Мятная тропа.

Первая ночь в доме бабушки была наполнена звуками, от которых Чимин давно отвык. Вместо воя сирен и гула кондиционеров здесь царило стрекотание цикад и тяжелый, почти осязаемый шелест листвы за окном. Дом скрипел, словно старик, жалующийся на ревматизм, и Чимину казалось, что само здание присматривается к нему, решая, достоин ли он здесь находиться. Утро началось с того, что солнечный луч бесцеремонно ударил Чимину в глаза через щель в старых ставнях. Он сел на футоне, стряхивая остатки беспокойного сна, и поморщился. Всё тело ныло после перелета и долгой ходьбы. — Так, Пак Чимин, Нью-Йорк тебя не сломал, и эта пыль не сломает, — прошептал он сам себе, поднимаясь. Дом бабушки был полон воспоминаний. В углу стояло старое пианино, накрытое выцветшей кружевной салфеткой, на стенах висели пожелтевшие фотографии. Воздух пах сушеными травами, старым деревом и чем-то неуловимо знакомым из детства. Чимин принялся за уборку. Он намотал на голову полотенце, надел самую простую футболку, которая в условиях деревни всё равно выглядела слишком «дизайнерской», и принялся за окна. Спустя пару часов он уже задыхался от пыли, а на ладонях начали гореть первые мозоли. — Эй, трудяга! — Тэхён появился в дверях, не утруждая себя стуком. В руках он держал корзину с какими-то продуктами. — Вижу, ты решил извести всю пыль в Корее за один день. — Тэ, я не могу здесь даже вздохнуть, — выдохнул Чимин, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. — И, кажется, у меня на заднем дворе что-то сломалось. В колодце стоит какой-то жуткий грохот, когда я пытаюсь набрать воды. Тэхён понимающе хмыкнул, доставая из корзины теплые паровые булочки. — Ну, сам ты туда не лезь. Ты парень нежный, еще руки себе прищемишь. Я позову Юнги-хёна, он как раз сегодня собирался зайти ко мне за инструментами. При упоминании этого имени сердце Чимина совершило странный кувырок. — Не надо... я сам попробую, — быстро сказал он, но Тэхён уже выскочил во двор, насвистывая какую-то мелодию. Спустя полчаса тяжелые шаги на крыльце заставили Чимина вздрогнуть. В дверном проеме показался Юнги. Сегодня он был в рабочих штанах и серой майке, которая подчеркивала его крепкие плечи. Его взгляд снова был холодным и оценивающим. Он молча прошел мимо Чимина, едва не задев его плечом, и направился прямиком к выходу на задний двор. — Где шумит? — коротко бросил он. — В колодце... там, — Чимин семенил следом, чувствуя себя маленьким и нелепым рядом с этим человеком, от которого веяло спокойствием и силой. Юнги подошел к колодцу, перегнулся через край и нахмурился. — Цепь перекосило. И вал нужно смазать. Он достал из кармана какой-то инструмент и принялся за работу. Чимин завороженно наблюдал за его руками — широкими ладонями, длинными пальцами, которые двигались уверенно и точно. Юнги работал молча, его губы были плотно сжаты, а на лбу пролегла складка сосредоточенности. — Ты всегда такой... разговорчивый? — не выдержал Чимин, прислонившись к дереву. Юнги замер, медленно повернул голову и посмотрел на него. Его взгляд заставил Чимина выпрямиться. — А о чем мне с тобой разговаривать? О том, какой латте подают на Пятой авеню? — в его голосе проскользнула ирония. — Я не только об этом знаю, — вспыхнул Чимин. — Я приехал сюда жить, а не в отпуск. Юнги усмехнулся, и эта усмешка была похожа на вызов. Он закончил с цепью, резко крутанул ручку — ведро ухнуло вниз и легко поднялось обратно, полное прозрачной воды. — Жить? — Юнги подошел к Чимину вплотную. Тот невольно вжался в ствол дерева. Юнги был выше и намного мощнее, он буквально нависал над ним, блокируя пути к отступлению. — Деревня — это не картинка в Инстаграме. Здесь нужно вкалывать. А твои руки... — он внезапно перехватил запястье Чимина, поднимая его ладонь. — Слишком мягкие. Ты и недели не продержишься. Пальцы Юнги были мозолистыми и горячими. Чимин затаил дыхание. Запах мяты снова ударил в нос, смешиваясь с запахом машинного масла и пота. Это было странное, пугающее и одновременно манящее сочетание. — Продержусь, — тихо, но упрямо ответил Чимин, глядя прямо в темные глаза Юнги. Мин на мгновение задержал взгляд на его губах, а затем резко отпустил руку, словно обжегся. — Посмотрим. Вечером парни собираются у реки. Приходи, если не боишься комаров. Тэхён сказал, что ты скучал по костру. Юнги развернулся и пошел к калитке, оставив Чимина стоять у дерева с колотящимся сердцем. Пак посмотрел на свою ладонь — там, где ее касались пальцы Юнги, кожа до сих пор горела. — Неделю, значит? — прошептал Чимин, сжимая руку в кулак. — Ну, посмотрим, Мин Юнги. Он еще не знал, что этим вечером, сидя у огня, он услышит первую легенду о «Мятной тропе», и именно с этого момента его жизнь в деревне превратится в нечто гораздо более опасное и захватывающее, чем он мог себе представить.