Я вижу тебя иначе.

Прошло около шести часов — Гермиона отсчитала их сама. Это было одним из немногих навыков, которые помогали ей не теряться в пространстве и времени. Ритм поезда постепенно изменился. Глухой стук колёс стал тише, медленнее, будто даже он понимал, что путь подходит к концу. Гудок прозвучал резко и протяжно, разрезая воздух, а за ним сразу последовало движение — голоса, шорохи, торопливые шаги в коридоре. Поезд остановился. Толчок был коротким, но ощутимым, и на мгновение Гермионе показалось, что вместе с движением остановилось всё остальное. — Мы приехали, — тихо сказала Джинни Уизли. Эти слова отозвались внутри неожиданно тяжело. Грудь сжалась, и страх, который она старалась не замечать всю дорогу, наконец догнал её. Выйти из купе. Это было самым сложным. Не шаги. Не лестницы. Не неизвестность. А люди. Десятки взглядов, которые она не увидит, но почувствует. Жалость, от которой хотелось отвернуться. И насмешки, которые ранили сильнее, чем любое заклинание. Гермиона медленно вдохнула, собираясь с мыслями, и тихо сказала: — Давай подождём… и выйдем последними? На секунду в купе стало тихо. Джинни понимала. Она всегда понимала больше, чем говорила. Но именно поэтому не собиралась позволять ей прятаться. — Гермиона, — произнесла она спокойно, — ты не та, кто когда-либо хотела быть последней. Слова прозвучали мягко, но точно. Слишком точно. Веки Гермионы едва заметно дрогнули. Да. Когда-то она действительно хотела быть первой во всём. Лучшей. Быстрее. Увереннее. Но это было… раньше. Сейчас это казалось кем-то другим. Чужим. Она уже хотела возразить, сказать, что всё изменилось, что это больше не про неё — Но почувствовала, как Джинни легко коснулась её плеча. Просто прикосновение. Без жалости. Без осторожности. — Идём, — сказала она. — Я помогу с вещами. И это не звучало как помощь. Это звучало как уверенность. Дверь купе открылась почти сразу, как только они вышли в коридор. Шум ударил сильнее, чем Гермиона ожидала. Голоса сливались в один сплошной поток — смех, разговоры, шаги, скрип чемоданов по полу. Всё двигалось слишком быстро, слишком хаотично. Она на секунду замерла у порога. — Всё нормально, — тихо сказала Джинни Уизли, чуть крепче сжимая её руку. — Я рядом. Гермиона кивнула, хотя сама понимала, что делает это больше для себя. Первый шаг дался тяжело. Пол под ногами казался нестабильным, словно мог исчезнуть в любой момент. Чужие плечи задевали её, кто-то проходил слишком близко, и каждый такой контакт отзывался напряжением. — Осторожно… — Прости… — Это она… Шёпоты преследовали её, цепляясь за слух сильнее, чем любые слова. Гермиона старалась идти ровно, не сбиваясь с шага, но в какой-то момент пространство будто «съехало». Она не поняла, где именно находится. Коридор? Выход? Лестница? Сердце забилось быстрее. — Джинни… — тихо позвала она. Ответ пришёл сразу. — Я здесь. Держись за меня. Её рука нашла её ладонь, и этого оказалось достаточно, чтобы мир снова обрёл хоть какую-то форму. Они вышли из поезда вместе с остальными. Холодный воздух ударил в лицо, и Гермиона на секунду остановилась, пытаясь уловить пространство вокруг. Голоса стали громче, шире. Открытое пространство ощущалось иначе — не так, как в коридорах поезда. Где-то далеко послышался голос, зовущий первокурсников. Кто-то смеялся. Кто-то обсуждал каникулы. Жизнь продолжалась. И это казалось почти неправильным. ______________________________ Дорога до замка прошла для Гермионы словно в тумане. Она запоминала шаги, повороты, звуки, но всё равно чувствовала себя потерянной в этом огромном пространстве. Когда они вошли в Большой зал, шум стал ещё громче. Высокие потолки, которые она когда-то любила разглядывать, теперь ощущались только эхом. Голоса множились, отражаясь от стен. И среди них — тишина. Та самая, странная, почти незаметная пауза, которая возникала, когда на неё обращали внимание. Она не видела взглядов. Но чувствовала их. Слишком хорошо. — Это Грейнджер… — Бедная… — Она правда ничего не видит?.. Гермиона сжала руки сильнее, стараясь удержать себя в равновесии. Они сели. Скамья была знакомой, но ощущалась иначе. Как будто всё вокруг осталось прежним, кроме неё самой. Вскоре шум начал стихать. И голос директора раздался над залом — спокойный, уверенный. Альбус Дамблдор говорил, как всегда, размеренно, с лёгкой теплотой в интонации. Гермиона слушала. Слова проходили мимо, не задерживаясь. Она пыталась сосредоточиться, но ощущение чужого внимания не отпускало. Даже учителя. Она не видела их лиц. Но чувствовала. Осторожность. Жалость. Неловкость. Это ранило сильнее, чем насмешки учеников. Потому что от них она ожидала большего. Её пальцы сжались на краю стола. Она всегда хотела быть среди лучших. Среди тех, на кого смотрят с уважением. А теперь… Теперь она была той, на кого смотрят иначе. Речь закончилась под аплодисменты. Гермиона вздрогнула от громкого звука. И только тогда поняла, насколько сильно была напряжена всё это время. __________________________ Позже, в гостиной факультета, стало немного тише. Знакомые звуки — треск камина, приглушённые разговоры — действовали успокаивающе. Подъём по лестнице занял больше времени, чем раньше. Каждый шаг требовал внимания. Каждое движение — концентрации. Но она не остановилась. Не попросила остановиться. Когда дверь в спальню открылась, Гермиона на секунду замерла. Знакомое место. И в то же время — нет. — Всё как раньше, — тихо сказала Джинни. — Почти. Гермиона медленно кивнула. Она сделала несколько шагов внутрь, осторожно проводя рукой по спинке кровати. Ткань. Дерево. Пространство. Она запоминала. Заново. — Спасибо, — тихо сказала она. Джинни лишь хмыкнула. — Не привыкай благодарить за каждую мелочь. И в этом было что-то настолько привычное, что Гермиона впервые за весь день позволила себе чуть расслабиться. Она села на кровать. И впервые за долгое время почувствовала не страх. А усталость.