Наследие Принцев: В тени Ворона и Пса

Зал судебных заседаний Министерства Магии напоминал каменный мешок, пропитанный холодом веков и запахом старого пергамента. Сводчатые потолки терялись в густой тени, а пятьдесят магов в пурпурных мантиях расположились на крутых скамьях, возвышаясь над центром зала, словно стервятники над добычей. В воздухе висело тяжелое марево — магия самого Министерства, призванная подавлять волю тех, кто стоит внизу. Эйлин-Гермиона Принц вошла в зал не как просительница, а как карающая длань. На ней было платье из плотного черного бархата с глубоким вырезом, подчеркивающим её фарфоровую кожу, и высоким воротником, расшитым серебром. На плечи была небрежно накинута мантия с гербом Розье — черная лилия на кровавом поле. За ней, чеканя шаг, шел Северус Снейп. Его лицо, застывшее в маске ледяного безразличия, заставляло судей нервно переглядываться. На центральном возвышении восседал Альбус Дамблдор. Его длинные пальцы были сплетены в замок, а взгляд, лишенный привычного мерцания, был прикован к перстню на пальце Гермионы. — Мы собрались здесь, — голос Дамблдора разнесся по залу, мягко обволакивая пространство, словно липкий туман, — чтобы рассмотреть притязания мисс Грейнджер на активы древнего Рода Розье. Магический закон суров к тем, кто пытается присвоить чужое наследие на основе подложных документов. Согласно моим данным, Эбигейл Розье была лишена прав Рода за измену магическому сообществу. — Ваши данные, Альбус, стоят не дороже тех долек, которыми вы пичкаете детей, — голос Гермионы прозвучал как удар хлыста, отразившись от каменных стен. Она не села в кресло, оставшись стоять в центре зала, и магия вокруг неё начала закручиваться в тугую спираль. — Моя мать никогда не была лишена прав. Она ушла сама, унося с собой Печать, которую вы так отчаянно пытались найти в архивах. — Слова, — подал голос Корнелиус Фадж, вытирая пот со лба. — Нам нужны доказательства. Где признание магии? Без него вы — просто маглорожденная ведьма в дорогих тряпках! В этот момент тяжелые двери зала, окованные железом, распахнулись с таким грохотом, что пыль посыпалась с потолка. В проеме стоял Сириус Блэк. Он выглядел как оживший кошмар аристократии: в камзоле из драконьей кожи, с расстегнутым воротом и глазами, в которых плескалось безумие и безграничная власть Лорда. — Доказательства здесь, ничтожества! — Сириус шел по проходу, игнорируя вскинутые палочки авроров. Один из них попытался преградить ему путь, но Сириус даже не взглянул на него — аврора просто отбросило к стене волной чистой, первобытной силы Блэков. Сириус подошел к Гермионе и, на глазах у онемевшего Визенгамота, собственнически обнял её за талию. Его рука, горячая и тяжелая, легла на её бедро, ощутимо сжав бархатную ткань. — Посмотри на них, Эйлин, — прошептал он ей на ухо, и этот шепот, усиленный магией зала, заставил многих судей вздрогнуть. — Они хотят правил? Давай покажем им, как судит настоящая Магия Крови. Гермиона медленно подняла правую руку. Сапфир на кольце Принцев вспыхнул ослепительным синим светом, который мгновенно сменился кроваво-красным. — Я, Эйлин-Гермиона Принц-Розье, взываю к Суду Предков! — воскликнула она. — Я призываю кару на тех, кто воровал у сироты, кто подменял память и кто предавал дружбу ради золота! В зале поднялся вихрь. Свечи погасли, и единственным источником света стала аура Гермионы и Сириуса, сплетенная в единое целое. И тут магия начала действовать. Молли Уизли, сидевшая в рядах свидетелей вместе с Роном, внезапно вскрикнула. Прямо на её руках начали проступать черные знаки — магические клейма вора. Каждая монета, украденная из сейфов Гарри, теперь выжигала её плоть. Она схватилась за запястья, в ужасе глядя, как её кожа покрывается пеплом. Рональд Уизли зашелся в кашле. Из его рта начали вылетать ошметки серых теней — это была его зависть и гниль, которую он копил годами. Его магия, и без того слабая, начала стремительно утекать в пол зала, оставляя его почти сквибом. Он пытался что-то крикнуть, но его язык распух, превратившись в склизкого слизняка — кара за каждое оскорбление, брошенное в адрес Наследницы. Дамблдор пошатнулся. Его знаменитая серебряная борода начала чернеть и осыпаться пеплом. Магия зала, признав правоту Гермионы, ударила по его ментальным щитам. Старик схватился за подлокотники кресла, чувствуя, как его «Великое Благо» рассыпается под тяжестью совершенных преступлений. Магия лишала его статуса Верховного Чародея — золотая цепь на его шее лопнула и с грохотом упала на пол. Сириус, видя, как его женщина вершит правосудие, не смог сдержать хищного оскала. Он развернул Гермиону к себе, заставляя её взглянуть в его пылающие глаза. — Ты видишь это? — выдохнул он, прижимая её к себе так тесно, что она почувствовала жесткую пряжку его ремня и жар его тела. — Это твоя победа, Эйлин. Ты — Смерть, пришедшая за ними. Он впился в её губы жадным, победным поцелуем прямо перед лицом стонущего от боли и ужаса Визенгамота. Это был поцелуй, пахнущий озоном и кровью. Гермиона ответила ему с той же неистовой страстью, запустив пальцы в его длинные волосы. Она чувствовала, как магия Розье и Блэков поет в её жилах, признавая их союз самым сильным в этом столетии. Сириус оторвался от её губ лишь на мгновение, чтобы бросить презрительный взгляд на Фаджа, который забился под стол. — Визенгамот закрыт! — прорычал Сириус. — И если кто-то из вас выживет сегодня — считайте это моей милостью. Гермиона поправила сбившийся воротник, её глаза сияли торжествующим синим светом. Она посмотрела на Гарри, который стоял у входа, скрестив руки на груди и с холодным удовлетворением наблюдая за мучениями Рона. — Идем, Сириус, — тихо сказала она. — Здесь слишком пахнет пеплом неудачников. Они вышли из зала, оставляя за собой крики наказанных и руины старой системы. За дверями их ждал пустой коридор Министерства. Сириус тут же прижал её к стене, накрывая её рот своим в новом, еще более откровенном поцелуе. Его руки блуждали по её телу, заставляя Гермиону забыть обо всем, кроме этого мужчины. — Ты была чертовски великолепна, — выдохнул он, покусывая её губу. — Поехали домой. У нас есть целая ночь, чтобы отпраздновать падение Дамблдора. Визенгамот перестал существовать как власть. Теперь власть принадлежала Ворону и Псу. И магическая Британия еще не знала, что это было только начало их правления.