Версаль в огне

На следующий вечер галерея Ethereal напоминала храм из стекла и света. Запах дорогих лилий смешивался с ароматом шампанского и едва уловимым шлейфом старой олифы, исходящим от полотен. Ким Тэхён вошел в зал ровно в семь, и его появление заставило присутствующих невольно выпрямить спины. За его плечом, подобно невозмутимому изваянию, следовал Чонгук. Его взгляд был не просто внимательным — он был осязаемым. Каждый гость, попадавший в поле зрения телохранителя, подвергался мгновенному анализу. Чонгук чувствовал фальшь кожей, и сегодняшний вечер казался ему пропитанным ею насквозь. — Слишком много охраны для частного показа, — вполголоса заметил Чонгук, склоняясь к плечу Тэхёна, — Господин, я рекомендую сократить время пребывания до сорока минут. Тэхён не ответил. Он смотрел в центр зала, где перед массивным полотном, изображающим падение Икара, стоял человек. Осанка незнакомца была безупречной, а манера держать бокал выдавала в нем того, кто привык приказывать, а не подчиняться. Чимин медленно обернулся, когда Тэхён оказался в паре шагов. В этом публичном пространстве, под прицелом объективов и бдительным взором Чонгука, он выглядел пугающе легально. — Какая ирония, не правда ли? — Чимин обратился к Тэхёну с легким полупоклоном, словно они продолжали давний спор, — Икар погиб не потому, что летел слишком высоко. А потому, что поверил, будто воск это плоть. Он забыл, что свобода имеет свою температуру плавления. Рука Чонгука мгновенно легла на борт пиджака. Его челюсть сжалась, а в глазах вспыхнул опасный огонь. Этот голос. Он не мог его знать, но его инстинкты взвыли, узнавая хищника. — Вы искусствовед? — голос Чонгука прозвучал как лязг стали о сталь. Чимин перевел взгляд на телохранителя. В его глазах не было страха — лишь мягкое, почти сочувственное любопытство, с которым смотрят на преданное животное, не знающее, что хозяин уже продал дом. — Я человек, который ценит подлинность в мире искусных копий, — Чимин вновь посмотрел на Тэхёна, — Ким Тэхён, позвольте представиться официально. Пак Чимин, ведущий эксперт фонда Orion-Audit. Ваш отец нанял нас для проверки системы безопасности перед аукционом Слезы Ориона. Надеюсь на ваше содействие в изучении закрытых архивов. Это был идеальный ход. Прямая ложь, облеченная в форму официального протокола. Чимин предлагал Тэхёну совершить первое осознанное преступление — признать его. Тэхён чувствовал на себе тяжелый, умоляющий взгляд Чонгука, который безмолвно просил. Скажи, что ты его не знаешь. Дай мне повод скрутить его. И в то же время он видел бездонную насмешку в глазах Чимина. — Разумеется, — Тэхён выпрямился, и в его голосе зазвучал холодный металл власти, — Я был уведомлен о вашем визите. Чонгук, это наш гость. Подготовь допуски в северное крыло на понедельник. Чонгук замер. Воздух в легких стал колючим. Он смотрел на Тэхёна и видел в его чертах нечто новое — пугающее спокойствие человека, который только что добровольно шагнул в пропасть. — Но господин, — начал было Чонгук, но Тэхён оборвал его коротким жестом руки. — Это не обсуждается. Чимин едва заметно улыбнулся кончиками губ. Победа была не в том, что он попал в галерею, а в том, что Тэхён только что собственноручно уничтожил доверие своего единственного защитника. — В таком случае, до понедельника, — Чимин слегка коснулся края своего бокала, словно салютуя, — Нас ждет великое открытие. И я обещаю вам, Тэхён то, что мы найдем в темноте ваших хранилищ, изменит ваше представление о свете навсегда. Он развернулся и методично, не прибавляя шагу, растворился в толпе, оставив после себя лишь аромат озона и оглушительную тишину между Тэхёном и его тенью. Партия перешла в фазу, где каждое действие было необратимым. Тэхён провожал его взглядом до тех пор, пока макушка Чимина не скрылась за колоннами из черного мрамора. В ушах всё еще стоял вибрирующий, вкрадчивый тон вора, а кожа на шее горела, словно от невидимого ожога. Он чувствовал, как за его спиной Чонгук медленно выдыхает — этот звук был похож на шипение гаснущего пламени. — Мы уходим. Сейчас же, — голос Чонгука был лишен привычной мягкости. Это был голос офицера, принимающего командование в зоне бедствия. Тэхён не стал спорить. Он чувствовал, что если останется здесь еще на минуту, стены галереи раздавят его своей искусственностью. Они вышли на гравийную дорожку, где их ждал бронированный Майбах. Воздух снаружи был влажным, пахнущим бензином и грядущим штормом. Как только дверь автомобиля захлопнулась, отсекая шум города, Чонгук развернулся к Тэхёну. В тесном пространстве салона, под приглушенным синим светом диодов, его лицо казалось высеченным из камня. — Вы совершаете ошибку, — Чонгук произнес это так тихо, что слова едва перекрывали рокот двигателя, — Я не знаю, какую игру он затеял, и я не знаю, почему вы позволили ему подойти так близко. Но Пак Чимин не тот, за кого себя выдает. Его биометрия она чистая до тошноты. Слишком идеальная. Так бывает только у мертвецов или у призраков. — Хватит, Чонгук, — Тэхён откинул голову на кожаный подголовник и закрыл глаза, — Твоя работа охранять периметр, а не ставить под сомнение мои решения. — Моя работа не давать вам сгореть, — Чонгук внезапно подался вперед, сокращая дистанцию до критической. Его пальцы, обтянутые тонкой кожей перчаток, сжали колено Тэхёна. — Вы лгали мне. В пентхаусе. Здесь. Вы смотрите на него так, словно он держит в руках ключ от вашей клетки, но он лишь хочет украсть саму клетку вместе с вами. Тэхён открыл глаза. В их глубине отразилось холодное мерцание уличных фонарей, пролетающих мимо. — Может быть, я хочу, чтобы её украли, Чонгук? Ты об этом не думал? Телохранитель отпрянул, словно от удара. Его рука соскользнула с колена Тэхёна, и в этом жесте было столько немого отчаяния, что сердце наследника на мгновение болезненно сжалось. Но назад дороги не было. Механизм, запущенный Чимином, работал с точностью швейцарских часов. Машина плавно скользила сквозь ночной Сеул, превращая огни города в длинные размытые полосы. В салоне повисла тяжелая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шелестом шин по влажному асфальту. Тэхён смотрел в окно, но видел не улицы, а хищный разлет бровей Чимина и то, как уверенно он держал бокал, будто весь этот зал, всё это здание и сам Тэхён уже принадлежали ему. Он знал, что соглашается на опасную игру. Знал, что один неверный шаг и его имя будет растоптано, а жизнь, и без того хрупкая, рассыплется в прах. Но в Чимине было нечто такое, что парализовало волю Тэхёна и одновременно заставляло его чувствовать себя живым. Что именно? Задал он себе вопрос, перебирая в памяти детали их недавней встречи. Может быть, та пугающая честность, с которой Чимин признал себя вором? В мире Тэхёна все были ворами, но каждый носил маску добродетели. Его отец воровал чужие судьбы, прикрываясь благотворительностью, партнеры воровали идеи, улыбаясь на приемах. Чимин же был единственным, кто не лгал о своей природе. Его ложь была лишь инструментом, внешней шелухой, в то время как внутри он оставался пугающе настоящим. Или его привлекла та безумная легкость, с которой Чимин стоял на краю бездны? Тэхён всю жизнь боялся высоты, на которую его воздвиг статус наследника. Чимин же танцевал на этом краю, превращая смертельный риск в изящное искусство. Он обещает свободу. Пронеслось в мыслях. Но Тэхён понимал, свобода Чимина пахнет не полевыми цветами, а порохом, озоном и жжеными мостами. И это пугало больше всего — то, как сильно он хотел пойти за этим запахом. Чонгук сидел рядом, неподвижный, как скала. Тэхён чувствовал его исходящую волнами горечь. Для Чонгука мир был черно-белым: есть господин, которого нужно защищать, и есть враг, которого нужно уничтожить. Тэхён же внезапно осознал, что сам стал серой зоной. — Завтра в девять утра я хочу видеть полный отчет по фонду Orion-Audit, — произнес Тэхён, не оборачиваясь. Голос его звучал методично и сухо, как у истинного Кима. — Проверь всё, Чонгук. Каждую подпись, каждую печать. — Я уже проверяю, господин, — глухо отозвался Чонгук, — И если я найду хоть малейшую зацепку. — Если найдешь принеси её мне. И только мне. Тэхён нащупал в кармане матовую визитку. Он знал, что Чонгук ничего не найдет. Намджун был слишком гениален, чтобы оставить следы, а Юнги слишком осторожен. Эта официальная проверка была лишь данью уважения преданности Чонгука, попыткой дать ему иллюзию контроля, пока сам Тэхён методично вскрывал вены собственной империи изнутри. Машина свернула в подземный паркинг башни Vante. Бетонные стены поглотили свет фонарей, погружая их в искусственный сумрак. Девять минут. Вспомнил Тэхён слова Чимина. У вора было девять минут, чтобы изменить его мир. У Тэхёна же впереди была вся ночь, чтобы окончательно решить: станет ли он жертвой в этом грандиозном ограблении или же станет тем, кто лично откроет сейф. Когда они вышли из лифта на жилом этаже, Тэхён остановился у дверей своей спальни. Он обернулся к Чонгуку, который замер на посту, прямой и непоколебимый. — Спокойной ночи, Чонгук. Не ищи призраков там, где их нет. — Призраки не пьют вино в ваших креслах, господин, — ответил Чонгук, глядя прямо перед собой, — Они не оставляют следов. А этот человек он оставляет шрамы. Тэхён ничего не ответил. Он зашел в комнату и плотно прикрыл дверь. В воздухе всё еще витал едва уловимый аромат флердоранжа или это было лишь плодом его воображения? Он подошел к окну и прижал лоб к холодному стеклу. Понедельник неумолимо приближался, и вместе с ним финал самой красивой иллюзии, в которой он когда-либо соглашался участвовать. В эту ночь Ким Тэхён заснул, сжимая в руке черную карточку, как пропуск в единственный мир, где ему не нужно было быть наследником. Мир, где он мог быть джокером в руках виртуозного мошенника.