чувство вины, мучившее её весь день, вспыхнуло с новой силой. — Ты же знаешь, я буду приезжать. Вайолет понимала, что Паудер не примет это легко. Она переживала об этом с тех самых пор, как умерли их родители, с тех пор, как они переехали к Бензо, с тех пор, как они снова переехали к Вандеру. Донёсся очень тихий всхлип — она уловила беззвучные слёзы сестры. Выждав секунду, Вай смягчила голос, чтобы утешить младшую. — Я всегда буду рядом. Это не только ради меня, — она старалась говорить убедительно, так, чтобы Паудер поверила. — Знаю, сейчас ты, может, и не понимаешь. Я бы в твоём возрасте тоже не поняла. Сестра метнула на Вайолет взгляд, её губы задрожали в гримасе обиды. Эти слова задели за живое, и выразить всю свою боль она в свои годы умела только злостью. — Я понимаю! — огрызнулась она, и горячие слёзы брызнули из глаз, а голос чуть повысился. — Я всё понимаю! — Правда? — мягко спросила Вайолет, пытаясь увести Паудер от края этих эмоций. Она пересела со своей кровати на край другой. — Правда понимаешь? Потому что я — нет. Между ними повисла тишина, густая и с каждой секундой всё более оглушительная. Паудер втянула дрожащий вдох, медленно выдохнула сквозь слёзы и сжала губы. — Нет, — она пожала плечами, и голос её стал тише и надломленней теперь, когда появилась минутка взять себя в руки. — Не понимаю. Вайолет придвинулась ближе, сокращая расстояние между ними, и взяла маленькую ладонь сестры в свою. Взгляд Паудер упал в пол. — Мне это так тяжело даётся, уехать от тебя… — Вайолет опустила голову, пытаясь поймать взгляд Паудер, и продолжила, когда та подняла глаза. — Оставить тебя сейчас с Вандером — лучшее, что я могу сделать для нас обеих. Хорошая школа, связи, учёба, работа, — она мягко сжала руку Паудер, пытаясь удержать её этими словами. — Это лучшее, что я могу сделать для нашего с тобой будущего. Младшая сглотнула слёзы и медленно, нерешительно прильнула к сестре. Она доверяла ей больше, чем кому-либо на свете, Вайолет никогда бы не сделала ей плохо. — Я на расстоянии звонка. Поездки на поезде, — пообещала она, обнимая Паудер за плечи и целуя в макушку, точь-в-точь как это делала их мама. — Ничто не помешает мне заботиться о тебе. — Обещаешь? — спросила младшая, её голос дрогнул почти до шёпота. Сестра не нарушала обещаний, это было самым первым, что она пообещала Паудер. Вайолет кивнула, снова поцеловала её в макушку, прижав к себе ещё крепче. — Обещаю.

***

Телефонный разговор с договорённостью о встрече с Кассандрой озадачил Вайолет. Её попросили встретиться рядом с Колумбийским университетом, и одно лишь упоминание этого вызвало желание отказаться. День и без того выдался долгим и эмоциональным, и меньше всего ей хотелось провести три часа в поезде с кучей пересадок. И всё же вот она сидела в поезде первой линии, едущем в верхний город, и смотрела на платформу метро сквозь открытые двери, пока состав стоял. Густая жара со станции в сочетании с ледяным воздухом внутри вагона заставляла более длинные пряди волос на затылке липнуть к шее. Она вздохнула, когда двери с шипением закрылись, и последние отблески солнца, пробивавшиеся сквозь уличные решётки, исчезли — поезд нырнул в туннель под Бродвеем. Вайолет так закрутилась от нервов, что к моменту прибытия на сто шестнадцатую улицу чуть не пропустила свою остановку. Она торопливо выскочила, быстро оглянулась, не забыла ли чего, а затем сделала глубокий вдох, чтобы собраться, и направилась к выходу. Поднимаясь по ступенькам на улицу, она проверила телефон и подтвердила Кассандре сообщением, что уже рядом с Колумбийским. Ей велели подойти к ресторану «Tom's Restaurant» — одному из тех мест, куда она заходила, когда ездила осматривать универ вместе с Вандером и Паудер. Толкнув дверь, Вайолет заметила, что в небольшом ресторанчике было почти пусто. Оно и понятно: спортсмены ещё не съехались к началу осеннего сезона, а без студентов привычной толкотни и в помине не было. Ей потребовалось примерно полсекунды, чтобы заметить Кассандру, сидящую за столиком у окна. Где-то во второй половине дня та успела сменить гардероб и теперь была в тёмно-синем костюме с рубашкой верблюжьего оттенка, а её причёска выглядела ещё более безупречной, чем в магазине художественных товаров. Кассандра заметила Вайолет так же быстро, небрежно махнув ей рукой — приглашая присоединиться. Вайолет двинулась вперёд, сокращая расстояние, а затем скользнула за столик куда менее грациозно, чем, как ей казалось, это сделала бы Кассандра. Её правое колено со всего маху врезалось в перекладину, идущую под столешницей под углом сорок пять градусов. Глаза Вайолет едва не вылезли из орбит, и она проглотила все известные ей ругательства в ту же секунду, когда острая боль пронзила ногу. Кассандра сразу же уловила вспышку боли, и если бы Вайолет подняла взгляд, она заметила бы едва скрытую усмешку на её губах — представление её явно позабавило. — С тобой всё в порядке? Удар был довольно сильный. Вайолет подняла глаза, вежливо кивая и морщась. — Всё в порядке, правда. Извините, если заставила вас долго ждать. — Кассандра отмахнулась, и она с облегчением выдохнула про себя. — Я просто рада, что ты смогла прийти, — сказала Кассандра, пододвигая к Вайолет меню, чтобы та могла ознакомиться. — Заказывай всё, что захочешь. Она жадно схватила картон и сразу перелистнула на раздел с выпечкой на гридле, проверяя, осталось ли там то самое блюдо, которое она раздумывала заказать в апреле, когда была в «Tom's» в последний раз. — Блинчики с «Орео»? И холодный чай, — спросила она неуверенно, боясь показаться слишком ребёнком. Глаза Кассандры почти рефлекторно сузились, но она тут же смягчила выражение лица, вежливо улыбнулась и занялась своим чаем. — О, уверена, блинчики с «Орео» — это весьма вкусно, — произнесла она, не сумев скрыть сарказм в голосе. — Ага, весьма, — передразнила Вайолет, но тут же захлопнула рот, поймав на себе осуждающий взгляд Кассандры. Напряжение между ними уже стало невыносимым, и она не была уверена, стоила ли работа в художественной галерее под началом этой женщины таких усилий. Честно говоря, ей хотелось вежливо извиниться, выйти в туалет, а потом незаметно выскользнуть с другой группой посетителей и уехать домой. Кассандра проигнорировала дерзость восемнадцатилетней девушки, заказала еду для Вайолет и ограничилась ещё одной чашкой чая. Проглотив в горле, она поставила чашку и посмотрела на неё. — Как ты знаешь, у меня есть художественная галерея, — сказала женщина, слегка приподняв бровь. — Я стремлюсь нанимать молодых студентов из университетов и давать им опыт работы. Вайолет закивала, заинтригованная перспективой поработать с кем-то, кому был небезразличен опыт в мире искусства. — Для начала это не так уж много, — продолжила Кассандра, и лицо её стало серьёзным. — В такой индустрии необходимо взращивать доверие. — Доверие, — эхом повторила Вайолет, кивая теперь чуть более рьяно. Она была надёжной. Или, по крайней мере, надеялась, что посторонний взрослый сочтёт её такой. Кассандра немного смягчилась, видя рвение. — Не расскажешь мне о себе, Вайолет? — То есть… обо мне? — переспросила Вайолет. — Или о моём опыте работы? Кассандра поджала губы и покачала головой. — О тебе. Просто о тебе, дорогуша. — Обо мне, — выдохнула Вайолет, будто груз собственного существования был ей в тягость. — У меня есть сестра. Маленькая, ей одиннадцать. Наши родители погибли три года назад в той страшной аварии на мосту Трайборо. Я удочерила её этим летом. Мы живём с нашим дядей. Слова вырвались, как рвота — бессвязно и неконтролируемо, с болью в груди. — Я училась в Ла Гуардии на отделении изобразительных искусств. Меня приняли в Колумбийский университет, дали частичную стипендию за борьбу. — Ей казалось, что она сейчас заплачет, что именно это её и добьёт. — Мне придётся брать кредиты, чтобы покрыть остаток за обучение. Кассандра слушала с нейтральным выражением лица, позволяя девушке выговориться. — Я ищу работу, которая будет сочетаться с моим расписанием, которое и так уже перегружено, но при этом позволит мне видеться с сестрой, — призналась она, чувствуя жжение в глазах и ком в горле. Мысль о том, чтобы оставить Паудер одну в такой ситуации и уехать жить своей жизнью, убивала её. Не говоря уже о том, что она чувствовала себя идиоткой. Она только что вывалила все свои тревоги по поводу оплаты учёбы на человека с бриллиантовыми серьгами, которого едва знала. На человека куда более собранного, чем она сама когда-либо сможет стать в своей жизни. Вайолет не винила бы Кассандру, если бы та решила уйти, решила прямо здесь и сейчас, что не стоит девушка таких усилий. Она взглянула на Кассандру, но на лице той по-прежнему застыло нейтральное выражение. — Я люблю искусство, — прошептала Вайолет. — Я люблю живопись. Мне нравится это щемящее чувство, когда смотришь на холст, отражающий то, что не можешь выразить словами. Это то, чем я всегда хотела заниматься, частью чего хотела быть. Вайолет наблюдала, как Кассандра открыла сумочку и достала кошелёк и ручку как раз в тот момент, когда перед ней на стол опустились блинчики с «Орео» и чашка чая. — Можно мне, пожалуйста, стакан с собой? — спросила Кассандра, улыбаясь официанту, а затем снова опуская взгляд в кошелёк. Стараясь не быть назойливой, Вайолет чуть вытянула шею, притворяясь, что берётся за блинчики, но на самом деле пытаясь разглядеть, что делает Кассандра. Обзор был перекрыт, и она смирилась, принявшись за свой завтрак на ужин. Кассандра протянула ей листок бумаги. Вайолет жевала блинчик, небрежно глянув на листок, прищурилась и нахмурила бровь — ей показалось, что то, что она видит, ненастоящее. Она подняла на женщину недоумённый взгляд. — Тебе, — сказала Кассандра с вежливой улыбкой. — Мне? — прошамкала Вайолет с набитым ртом, закашлявшись и чуть не подавившись. Она потянулась к холодному чаю, глотая безумно сладкий напиток вприкуску с и без того сладкими блинчиками. Проглотив всё до конца и убедившись, что во рту пусто, она переспросила: — Мне? — Ведь это та самая сумма, не так ли? — спросила Кассандра, с сомнением думая, не ошиблась ли она. — Нет, нет, всё верно, — подтвердила Вайолет в полном неверии, держа в руках чек на одну тысячу семьсот восемьдесят один доллар и девяносто три цента — точную сумму, которую она потратила в магазине художественных принадлежностей. — Я не могу это принять, — сказала она, пытаясь вернуть чек обратно. Кассандра покачала головой, полностью игнорируя попытку Вайолет. Ни малейшего колебания с её стороны. — Нет, и я настаиваю. Я не желаю больше слышать об этом ни слова. — Но я же ничего не сделала, — она была ошеломлена. Почему эта женщина выкладывает почти две тысячи долларов за просто так, как будто это пустяк? — Что я тебе сказала? — спросила Кассандра. Вайолет моргнула. — Доверие. — М-хм, — одобрительно промычала Кассандра, собирая свои вещи и видя, что официант вот-вот вернётся с её чаем в стакане на вынос. С непринуждённой грацией она выскользнула из-за стола и оставила на столе хрустящую купюру в пятьдесят долларов, чтобы закрыть счёт. — Позвони мне позже, дорогуша. Вайолет попыталась выдавить из себя слова, но почти все попытки замерли на языке. — Спасибо? — удалось ей произнести достаточно громко, чтобы Кассандра услышала. Она поняла, что сработало, когда получила в ответ лишь взмах руки. Вай посмотрела на чек, понимая, что он вернёт баланс её счёта к тому, что было утром до похода в художественный магазин. Затем перевела взгляд на пятьдесят долларов на столе и на счёт в семнадцать долларов двадцать девять центов. И, наконец, она посмотрела на женщину с идеальной причёской, наблюдая, как Кассандра сходит с тротуара и садится в ожидающую чёрную машину. Ни колебаний, ни паузы — она просто скользнула на заднее сиденье и растворилась в ночи. Глубоко вздохнув, Вайолет уставилась на пустое место. — Какого хуя… — тихо выдохнула она.

***

Вай не закрывала дверь в квартиру в Джексон-Хайтс почти до девяти вечера и знала, что её ночь далека от завершения. Ей всё ещё нужно было подать заявку на студенческий кредит, убрать беспорядок, который Паудер устроила днём с масляными красками, и… Её взгляд упал на Вандера, сидящего за кухонным столом, будто он ждал её. Его массивная фигура, без сомнения, угрожала жизни стула под ним. — Привет, малышка… — произнёс Вандер, и в его словах слышалась усталость. Она замерла, уставившись на него, как олень в свете фар. Между тайной встречей с Кассандрой насчёт работы, чеком, жгущим карман, и скорым началом учёбы в колледже ей хотелось рвануть прямиком в свою комнату. Вместо этого Вай лишь помахала ему рукой, скинула обувь и прошла на кухню, двигаясь как можно тише, зная, что Паудер, скорее всего, уже спит. — Насыщенный день? — спросил Вандер, пододвинув к ней ногой стул — безоговорочное приглашение сесть. — Ты даже не представляешь, — вздохнула она, закрывая глаза и хватаясь за спинку стула, прежде чем рухнуть в него. Впервые за весь день ей показалось, что она может дышать. Несколько мгновений они сидели в уютной тишине, пока Вандер не прочистил горло, заставив Вайолет приоткрыть правый глаз. Её наигранный драматизм заставил мужчину хмыкнуть, а нелепость момента вынудила ответить робкой улыбкой. Откинувшись на спинку стула, она склонила голову набок и заговорила. — Я съездила за художественными принадлежностями, которые мне нужны, и подала заявки на пару работ. Губы Вандера сжались в тонкую линию. Он знал, что Вайолет, скорее всего, придётся работать, чтобы платить за учёбу и содержать себя. На его зарплату в Департаменте санитарии можно было позволить себе не так уж много. Он определённо не мог дать ей всё, что хотел бы: деньги на карманные расходы для походов куда-нибудь с друзьями, покрытие всех расходов на учебники и уж тем более плату за обучение. Он остановился на том, что мог сказать, не чувствуя, что подводит её. — Я очень тобой горжусь. Вайолет кивнула, боясь, что мягкость легко вызовет слёзы, которые она сдерживала весь день. — Спасибо, Вандер. — Всегда пожалуйста, — мягко ответил он. — Почему бы тебе не пойти спать? Не успел он договорить, как она уже начала вставать со стула. Вай обошла маленький стол и обняла мужчину одной рукой. — Я всегда здесь, чтобы выслушать, малышка, — напомнил он, обнимая её в ответ. Вайолет сжала его в объятиях, тихо поблагодарила и пожелала спокойной ночи, а затем, взяв бутылку воды, направилась в свою комнату. Одна мысль о том, чтобы забраться в постель, заставила каждую мышцу в её теле ныть. Одно лишь представление о том, как она утонет в подушках, завернётся в одеяла и почувствует прохладный воздух от гудящего кондиционера, сделало её веки тяжёлыми. У двери спальни она крепко сжала ручку, а затем осторожно приоткрыла дверь. Тьма внутри подтвердила, что Паудер уже уснула, как она и думала. Войдя, она снова взялась за ручку, закрывая дверь и поглядывая, чтобы убедиться, что сестра не проснулась. На цыпочках подойдя к своей кровати, она схватила ноутбук с маленького стола и небрежно бросила его на постель, после чего стянула с себя одежду и скользнула в чистые шорты и футболку. В мгновение ока Вай загрузила портал Колумбийского университета с итоговой суммой за обучение, чтобы подать заявку на частный кредит. Всё та же щемящая боль, что преследовала её весь день, вернулась, пока её пальцы танцевали по клавиатуре, вводя логин на сайте частных займов. Она снова кликнула на вкладку с порталом оплаты Колумбийского, глядя на сумму. Её брови сошлись на переносице, глаза прищурились, когда она просматривала страницу в поисках знакомого числа. Брови взлетели вверх, едва она увидела оставшийся баланс. Ноль долларов. Сердце заколотилось в груди, и она перезагрузила страницу. Тот же баланс. Она перезагружала снова и снова. Это, должно быть, ошибка. Её предложение отозвано? Стипендию аннулировали? Её пальцы залетали по клавиатуре, перепроверяя всю информацию, затем она быстро вошла в свою студенческую электронную почту в поисках хоть чего-то, любого возможного объяснения. Пока письма загружались, она посмотрела в сторону кровати Паудер. К счастью, сестра всё ещё спала, в то время как мир самой Вайолет рушился. У неё не было возможности перевестись в другой университет так поздно летом. Получив письмо о зачислении, она сразу же согласилась на Колумбийский. Плана Б не было. Если это правда, если что-то случилось, что ей делать? Её почта, к счастью, всё ещё была доступна. Она с облегчением выдохнула, пробегая глазами по непрочитанным письмам. Второе по свежести письмо было из отдела финансовой помощи. Она кликнула на него, и появившийся текст привёл её в замешательство. Это было благодарственное сообщение за оплату оставшейся суммы за обучение. Она не платила. Никак, никоим образом. Ей казалось, что сердце сейчас взорвётся, желудок скрутило в агрессивный узел, и она сделала несколько коротких, поверхностных вдохов. Это не имело смысла. Как её обучение могло быть оплачено? Она уставилась на экран, а затем захлопнула ноутбук. Ей нужен был воздух, причём немедленно. Схватив телефон, она рванула дверь спальни, а затем заставила себя закрыть её медленно. Вандер уже ушёл спать — на одного человека меньше, перед кем нужно отчитываться в разгар паники. Она сунула ноги в шлёпанцы, ключи в карман и вышла за входную дверь. Сбегая вниз по лестнице, она держалась за грудь, ладонью прямо над сердцем, чувствуя, как оно бешено колотится, как мир сжимается вокруг неё. Она так много работала ради этого, и в тот момент ничто не имело значения, кроме Колумбийского. Поверхностные вдохи, которые ей удавалось делать, тоже не помогали. Дойдя до входа в здание, она навалилась боком на длинную поперечную ручку, чтобы открыть дверь, и вывалилась наружу, где душная летняя ночь взяла её лёгкие в удушающий захват, сделав дыхание ещё более затруднённым. Она расхаживала взад-вперёд под тусклым светом у её дома и на границе света уличного фонаря на другой стороне дороги. Двое соседей, хорошо её знавших, помахали ей. Она едва заметила это, но ответила молчаливым кивком. Ей нужны были ответы. Сейчас же. Её руки дрожали, когда она разблокировала телефон, открыла сообщения и отправила одно, не успев даже осознать, что пишет. Не успела она обработать отправленное, как телефон зазвонил. — Ты должна была позвонить мне, — голос Кассандры был ровным, почти позабавленным. Глаз и щека Вайолет дёрнулись, она была ошеломлена тем, что эта женщина может быть настолько… настолько… — Это вы оплатили моё обучение? — выпалила она. На другом конце линии стало тихо. Вайолет покачала головой и крепко зажмурилась, замедляя шаг. — Возможно, я это сделала, — подтвердила Кассандра. На её лице, без сомнения, была улыбка, когда она произносила эти слова, она точно была в этом уверена. — Зачем?! — голос Вайолет повысился, почти требуя ответа. Женщина вздохнула на другом конце. — Было бы жаль тратить твоё время на розничную торговлю, дорогуша. Тебя ждут более масштабные и лучшие вещи. — Более масштабные и лучшие?! — она не понижала голос. Оскорблённая тем, что Кассандра считала Вайолет слишком хорошей для чего-то столь обычного. — Слушайте, леди… — О, дорогуша, я не леди, — рассмеялась Кассандра. Не хмыкнула, не усмехнулась — от души рассмеялась, будто кризис Вайолет был шуткой. — Я увидела проблему, я решила проблему. Хорошая студентка должна сосредоточиться на изучении своего ремесла. Вайолет не могла поверить. — Я не ищу подачек. Ей стало дурно. Кто-то посторонний только что оплатил весь год её обучения не на основе заслуг, не по договорённости, а из-за чего? Получасового разговора? — Почему? — спросила Вайолет, и горячие слёзы потекли из глаз. Она не хотела, чтобы её жалели, не хотела подачек. — Зачем вам это делать? — Что я тебе сказала? — спросила Кассандра тоном, не терпящим возражений. Вайолет вытерла щёку, часто моргая, а затем отстранила телефон, экран которого был заляпан мокрыми слезами. — Доверие? — прошептала она, словно задавая вопрос, ответ на который уже знала, и её нижняя губа задрожала. — Вот именно, — подтвердила Кассандра, и её голос смягчился. — Это работает в обе стороны, Вайолет. Вайолет сглотнула подступающий новый поток слёз, кивая, будто женщина могла видеть её действия. — Я даже не… что мне делать? — спросила она. — Что мне делать для вас? — Ты приходишь в галерею. Ты учишься. Ты растёшь. Она могла это сделать. Художественная галерея, продажа, изучение, проведение выставок, организация мероприятий. Она могла учиться. — И никаких условий? — спросила Вайолет, испуганная тем, что эта волшебная оплата обучения исчезнет. Потому что одно она знала точно: бесплатный сыр бывает только в мышеловке. — Условий? — закатывание глаз Кассандры было ощутимо даже через телефон. — Я тебе не Джеппетто. Вай фыркнула. — Ладно. — Итак, увидимся завтра? — вежливо потребовала Кассандра. Кивнув самой себе, она подтвердила. — Можете написать адрес? — Конечно. И, Вайолет? — спросила Кассандра, не дожидаясь полного внимания. — Поздравляю с Колумбийским.