Мятная тропа.

Нью-Йорк никогда не засыпал, и в этом была его главная проблема. Пак Чимин стоял у окна своей крошечной квартиры на двадцать четвертом этаже, прижавшись лбом к холодному стеклу. Внизу плыли реки огней — желтые такси, бесконечная суета, шум, от которого закладывало уши даже сквозь двойные рамы. В руках он сжимал пожелтевший конверт. Полгода назад его бабушки не стало. Единственное, что осталось от нее — старый дом в корейской глубинке, в деревне, название которой Чимин едва мог вспомнить. — Наследство, — горько усмехнулся он. В Нью-Йорке у него была карьера дизайнера, дорогие кофейни и пустая постель. В Корее его ждали только горы, тишина и призраки прошлого. Чимин посмотрел на чемоданы. Он уже принял решение. Ему нужно было сбежать туда, где небо не закрывают небоскребы. * Путь до деревни занял целую вечность. Когда старый автобус высадил его на пыльной обочине, Чимин чуть не закашлялся. Воздух здесь был другим — густым, пахнущим влажной землей и травой. — Эй! Пак Чимин! Неужели это ты, городская фифа? Чимин обернулся и мгновенно расплылся в улыбке. К нему бежал Тэхён — его самый близкий друг детства. Тот совсем не изменился: всё те же сияющие глаза и квадратная улыбка, только плечи стали шире. — Тэхён-а! — Чимин бросил чемодан и позволил другу заключить себя в удушающие объятия. — Ты выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули в этом твоем Нью-Йорке, — хохотал Тэхён, отстраняясь. — Пойдем, я помогу. Твой дом совсем зарос, но мы с парнями немного прибрались. — С парнями? — Да, — Тэхён подмигнул. — У нас тут своя банда. Тебе понравится. Особенно один угрюмый тип, который делает вид, что ему на всё плевать. Они шли по узкой тропинке. Солнце клонилось к закату, окрашивая горы в нежно-сиреневый цвет. Чимин чувствовал, как городская тревога медленно отступает. Они проходили мимо старой ивы у реки, когда Чимин заметил фигуру. На поваленном дереве сидел мужчина. На нем была простая черная футболка и кепка, надвинутая на глаза. Он что-то сосредоточенно чинил в своих руках. Когда они подошли ближе, незнакомец поднял голову. Его кожа была бледной, почти фарфоровой, а взгляд — острым и тяжелым. Чимин невольно замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Юнги-хён! — крикнул Тэхён. — Смотри, кого я привел. Это тот самый Чимин. Юнги — так его звали — медленно окинул Чимина взглядом с ног до головы. В его глазах не было восторга, только странное, колючее любопытство. Он поднялся, и Чимин почувствовал, как ветер донес до него резкий, бодрящий аромат перечной мяты. — Приехал всё-таки, — голос Юнги был низким, с хрипотцой. — Надеюсь, ты не упадешь в обморок от вида первой же гусеницы, городской парень. Чимин вспыхнул. — Я справлюсь, — твердо ответил он, стараясь не отводить глаз. Юнги лишь коротко усмехнулся, поправил кепку и, не сказав больше ни слова, прошел мимо, задев плечом Чимина. Этот мимолетный контакт отозвался током в груди. Чимин обернулся вслед уходящему мужчине. — Кто он такой? — тихо спросил он у Тэхёна. — Мин Юнги. Местный мастер на все руки и обладатель самого скверного характера в радиусе ста миль, — Тэхён рассмеялся. — Но не бойся, он не кусается. По крайней мере, если его не просить. Чимин посмотрел на свои ладони. Почему-то ему показалось, что эта поездка в деревню будет гораздо опаснее, чем жизнь в самом криминальном районе Бронкса. И дело было вовсе не в мистике, а в этом мятном запахе, который, казалось, теперь преследовал его повсюду.