Версаль в огне

Катер набирал скорость, разрезая тяжелые, свинцовые волны Инчхонского залива. Огни удаляющегося берега дрожали и рассыпались в соленой пыли, превращаясь в призрачные воспоминания. Сеул остался позади со всеми своими обязательствами, золотыми клетками и именами, которые теперь не значили ровным счетом ничего. Чимин стоял на корме, подставив лицо холодному ветру. Его волосы растрепались, а идеальный костюм пропитался запахом моря, но в этой небрежности было больше силы, чем во всем лоске галереи Ethereal. Тэхён подошел к нему сзади, остановившись на расстоянии вдоха. — Ты не злишься, что я выбросил камень? — спросил Тэхён, перекрывая гул мотора. Чимин обернулся. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас светились искренним, почти безумным азартом. Он медленно сократил дистанцию, пока пуговицы их пальто не соприкоснулись. — Злиться? — Чимин рассмеялся, и этот звук потерялся в шуме волн, — Тэхён-а, это был самый красивый жест, который я видел за последние десять лет. Ты только что уничтожил физическое доказательство своей старой жизни. Ты сделал то, на что у многих не хватает смелости до самого гроба. Ты освободился от веса, который должен был тянуть тебя на дно. Чимин протянул руку и коснулся шеи Тэхёна, там, где под кожей бешено бился пульс. — Теперь ты пуст, — прошептал он, и его пальцы нежно, но властно сжались, — А пустоту легче всего заполнить тем, чем я захочу. Ты понимаешь это? Ты добровольно отдал мне ключи от своего разума. Тэхён не отвел взгляда. В его глазах больше не было того растерянного мальчика, которого Чимин встретил в пентхаусе. Там поселилась тьма — глубокая, спокойная и жадная. — Заполняй, — отозвался Тэхён, — Я здесь именно за этим. Я хочу знать, каково это не принадлежать себе. В каюте под палубой было тесно и жарко от работающей электроники. Юнги сидел перед мониторами, его пальцы продолжали танцевать по клавишам, подчищая последние хвосты. Намджун и Сокджин изучали карту побережья на небольшом столе, обсуждая точку рандеву с международным судном. — Мы вошли в нейтральные воды, — подал голос Намджун, не поднимая головы, — Через час нас подберет сухогруз, идущий в Гонконг. Там у нас новые личности, новые счета и новая работа. Хосок, чистивший пистолет на диване, поднял глаза на вошедших Чимина и Тэхёна. Он окинул их долгим, проницательным взглядом и усмехнулся. — Ну что, принц, — Хосок подбросил в воздух обойму и ловко поймал её, — Добро пожаловать в ад. У нас тут нет прислуги, зато у каждого есть право на пулю и долю в добыче. Чимин сказал, что ты джокер. Надеюсь, ты умеешь не только красиво стоять на фоне катастроф. Тэхён прошел к столу и сел напротив Намджуна. Он выглядел так, будто провел в этой команде всю жизнь, несмотря на дорогую одежду и аристократическую бледность. — Я умею ждать, — спокойно ответил Тэхён, — И я знаю все слабые места системы моего отца. Если вы хотите по-настоящему крупную игру, я дам вам координаты всех его черных хранилищ в Юго-Восточной Азии. Юнги замер и медленно повернулся в кресле. — Чимин кажется, ты привел нам не просто трофей. Ты привел нам генератор хаоса. Чимин, прислонившись к дверному косяку, скрестил руки на груди, наблюдая за тем, как его команда принимает Тэхёна. Он видел, как Тэхён методично, по-деловому начинает вписываться в их мир, и это вызывало в нем новую волну жажды. Он мой. Думал Чимин, глядя на то, как Тэхён указывает на карту. Мой шедевр, который я сам научил убивать. — Отдыхайте, — скомандовал Чимин, — В Гонконге начнется настоящая работа. Тэхён, идем со мной. Нам нужно обсудить твою новую роль. Они вышли в узкий коридор. Чимин открыл дверь в небольшую каюту и пропустил Тэхёна вперед. Как только дверь закрылась, Чимин прижал его к переборке, чувствуя, как катер кренится на волне. — Ты удивляешь меня, — Чимин дышал Тэхёну прямо в губы, — Ты так быстро учишься быть хищником. Но не забывай, кто выманил тебя из леса. Тэхён улыбнулся — медленно, почти лениво, и перехватил руки Чимина, прижимая их к своей груди. — Я не забуду, Чимин-а. Ты мой создатель. А создатели всегда несут ответственность за то, что они породили. В темноте каюты, под мерный гул океана, они стояли друг против друга — два вора, две души, сгоревшие в одном пламени. Грандиозное ограбление только начиналось, и на этот раз целью был весь мир, который когда-то считал их своими рабами. За окном иллюминатора бескрайняя черная вода поглощала остатки прошлого, оставляя лишь холодный блеск будущего, в котором не было правил, только их воля. Тэхён подался чуть ближе, и в этом движении было больше вызова, чем покорности. Чимин чувствовал, как грудная клетка Тэхёна мерно вздымается под его ладонями. В этом тесном пространстве, наполненном вибрацией дизельного двигателя и соленым холодом, аристократизм Ким Тэхёна окончательно переплавился в нечто острое, как грань выброшенного алмаза. — Ты хотел подчинения, Чимин-а? — Тэхён понизил голос до едва различимого шепота, от которого у Чимина потяжелело внизу живота, — Так смотри же. Я здесь. Без имени, без страховки, без прошлого. Я твоя чистая страница. Пиши на ней, что пожелаешь. Но помни: каждое слово, которое ты начертишь, станет твоим приговором. Чимин не выдержал этой спокойной, осознанной провокации. Его рука переместилась с груди Тэхёна вверх, пальцы зарылись в густые волосы на затылке, заставляя его запрокинуть голову. — Я не боюсь приговоров, — выдохнул Чимин, глядя в темные, бездонные глаза напротив, — Я всю жизнь их обхожу. Но тебя я оставлю себе как самый ценный трофей. Даже если этот трофей в итоге сожжет меня дотла. Он накрыл губы Тэхёна своими — на этот раз жестко, собственнически, закрепляя за собой право на этот хаос. В этом контакте не было нежности, лишь столкновение двух амбиций и одного огромного, разделенного на двоих облегчения. Тэхён ответил с той же яростью, будто пытался выпить саму суть Чимина, забрать себе частицу его неуловимой свободы. Чимин не выдержал этой спокойной, осознанной провокации. В его сознании щелкнул последний предохранитель, и профессиональная выдержка, которую он холил годами, осыпалась пеплом. Его рука рванулась вверх, пальцы намертво вцепились в густые волосы на затылке Тэхёна, заставляя того до боли запрокинуть голову. — Я хочу, чтобы ты знал, с этой секунды ты не просто соучастник. Ты моя собственность. До каждой клетки кожи, до последнего стона, — выдохнул Чимин в самые губы Тэхёна, обжигая его своим рваным дыханием. Он накрыл губы Тэхёна своими — жестко, сминая их, кусая до крови, заставляя почувствовать металлический привкус на языке. Это был не поцелуй, а клеймение. Тэхён ответил с яростью, его руки впились в плечи Чимина, сминая дорогую ткань пиджака, который теперь казался лишним. Чимин рывком развернул его, вжимая лопатками в холодную металлическую переборку. В тесном пространстве каюты звук их тяжелого дыхания перекрывал даже гул океана. Чимин срывал с него одежду с жадностью голодного зверя: пуговицы сорочки с треском летели на пол, ремень был выдернут из петель и отброшен в сторону. Ему было плевать на ценность этих вещей — он хотел видеть кожу, которую так долго скрывал этот аристократичный фасад. Когда Тэхён остался обнаженным под его руками, Чимин на мгновение замер, любуясь своей добычей. В полумраке каюты тело Тэхёна казалось изваянным из лунного света, но Чимин был здесь не для того, чтобы созерцать. Он начал трогать его везде: его ладони, грубые и горячие, прокладывали путь от шеи до бедер, оставляя красные следы. Он целовал его ключицы, кусал плечи, опускаясь всё ниже, пока Тэхён не выгнулся, судорожно хватая ртом воздух. — Чимин, — выдохнул Тэхён, и это имя прозвучало как мольба. — Молчи, — прорычал Чимин, толкая его на узкую койку, — Я хочу, чтобы они слышали. Хочу, чтобы каждый в этой чертовой лодке знал, чью подстилку я из тебя сейчас сделаю. Он не церемонился. Подчинение, о котором он мечтал, теперь обретало физическую форму. Чимин грубо развел его ноги, вклиниваясь между ними, и его пальцы, влажные от нетерпения, вошли в Тэхёна без всякой деликатности. Тэхён вскрикнул, закусив губу, его спина выгнулась дугой, а пальцы впились в простыни. — Твоя задница такая же тугая, как и твои секреты, — прошептал Чимин ему в самое ухо, перемежая слова грязными ругательствами, — Но я вскрою тебя так же легко, как и твой сейф. Ты будешь умолять меня взять тебя сильнее, Ким. Чимин вошел в него одним мощным, беспощадным толчком, заполняя Тэхёна до предела. Громкий, хриплый вскрык Тэхёна разнесся по каюте, и Чимин не сомневался — за тонкой перегородкой Юнги и Намджун услышали всё. Но это лишь разжигало его жажду. Он начал двигаться — ритмично, глубоко, выбивая из Тэхёна признания, которые тот никогда не произнес бы вслух. Каждое движение было заявлением о праве владения. Чимин брал его так, будто вбивал сваи в фундамент новой империи. Тэхён стонал, откидывая голову, его тело содрогалось от каждого толчка, а голос срывался на хрип. Он был полностью во власти этих рук, этого ритма, этого мужчины, который лишил его всего и дал взамен эту невыносимую, грязную страсть. — Чей ты? — выдохнул Чимин, ускоряясь, его пот капал на грудь Тэхёна, — Отвечай, блять, чей ты теперь? — Твой, — задыхаясь, прохрипел Тэхён, его глаза закатились от нахлынувшего наслаждения, — Только твой. Чимин довел его до предела, чувствуя, как Тэхён содрогается под ним в конвульсиях оргазма, и сам сорвался следом, выплескивая всю свою ярость и жажду внутрь своей самой ценной добычи. Когда всё закончилось, они лежали в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием. Чимин не отстранился — он продолжал прижимать Тэхёна к себе, властно обхватив его рукой за талию. Теперь, в этой темноте, посреди нейтральных вод, Ким Тэхён был окончательно стерт. Остался только этот человек, помеченный Чимином, готовый следовать за ним в любое пламя. — Теперь ты мой, — тихо повторил Чимин, целуя его в висок,— И ни один бог в этом мире не заберет тебя обратно. Чимин некоторое время просто лежал, слушая, как выравнивается дыхание Тэхёна. Тот уснул мгновенно, словно из него выдернули чеку, державшую его в напряжении последние сутки. В полумраке каюты его лицо казалось пугающе спокойным — ни следа от той ярости и грязи, что только что творились на этих простынях. Чимин осторожно высвободил руку, накрыл обнаженное плечо Тэхёна одеялом и, стараясь не шуметь, натянул брюки и сорочку, не заботясь о пуговицах. Ему нужно было охладиться. Внутри всё еще горело торжество, смешанное с липким послевкусием обладания. Он вышел в узкий, пропахший дизелем коридор и направился к лестнице на палубу. Катер мерно покачивался, и Чимин, прислонившись к холодной переборке, достал из кармана помятую пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой, и кончик сигареты вспыхнул алым в густой темноте перехода. Первый затяг обжег легкие, принося долгожданное отупение. Чимин двинулся в сторону кормы, планируя выйти на свежий воздух, но в самом темном углу, у входа в машинное отделение, его взгляд зацепился за движение. Он замер, выпустив тонкую струйку дыма. Там, в тени, прижатые друг к другу, стояли двое. Юнги, который обычно казался воплощением ледяной логики и цифрового кода, сейчас вжимал Хосока в стену с такой силой, будто пытался проломить металл. Его руки, обычно порхающие по клавишам, грубо и жадно запутались в волосах Хосока. Они целовались. Это не было похоже на страсть Чимина и Тэхёна — это было нечто более глубокое, старое и отчаянное. Хосок, этот вечно улыбающийся шут команды, сейчас тяжело дышал в губы Юнги, и его руки под футболкой хакера судорожно сжимали его лопатки. В этой темноте они казались единым механизмом, который наконец-то перестал работать на износ и просто жил. Чимин невольно хмыкнул, стряхивая пепел прямо на пол. Юнги мгновенно отстранился. Его глаза в полумраке блеснули недобрым, хищным светом, а рука рефлекторно дернулась к поясу, где он обычно носил нож. Хосок лишь тяжело выдохнул, прислонившись лбом к плечу Юнги, даже не пытаясь поправить одежду. — Опять подглядываешь, Чимин? — голос Юнги был хриплым, пропитанным нескрываемым раздражением, — Тебе мало того, что ты полчаса расшатывал переборки своей каюты? Мы слышали каждое твоё чей ты. Весь катер слышал. Чимин затянулся еще раз, не сводя с них насмешливого взгляда. — Не знал, что вы двое тоже решили поиграть в престиж, — Чимин кивнул в их сторону, — Давно? — Дольше, чем ты планировал это ограбление, — Хосок наконец поднял голову. На его лице не было привычной маски — только усталость и странная, непривычная для него нежность, адресованная стоявшему рядом Юнги. — Иди кури на палубу, босс. У каждого здесь свои трофеи. Чимин криво усмехнулся. Он чувствовал странное родство с ними в этот момент. Все они были ворами, преступниками, людьми без будущего, и каждый из них цеплялся за кого-то другого, чтобы не захлебнуться в этой бесконечной черной воде за бортом. — Рад за вас, — коротко бросил Чимин и, развернувшись, вышел на палубу. Ветер мгновенно ударил в лицо, унося запах табака и тяжелый аромат секса, оставшийся в каюте. Чимин смотрел на пенный след за кормой и думал о том, что завтра они будут в Гонконге. Там начнется новая игра. Но сегодня, посреди океана, они были просто пятью тенями, которые наконец-то украли нечто по-настоящему бесценное — право чувствовать себя живыми, пусть даже через боль, грязь и чужие губы.