Fallen Angels

Тишина укутывает старый город уже много лет. Она пришла давно — так давно, что даже старые жители не помнят, когда именно. Тишина была с жителями с первого до последнего дня их жизни. Тишину любят и презирают, но от этого она не перестаёт быть идеальной. Особенным любителем Тишины был Гилберт — сын старого жителя. Гилберта боялись и уважали как последнего истинного ценителя Тишины. Гордился ли он этим? Определённо да. К нему часто обращались за дельным советом. Во время беседы он мог ответить на любой вопрос, как будто сама Тишина нашёптывала ему ответы. Лишь вопрос о том, кто он и кем является, вводил Гилберта в ступор, заставлял задуматься. Порой его мысли заходили так далеко, что пересекали грань возможного. Его это пугало. Гилберт не человек, не животное, не божество. Он — никто. Хотя «никто» — это уже кто-то, пока дышит. Гилберт часто задавался вопросом, кто он и откуда появился. Хотел было сходить к могиле отца своего, но тишиной и временем стёрты были буквы на надгробии. Имени отца — старого жителя — ему, как видно, узнать не удастся никогда. Иногда ему казалось, что он и есть Тишина. Однако он пытался отогнать от себя такие мысли, ведь Тишина — это всё, а он… а он никто. Есть вещи, которые Гилберт не любил. Всё, что нарушает величественную тишину: случайный шорох, разбитая тарелка, скрипучий пол — и так можно перечислять бесконечно. Больше всего он не мог выносить детские крики. Дети по сути своей ангелы. Они невинные существа, которые едва родились и ещё не познали силу тишины. Гилберт презирал себя за ненависть к ним и надеялся, что Тишина защитит эти постыдные мысли от посторонних. Ведь как можно ненавидеть ангелов? Страшные мысли порой проникали в его голову — грязные и непростительные. Эти мысли стали ловушкой для Гилберта, из которой нет выхода, а вернуться невозможно. Как большой лабиринт, в котором ты ищешь несуществующее спасение. Тишину прервали громкие, противно режущие слух полицейские мигалки. Женщина, сидевшая на коленях, рыдала, держа в объятиях своего мёртвого сына. Нет ничего более ужасного, чем пережить собственного ребёнка. А слёзы сейчас — единственное лекарство, чтобы не видеть. Не видеть смерть.

***

Бедную женщину и свидетелей пытались расспросить о том, что случилось. Однако убийство произошло ночью. Быстро, да и убили ребёнка по-звериному — человек бы так поступить не смог. Что могло сотворить такой ужас по отношению к ребёнку-ангелу, никто не знал. Могли лишь догадываться. Кто бы мог подумать, что это повторится. Кровь и слёзы сплелись воедино, образовав цепочку жестоких убийств. Ангелам отрывали крылья и лишали возможности улететь на небеса — даже после смерти. Умереть от чего-то, кроме старости, для ангелов означало их конец и начало. Возможно, они переродятся, хотя кто знает — может, исчезнут навсегда, оставив после себя лишь осколки воспоминаний и бездыханные тела.

***