Версаль в огне

Юнги сидел, откинувшись на спинку кресла, и свет мониторов дрожал в его зрачках, превращая их в два бездонных колодца. Его пальцы, до этого порхавшие по клавишам с изяществом пианиста, теперь замерли, зависнув над красной кнопкой виртуального терминала. — Игра затянулась, — произнес Юнги, и его голос был подобен хрусту льда под тяжелым сапогом, — Декорации начинают осыпаться. Пора впускать в этот замок настоящих зверей. Намджун, стоявший у стены с планшетом в руках, на секунду замер. Он понимал, о чем говорит Юнги. В цифровом подполье Сеула, в тех темных закоулках сети, где торгуют жизнями и секретами, Юнги только что активировал маяк. Координаты поместья-крепости, коды доступа к внешним воротам и информация о том, что охрана внутри парализована, разлетелись по зашифрованным каналам. Те, кого семья Ким годами втаптывала в грязь, те, чьи семьи были уничтожены ради строительства империи Орион, получили приглашение на бал. — Ты спускаешь псов войны, Юнги, — негромко сказал Намджун, поправляя очки. Его лицо оставалось беспристрастным, но костяшки пальцев, сжимавших планшет, побелели. — Там будет бойня. Ты уверен, что хочешь видеть это? — Я хочу видеть финал, — отрезал Юнги, — Джин, ты на позиции? На отдельном экране появилось лицо Сокджина. Он сидел в салоне тонированного внедорожника, припаркованного на холме в паре километров от поместья. В его руках был пульт управления дронами дальнего слежения. Джин выглядел безупречно, даже в тактическом снаряжении его движения сохраняли аристократичную плавность. Он поднес к губам рацию. — Птички в воздухе, — отозвался Джин, — Я вижу первые машины. Черные джипы без номеров. Они не будут задавать вопросов. Они пришли за головой наследника. Юнги, ты готов подтвердить передачу данных? — Подтверждаю, — Юнги нажал клавишу Enter. Чимин, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за этой сценой. Его тошнило, не от физической боли, которая уже начала притупляться, а от какой-то новой, липкой субстанции, заполнившей его изнутри. Он смотрел на экраны, где три дрона, управляемые Джином, зависли над поместьем, передавая картинку в ультравысоком разрешении. На кухне поместья, погруженной в полумрак, Тэхён вскинул голову. Он услышал первый звук — далекий визг шин и скрежет металла о металл. Это ворота поместья, лишенные питания, поддались под напором таранов. — Чонгук. Чонгук-а, проснись, — Тэхён тряс телохранителя за плечи. Его голос был сорванным, тонким, похожим на крик раненой птицы. Чонгук открыл глаза. Лихорадочный блеск в них сменился ледяной ясностью. Профессиональный инстинкт, вбитый на уровне костного мозга, вытолкнул его из забытья. Он видел кровь на руках Тэхёна, слышал топот ног во дворе и понимал. Время уговоров закончилось. С трудом, опираясь на кухонный остров, Чонгук поднялся. Его левое плечо висело плетью, но в правой руке он сжимал автомат — последнее, что осталось от его арсенала. Он посмотрел на Тэхёна. Тот выглядел как сломанная кукла: бледный, с размазанными по лицу слезами, в грязном кашемире. — В винный погреб, Тэ, — прохрипел Чонгук,— За стальную дверь. Быстро. — Я не оставлю тебя, — Тэхён вцепился в его здоровую руку. — Это не просьба, мой принц, — Чонгук мягко, но решительно оттолкнул его, — Иди. Я задержу их. В бункере Юнги внезапно рассмеялся. Это был жуткий, лающий звук, от которого у Чимина по спине поползли мурашки. — Посмотрите на него, — Юнги указал на монитор, где Чонгук, пошатываясь, занимал позицию в дверях кухни, — Верный пес до самого конца. Он умирает от сепсиса, а всё еще пытается защитить эту золотую клетку. Джин, дай крупный план. Джин послушно довернул камеру дрона. Картинка стала настолько четкой, что Чимин видел капли пота на лбу Чонгука. В этот момент первая группа налетчиков ворвалась в холл. Раздался грохот выстрелов. Чонгук вскинул автомат. Его движения были замедленными из-за ран, но точность оставалась пугающей. Первые двое упали на пороге, заливая мраморный пол темной жидкостью. Чонгук не прятался, у него не было сил на маневры. Он стоял как живой щит, принимая на себя всё, что летело из темноты коридора. — Он же не выживет, — прошептал Чимин. Его пальцы судорожно сжимали край кофты. — Юнги, хватит. Выключи это. — Смотри, Чимин-а, — крикнул Юнги, подаваясь вперед к экрану. Его глаза горели безумным огнем. — Смотри, как рушится их сказка. Это то, что они сделали с Хосоком, только теперь они чувствуют это на собственной шкуре. Тэхён не ушел в погреб. Он застыл в углу кухни, глядя на спину Чонгука. Он видел, как ткань на спине телохранителя вздрагивает от попаданий. Раз, другой, третий. Чонгук дергался, но не падал. Он продолжал стрелять, пока магазин не опустел со щелчком. Налетчики, почуяв слабость, рванулись вперед. Чонгук отбросил бесполезное оружие и, собрав последние силы, рухнул назад, на Тэхёна, накрывая его своим телом, прижимая к полу. Дрон Джина завис прямо над окном кухни. Чимин видел всё в деталях. Чонгук лежал на Тэхёне, тяжело дыша. Его лицо было залито кровью, которая стекала на лицо господина. Тэхён что-то кричал, его губы шевелились, но звук в бункере был отключен, только тихий гул серверов. Последний жест Чонгука заставил Чимина задохнуться. Телохранитель, уже уходя в небытие, поднял окровавленную ладонь. Он медленно, почти нежно, положил пальцы на глаза Тэхёна, закрывая их. Он не хотел, чтобы его принц видел направленные на них стволы. Он не хотел, чтобы последним воспоминанием Тэхёна была смерть его единственного защитника. Чонгук что-то прошептал, Чимин мог поклясться, что прочитал по губам это прощальное мой принц, и затих. Его тело обмякло, превратившись в тяжелый, безжизненный панцирь для Тэхёна. Юнги в бункере снова засмеялся — громко, до хрипоты, запрокинув голову назад. — Финита ла комедия, — выкрикнул он, — Посмотрите на эту преданность. Посмотрите на этот мусор. Чимина резко вырвало прямо на бетонный пол. Его вывернуло наизнанку — не от вида крови, а от этого смеха Юнги. От осознания того, что Намджун стоит и молча фиксирует время смерти. От того, что Джин спокойно ведет дрон, словно снимает кино. Чимин поднял голову, вытирая рот дрожащей рукой. Он посмотрел на Юнги и увидел в его лице тех самых людей, которые когда-то лишили его семьи. Те же холодные глаза, та же уверенность в своей правоте, та же абсолютная, выжженная пустота на месте души. — Ты монстр, Юнги, — прошептал Чимин. Его голос был едва слышен, но смех Юнги мгновенно оборвался. — Мы все, мы стали чудовищами. Юнги медленно повернул голову. Его лицо в одно мгновение стало пустым и серым. — Мы просто закончили дело, Чимин. — Нет, — Чимин попятился к выходу, хватаясь за стены, — Мы не закончили. Мы просто создали еще один круг ада. И теперь мы в нем навсегда. На экране дрон Джина зафиксировал, как налетчики грубо отталкивают мертвое тело Чонгука и хватают Тэхёна за волосы, вытаскивая его из-под защиты окровавленных рук. Но Чимин уже не смотрел. Он бежал прочь по бетонным коридорам бункера, пытаясь скрыться от этого холодного, методичного торжества смерти, которое они сами и сконструировали. В бункере воцарилась тишина. Намджун подошел к Юнги и положил руку ему на плечо. — Мы уходим, — сказал Намджун, — Чистка завершена. Юнги ничего не ответил. Он смотрел на застывшую картинку на мониторе, где рука Чонгука всё еще лежала на холодном полу, открытая ладонью вверх, словно прося о милосердии, которого в этом мире больше не осталось. Тишина была тяжелой, почти осязаемой. Она давила на плечи, забивалась в легкие вместе с запахом озона. Намджун не убирал руки с плеча Юнги, чувствуя под пальцами, как тот мелко, едва заметно дрожит. Это не был трепет страха или раскаяния, скорее, это была вибрация перегоревшего механизма, который выполнил свою программу и теперь не знал, как остановиться. — Юнги, — негромко повторил Намджун, и в его голосе прорезалась несвойственная ему усталость, — Пора. Джин уже сворачивает группу прикрытия. Через десять минут здесь не должно остаться ни одного активного байта. Юнги медленно, словно через силу, отвел взгляд от монитора. Его лицо в полумраке казалось высеченным из мертвого камня. В глубине его зрачков всё еще догорали огни поместья, но искра безумного торжества погасла, оставив после себя лишь серый пепел. — Ты видел его руку, Джун? — хрипло спросил Юнги. Его голос звучал так, будто он долго кричал, хотя последние минуты он лишь смеялся. — Чонгук он закрыл ему глаза. Даже умирая, он пытался сохранить для него остатки темноты. Как будто это могло что-то изменить. Намджун ничего не ответил. Он мягко, но настойчиво потянул Юнги вверх, заставляя его подняться из кресла. В паре километров от догорающей крепости Кимов, Сокджин сидел в машине, не отрывая взгляда от планшета. На экране в режиме тепловизора было видно, как налетчики выволакивают Тэхёна во двор. Его фигура светилась бледным, угасающим голубым цветом на фоне раскаленных стен. Джин видел, как один из бандитов замахнулся, как Тэхён упал на колени в грязь, не пытаясь закрыться. Без Чонгука он был не просто беспомощен, он был пуст. Джин медленно закрыл крышку планшета. Он достал из бардачка дорогой платок, вытер пальцы, испачканные в пыли, и посмотрел на свое отражение в зеркале заднего вида. Ни одна черта его идеального лица не дрогнула, но в глазах застыла ледяная вечность. — Прощай, наследник, — тихо произнес Джин. Он завел двигатель. Внедорожник плавно тронулся с места, унося его прочь от места казни. Для мира Ким Тэхён перестал существовать еще тогда, когда Юнги стер его файлы. То, что происходило сейчас во дворе поместья, было лишь формальностью, физическим подтверждением цифровой смерти. Чимин бежал по коридорам бункера, задыхаясь от собственного бессилия. Металлические стены, казалось, сужались, стремясь раздавить его. Он вылетел на поверхность, в холодную ночную сырость, и упал на колени, хватая ртом воздух. Здесь, под открытым небом, не было гула серверов, но в ушах всё еще стоял предсмертный хрип Чонгука. Мой принц. Эта фраза, полная невыносимой, болезненной преданности, жгла Чимина изнутри. Он вспомнил Хосока. Вспомнил, как тот смеялся, как обещал, что они всегда будут семьей. И вот во что превратилась их семья. Один в земле, другой палач, третий безмолвный свидетель, а он сам, он стал соучастником. Чимин поднял голову к небу. Звезды казались равнодушными холодными точками. Он понял, что Юнги прав, они закончили дело. Но цена этого завершения была слишком высока. Они не просто уничтожили врага, они выжгли в себе всё то, за что Хосок их любил. Из люка бункера показались фигуры Намджуна и Юнги. Юнги шел медленно, глядя под ноги. Он выглядел как человек, который внезапно ослеп после долгой вспышки света. Намджун подошел к Чимину, протянул ему руку. — Нам нужно уходить, Чимин. Скоро здесь будут федералы. Юнги запустил протокол самоликвидации данных, через минуту бункер превратится в бесполезную бетонную коробку. Чимин посмотрел на протянутую ладонь Намджуна, затем на Юнги, который остановился в нескольких шагах, не смея поднять глаза. — Куда мы пойдем, Джун? — спросил Чимин, и его голос дрогнул, — У нас больше нет дома. У нас больше нет ничего, кроме этой крови на руках. — Мы пойдем в темноту, — подал голос Юнги. Он наконец поднял голову. В его взгляде больше не было яда, только бесконечная, мертвая усталость. — Туда, где нас никто не найдет. Туда, где мы сможем забыть, кем мы были. В этот момент за их спинами раздался глухой хлопок, сработали термитные заряды внутри бункера. Из вентиляционных шахт вырвался густой черный дым. Последние записи, последние улики, последние кадры того, как Чонгук закрывает глаза Тэхёну, превращались в ничто. Джин притормозил у обочины, поджидая их. Свет фар его машины прорезал туман, выхватывая три тени, стоящие на краю бездны. Они сели в машину. Джин не задал ни одного вопроса. Он просто переключил передачу и нажал на газ. Позади них догорало поместье, разрушалась империя, и умирал человек, который когда-то был их другом. Впереди была только дорога, уходящая в никуда, и тишина, которую никто из них больше не осмелится нарушить. Месть была свершена, но победителем из этой битвы не вышел никто. На заднем сиденье Чимин прислонился лбом к холодному стеклу. Он закрыл глаза, и в этой темноте ему на мгновение показалось, что он снова слышит голос Хосока. Но это был лишь шум ветра, свистящего в щелях летящего по ночному шоссе автомобиля. — Всё кончено, — прошептал Юнги, закрывая лицо руками. Но Чимин знал, для них всё только начиналось. Самая страшная пытка это жить с тем, что они сотворили. И в этой пытке у них не было телохранителя, который мог бы закрыть им глаза.