Смерть Гуаньинь

Когда Ом Сонхен совершил своё первое убийство? В тринадцать лет он впервые увидел мертвеца. В тот день он из своей комнаты наблюдал, как мать подсыпает какой-то порошок в алкоголь, и знал, что отец выпьет это. Но он не сказал ни слова — решил, что его это не касается. Юйфаня не было дома. Сонхён сидел в спальне в наушниках брата и читал книгу. В гостиной снова загремел привычный скандал, потом раздался пронзительный крик матери, но Сонхён не разобрал слов. Когда шум стих, он вышел на кухню попить воды и увидел родителей, лежащих в лужах крови. Отец уткнулся лицом в пол и не шевелился, а мать была еще жива. Из ее спины торчал нож. Заметив сына, она из последних сил поползла к нему, оставляя за собой жуткий кровавый след. Мать протянула к нему руку и прохрипела: «Сонхён... спаси меня...» Но мальчик просто стоял и смотрел. Не помогал и не отказывал. Он лишь слегка склонил голову набок и спросил: — Мам, ты же всегда говорила подругам, что жизнь не имеет смысла. Так почему бы тебе просто не сдохнуть? Глаза матери расширились от немого ужаса. Слова сына ранили больнее любого ножа. Она открыла рот, но смогла издать лишь хрип, и так и застыла с остекленевшим взглядом. Неужели трупы действительно так страшны? Ом Сонхен так не считал. В третьем классе начальной школы он убил бездомного кота, которого кормил его старший брат. Он подумал: «Если мой брат меня не любит, почему такой кот, как ты, заслуживает его любви?» Теперь же труп кота превратился в человека. Через полчаса Юйфань, получив звонок от брата, примчался домой. Хватаясь за стены, он пробрался через залитую кровью гостиную, ворвался в спальню и крепко обнял дрожащего Сонхёна. Тот забился в его объятия и рыдал навзрыд, задыхаясь от слез. С того дня Юйфань остался его единственным близким человеком. Сонхён верил: когда во всем мире есть только вы двое, никакое чувство не может быть сильнее их связи. Это и было его первое убийство. Когда Сонхён убил во второй раз? Ливень стоял стеной, казалось, весь Сеул превратился в сплошной поток. Пятнадцатилетний Сонхён сидел на корточках под деревом напротив мотеля и ждал. Он поднялся лишь тогда, когда увидел мужчину, который с довольным видом шел мимо под зонтом. Его глупый брат поверил в сказку про дебют в агентстве и спал с этим типом снова и снова. Тот даже не удосужился снять нормальный отель — водил Юйфаня в захудалые ночлежки в спальных районах. Терпение Сонхёна лопнуло. Он раскрыл зонт и бесшумной тенью последовал за мужчиной. Тот почувствовал слежку, но не придал значения. Но когда он начал спускаться по лестнице, Сонхён резко сократил дистанцию и толкнул его в спину. В дождь ступеньки скользкие, оступиться — дело обычное, верно? В старых кварталах лестницы высокие. На этом пролете было ровно девятнадцать ступеней — Сонхён лично их пересчитал. Мужчина скатился кубарем и сильно ударился головой. Он лежал на земле и стонал, кровь смешивалась с дождевой водой и стекала по камням. Сонхён спустился и присел рядом. — Где болит? —  без эмоций спросил он. Мужчина пролепетал: «Затылок...» Тогда Сонхён осторожно приподнял его голову, а затем со всей силы обрушил этот хрупкий череп об асфальт. Бедняга не успел даже вскрикнуть. Именно Чжао Юйфань вызвал полицию: он увидел тело мужчины после того, как вышел из отеля. Дождь смыл следы обуви на месте происшествия, и все прохожие на записях с камер видеонаблюдения держали зонты, их лица были скрыты. На месте происшествия не было никаких доказательств убийства, и после того, как Чжао Юйфань был оправдан, полиция не стала проводить дальнейшее расследование, и дело в итоге было закрыто.  Это был первый случай, когда Ом Сонхен убил человека своими руками. Он не только узнал, как легко убивать, но и понял, что убийство действительно может решать проблемы. Видите ли, Чжао Юйфань больше никогда не ходил в отель с другими мужчинами. Итак, когда именно он влюбился в брата?  Сам он не мог сказать. Он знал лишь, что ещё до того, как понял, что такое любовь, он был неразлучен со своим братом. Чжао Юйфань был единственным источником света в его жизни. Сонхён, как одержимый мотылек, кружил вокруг него, и даже если этот свет был палящим огнем, он не собирался отступать.  Почему любовь к брату — это табу? Разве кровное родство не должно притягивать людей еще сильнее? Если слово «брат» подчеркивает дистанцию между ними, он просто перестанет его так называть. Но можно сменить обращение, а не суть. Сонхён был младшим братом, и это клеймо оставалось с ним навсегда. К любви примешивалось острое сексуальное желание, но после той памятной ссоры и холодности Юйфаня Сонхён больше не смел переступать черту. Он давал волю чувствам только в своих снах. Раньше, когда шум дождя не давал ему уснуть, он забирался под одеяло к Юйфаню, ища тепла и утешения. Он помнил, как уютно и спокойно было спать в его объятиях. Тогда он спросил: «Можно я всегда буду спать с тобой в дождь?», и брат ответил: «Конечно». На деле же после того случая они больше не спали в одной комнате. Повзрослевшему Сонхёну часто снилось, как они обнимаются ночью, но сон неизменно принимал порочный оборот. В своих фантазиях он делал с Юйфанем ужасные вещи. Даже во сне брат сопротивлялся, и тогда Сонхён связывал ему руки, раздвигал ноги и грубо входил в него, становясь с ним единым целым. Иногда Юйфань сдавался, иногда плакал. Именно вид его слез возбуждал Сонхёна больше всего. Он слизывал эти слезы, продолжая яростно вколачиваться в его тело, пока Юйфань не начинал стонать и захлебываться плачем. А потом наступало пробуждение. Сонхён подавлял свои желания. Днем они разыгрывали идеальную семью, а ночью он превращал брата в свою секс-игрушку. Он думал, что у них впереди еще целая вечность, но тут появился Ким Джухун. Увидев Джухуна, Сонхён понял, что уже встречал его — прямо у своего подъезда. Еще до того, как Юйфань начал с ним встречаться, Сонхён, чистя кондиционер в комнате брата, нашел скрытую камеру. Юйфань тогда был в ужасе — он не мог представить, кто мог пробраться в квартиру. В тот же день они сменили код на замке. Тогда они и понятия не имели, кто этот соглядатай. Юйфань даже намекал: не ты ли это поставил, Сонхён? Сонхён знал, что брат так и не отпустил события пятилетней давности. Чувствуя унижение и ярость, он сорвался на крик, и Юйфаню пришлось долго извиняться. И вот, увидев Джухуна, Сонхён вспомнил: месяца три назад он столкнулся с ним у дверей дома. Тогда они еще даже не были парой. Сонхён смотрел на Джухуна, тот улыбался в ответ, но в его глазах читалось лишь тщательно скрытое отвращение. Сонхён окончательно убедился: этот тип — мразь. Это он поставил камеру. Ом Сонхен наедине подошел к Ким Джухуну. Но он ни подтвердил, ни опроверг встречу или инцидент с камерой. — Ну и что, если это был я, что дальше? — бросил он, даже не утруждая себя притворством. — Не боишься, что я всё расскажу брату? — Сонхён-а, я видел на записях, как ты по ночам заходишь в его комнату и дрочишь, глядя на его спящее лицо. А ты не боишься, что я ему это покажу? Лицо Сонхёна потемнело. Он шагнул вперед и прошипел: — Попробуй только, и я тебя убью. В его глазах была такая неприкрытая жажда крови, что Джухун понял: перед ним не просто мальчишка, а настоящий психопат. Однако Джухун не отступил: — Давай так: мы храним секреты друг друга. Ты остаешься «хорошим братиком» и не лезешь к нам. Сонхён как-то спросил Юйфаня: — Кто для тебя важнее: я или Ким Джухун? — Ты такой ребенок, задавать такие вопросы, — отмахнулся Юйфань. Но Сонхён настаивал, и брату пришлось ответить: — Вы оба важны. Просто по-разному. — Хорошо, спрошу иначе. Если Джухуна убьют, что ты сделаешь? — Найду убийцу и отправлю его за решетку. Сонхен, поддавшись импульсу, задал ещё один неуместный вопрос: — А если его убью я? — Что ты несешь? — Это просто гипотеза. Юйфань посмотрел на него очень серьезно: — Тогда я сначала убью тебя, а потом покончу с собой. Ким Джухун и не подозревал, что именно эти слова Юйфаня спасли ему жизнь. Когда Сонхён убил в третий раз? В свои двадцать, едва завидев мужчину в белой рубашке, Сонхён сразу представил, как тот будет плакать от ужаса перед смертью. У этого человека были глаза, точь-в-точь как у Чжао Юйфаня. Он был ассистентом профессора, приехавшего в университет с лекцией. После занятия Сонхён под предлогом учебы взял его контакты. Следующие две недели он изучал его график, маршруты и готовил инструменты. Для кого-то две недели — это мало, но для того, чья жажда крови и извращенная похоть уже вырывались из-под контроля, это был срок длиною в вечность. Одной дождливой ночью Сонхён в дождевике и маске выследил его на парковке, оглушил и связал руки нейлоновым шнуром. Он отвез его в глухое место. Когда мужчина пришел в себя и начал молить о пощаде, Сонхён почувствовал лишь дикое возбуждение. Он надел презерватив, вытащил жертву на траву и, сдавив горло, изнасиловал его. Испуганные, полные слез глаза мужчины полностью совпали с теми, что он видел в своих снах. «Хён... хён...» — исступленно шептал Сонхён. Дождь не мог охладить его пыл. Он кончил внутрь мужчины, который к тому времени уже потерял сознание. Этого было мало. Кайф был слишком мощным, но одного раза не хватало. Сонхён пытался привести его в чувство пощечинами, но тот впал в глубокий обморок. Лицо жертвы распухло, глаза оставались закрытыми. Тогда Сонхён достал нож и медленно, наслаждаясь сопротивлением плоти и сосудов, перерезал ему горло. Кровь брызнула на траву. От боли мужчина на мгновение пришел в себя. Он уставился на маньяка широко раскрытыми глазами, но из горла не вылетало ни звука. Через несколько секунд он затих навсегда. В его красивых зрачках отражалось безумное лицо Сонхёна. Изначально Сонхён хотел, чтобы жертва видела свою смерть, чтобы насладиться моментом, когда в глазах ломается воля и остается только чистый первобытный ужас. Но теперь он понял: оставить глаза открытыми, зафиксировать это отчаяние навечно — вот идеальный финал. Нет, не финал. Это было только начало. Пусть первое убийство не было безупречным, ощущения превзошли все ожидания. Тот трепет мозга от насилия и убийства не шел в сравнение ни с чем. Он решил, что будет совершенствоваться. Сонхён знал: он не такой, как все. У него не было совести, не было сострадания даже к родителям. Но он умел любить — и любил лишь одного человека. Он не знал, дар это или проклятие, ведь эта любовь была невыносимой. Его любовь, его желания, этот человек и весь мир не могли принять его, поэтому он мог лишь убить заменителя, чтобы выплеснуть это чувство. Возможно, его путь в никуда был предрешен еще в день рождения, а может — в день, когда он полюбил брата. Когда его раскрыли? Чжао Юйфань сидел на диване в квартире Сонхёна. На столе лежали дождевик, веревка и перчатки. Он молчал, глядя, как Сонхён на коленях молит о прощении — точь-в-точь как шесть лет назад. Чжао Юйфань пришел сегодня вечером в квартиру  Чэнсюаня только для того, чтобы передать кое-что, но он не ожидал, что тот будет дома, и его звонки остались без ответа. Чжао Юйфань ждал его до поздней ночи, прежде чем увидел, как Ом Сонхен возвращается домой в бейсболке и с рюкзаком.  Сонхен не ожидал увидеть Чжао Юйфаня дома: на его лице читалась паника, и он быстро попытался убрать сумку. Чжао Юйфань сразу почувствовал что-то неладное по его выражению лица и спросил: «Где ты был? Что у тебя в сумке?»  Ом Сонхен придумал неубедительное оправдание, но Чжао Юйфань ему не поверил. Он подошел, чтобы открыть сумку, но Ом Сонхен, защищая ее, отказался отдать. Во время борьбы он увидел, что из сумки торчит кусок нейлоновой веревки.  История об убийце в дождливую ночь была известна по всему Сеулу. Чжао Юйфань сразу же связал ее с делом серийного убийцы. Догадка прошила Юйфаня мгновенно. — Открой сумку. — Не смотри... пожалуйста, не смотри! — голос Сонхёна сорвался на дрожь. Видя его реакцию, Юйфань окончательно убедился в своей правоте. Едва держась на ногах, он повторил: — Открой. Когда Ом Сонхен все еще отказывался двигаться, Чжао Юфань ударил его по щеке. Это был второй раз в жизни, когда он поднял руку на брата. Юйфань не заметил, как у Сонхена потекли слезы. — Сонхён, если ты сейчас не откроешь сумку, я тебе больше не брат. Сонхён отступил. Он стоял как вкопанный, ожидая конца света. И для Юйфаня этот конец настал. В сумке лежали перчатки, шнур, дождевик и нож. Юйфаня затрясло. Он рухнул на диван и две минуты не мог вымолвить ни слова. Сонхён рыдал у его ног: «Хён, прости меня... прости...» Наконец, Юйфань взял себя в руки. Он задал три вопроса. Первый: «Тот менеджер, который якобы упал с лестницы... это ты… его?…» Сонхён прошептал: «Прости». Второй: «Зачем ты убил этих троих?» — Прости. Третий: «Как ты их убивал? Рассказывай всё, в деталях. Я не хочу больше слышать твое „прости“!» — Тебе лучше не знать. Юйфань швырнул перчатки ему в лицо: — Я твой брат! После того, что ты натворил, ты смеешь говорить, что мне лучше не знать?! Ом Сонхен никогда не видел Чжао Юйфаня таким разгневанным. Он не осмелился говорить дальше. Гнев Чжао Юйфаня перерос из угроз в мольбы, в конце концов заставив Сонхена признаться в убийстве и рассказать все подробности. Услышав, что он изнасиловал жертв, Чжао Юфань впал в отчаяние. — Это... из-за меня? — Нет! — закричал Сонхён. — Тогда почему?! Зачем ты это сделал?! — Потому что я плохой человек. Я родился таким. Но как же так? Юйфань помнил его маленьким мальчиком, который вечно хвостиком ходил за ним, отдавал ему лучшие фрукты, терпеливо учил корейскому. Тем мальчиком, который в дождь забирался к нему под одеяло и говорил: «Если ты меня любишь, мне совсем не больно». Куда делся тот Сонхён? Неужели это он, Юйфань, сломал его своим отказом? Даже если мотив был другим, Юйфань чувствовал — вина на нем. Он не уследил. Не воспитал. — Сонхён, иди в полицию. Сдайся. — Но брат... меня же казнят. — Значит, ты ни капли не раскаиваешься? — Я раскаиваюсь! Правда! Я обещаю, что больше никого не трону. Но я не могу сдаться. Юйфань, я не могу без тебя... Прости меня, умоляю. «Но разве я должен прощать? — подумал Юйфань. — Как тебя простят те, кого ты убил?» Глядя на брата, Юйфань принял решение. Когда Сонхён убил в последний раз? После того, как убийства Сонхена были раскрыты, его отношения с Чжао Юйфань быстро ухудшились. Он перестал с ним разговаривать, как и в прошлый раз, но на этот раз это нельзя было решить слезами и извинениями Ом Сонхен.  Все орудия убийства Сонхена были забраны Чжао Юйфан, но он не вызвал полицию. Сонхен не знал, о чем думает Юйфан, и не смел спросить. Но он был полон решимости; он больше не будет убивать, по крайней мере, в ближайшее время. Но случайность оказалась сильнее планов.  Тем утром Сонхен пошел домой за чем-то и увидел, как из своей комнаты выходит Чжао Юйфань полуобнаженный. Он был весь в синяках, губы были поцарапаны, выглядела так, будто он с кем то подрался, но, кроме того, губы были разбиты, а соски опухли.  Чжао Юйфань не ожидал возвращения Сонхена домой. Он был шокирован видом Чжао Юйфань и быстро схватил его за руку, спрашивая, что случилось. Чжао Юйфань полностью проигнорировал его. Он безэмоционально оттолкнул Сонхена и, хромая, направился в ванную. Но Ом Сонхен уже не был неопытным парнем. Глядя на спину Чжао Юйфань, он уже догадался, что произошло.  Ом Сонхен холодно посмотрел на студенческий билет в своей руке. Он нашёл его под диваном ранее в тот день. Владелец билета ярко улыбался в камеру: его звали Ан Конхо. В день смерти Конхо в горах выл ветер. Парень до последнего не понимал, за что его убивают, а Сонхён не считал нужным объяснять. Он заманил его на прогулку, попросив взять ноутбук — якобы нужно было закончить задание. Сонхён знал, что там хранятся их переписки с Юйфанем, и эти улики нужно было уничтожить. Всё это время Конхо был лишь забавой. Сонхён притворялся другом, а Конхо, как преданный пес, бегал за ним, не подозревая, что Сонхён лишь наблюдает за его жалкими попытками усидеть на двух стульях. Когда игра надоела, пришло время забивать скот. Лишний месяц жизни был щедрым подарком от Сонхена. В конце концов, горное ущелье поглотило все доказательства.