Fallen Angels

Пошлость — то, что презиралось в старом городе. Тишина не любила распутниц, а то, что не нравится Тишине, не нравится и жителям. Мнение Тишины — авторитет. Нарушить её законы и слова равнялось предательству, и в наказание могли даже изгнать из города. Для жителей покинуть родной дом было страшнее даже смерти. Ведь там — неизведанный мир, а на том свете ждёт их покой. Однако вернёмся к девушкам, которые нарушили идеалы Тишины. Она могла ещё понять стриптизёрш — деньги даже для такого маленького городка были нужны. Но вот проституток — нет, нет и ещё раз нет. Одним из самых ярких примеров таких девушек была Рая. Родители разбились в автокатастрофе, а родственников не было. В детский дом уж точно не хотелось, так как в старом городе дети без родителей оставались редко, и бюджет на содержание детдома был очень маленький. Рая смогла приспособиться к жизни на улице, но сложности с деньгами преследовали её всё время. А когда в восемнадцать лет она забеременела, дела вообще пошли в упадок. Ей переводили небольшую сумму как матери-одиночке, однако её хватало разве что на продукты. Первое время после появления ребёнка было невыносимо. Рая не раз пыталась найти отца, но от него как след простыл. Ей было трудно. Да, очень даже. Срывалась ли она? Конечно. Помнится, одной ночью она пыталась задушить ребёнка, но вовремя опомнилась и потом рыдала в подушку всю ночь, проклиная себя и говоря, какая она ужасная мать. После этого она неоднократно закрывалась одна дома и бухала так, что некоторые соседи не раз вызывали полицию. Особенно её бесил этот Гилберт. Нечего лезть в дела чужой семьи, а нет — ему обязательно нужно посмотреть на неё и начать качать головой из стороны в сторону, как неваляшка, да приговаривать: «Тишина тебя накажет». Она орала на него как бешеная, грозилась полицией. Реакции — ноль. Как будто он специально действует ей на нервы. В конце концов она смирилась, поняв, что он никогда не отстанет. И когда она это сделала, Гилберт переехал в другой дом. Рая тогда аж выдохнула. Однако вернёмся к её истории. После того как её сыну исполнилось пять, она наконец-то дала ему имя. Нат. Короткое, всего три буквы, но ей нравилось. Простенько, однако в нём что-то было. Впрочем, даже спустя столько лет пить она не перестала, разве что чуть меньше, чтобы быть трезвой перед мужчинами, которых водила к себе домой. Она знала, что поступает нехорошо, но делала это раз за разом. Ко всем её зависимостям от алкоголя и курения прибавилась и наркота. Мужчин она приводила домой очень много. Кто-то был рабочим, кто-то имел бизнес, но один оказался наркоторговцем. Да таким, что у него порошков и цветных таблеток на любой вкус и цвет. Он просто буквально заставил Раю принять вещество и свалил, оставив её валяться на холодном кафеле в полном беспамятстве. Эта, казалось бы, маленькая доза оказалась достаточной, чтобы заставить человека сделать всё, чтоб получить хоть небольшой кусочек запретного плода. Для Раи наркота была спасением, она помогала забыться. Настолько, что даже могущественная Тишина не могла что-то предпринять. Она принимала сначала просто белый порошок с неизвестным содержимым, а потом взялась за шприц. Ну и шлифовала это добро баночкой дешёвого пива с сигаретой. Детство для Ната осталось в памяти чёрным пятном. Пятном, полным слёз и боли. Он помнил, как мать, приводя домой очередного кандидата в мужья, запирала его в кладовке. Ведь кто любит дам с прицепом. Помнил, когда впервые увидел мать, лежащую на полу с расширенными зрачками, издающую непонятные звуки, похожие на попытку что-то сказать. Он думал, после того как тот человек ушёл, это не повторится, но всё стало только хуже. Что он только не пытался сделать: прятал эти пакеты с непонятно чем, сжигал их, за что получал только оскорбления в свой адрес. Рая не била сына. Ну не могла она — как-никак, он её чадо. Зато как она могла надавить морально. Каких слов только Нат не наслышался от своей непутевой мамаши. Лучше и не знать. Несмотря на всё, Нат очень любил свою маму. Родители могут ненавидеть своих детей, но дети родителей — нет. Она, хоть и редко, когда бывала в трезвом состоянии, извинялась перед сыном чуть ли не плача, давая ложные обещания о том, что исправится. Но всё продолжалось снова и снова. Это длилось так долго, что Нат потерял надежду и веру в её слова. Его спасением стала школа. Он был невероятно рад, выходя из дома, и нехотя возвращался домой, зная, что его там ждёт. От матери ему, к несчастью, передалась вредная привычка к курению. Он таскал сигареты у матери, пока та лежала на полу или где-то ещё, набравшись непонятно чем. Это неприятно. Нату не хотелось быть похожим на мать. Один раз он даже пытался попробовать и понять, почему мать так не может без белого порошка, однако остановился. Одной зависимости ему и так хватает. И так в школе из-за этого проблемы, а если ещё и наркота прибавится, его точно попрут оттуда. За это он мысленно извинялся перед Тишиной много раз, надеясь, что она его простит. Очень надеялся. К слову, Гилберт и сына Раи не обошёл. Он часто провожал его взглядом, когда тот шёл на остановку. Единственную остановку в той части города, прямо напротив дома Гилберта. Нат видел его взгляд. Ему было жутко. Даже в дрожь бросало, когда он шёл по пустой тихой улице. Слава богу, возвращался он вместе с Рейном. Они были друзьями и часто обсуждали странного дядьку в окне, который абсолютно не пытаясь скрыться, пялился на них всё время, пока они там проходили. Когда одного в дрожь бросает, это можно списать на простую паранойю, но если уже двоих — думаю, нет.