Твое сердце будет моим

Наступал конец лета. Улицы цвели рябиной и шиповником. Насыщенный аромат яблонь в садах частных домов был ощутим даже сквозь терпкую вонь заводов и машин, что в Екатеринбурге было редкостью. Постепенно начинало холодать, но то скорее был плюс – в такую погоду плотная черная кожанка смотрелась вполне аутентично, и Барс даже не выглядел выебывающимся придурком. Несмотря на скорое приближение одиннадцатого класса и откровенно унылой учебы, это время года было его любимым. Нет обволакивающей жары, зато есть стойкий запах азона после дождя, закаты, обнимающие печальные панельки, успокаивающий треск сверчков и хрупкое чувство умиротворения. Однако этот август для Барса был особенным: его скрашивало одно новое увлечение. Или не только оно. Мотогонки проходили одна за другой. Следующая была назначена на полночь пятницы. Барс приехал, как обычно, ближе к самому старту. Саша, завидев его издалека, дружелюбно помахала, приглашая к стойке бармена. Теперь Лайм разрешал ей ходить на автодром, но, как девушка ему по секрету рассказала, брат все еще продолжал следить, с кем она общается и что пьет. Кажется, она даже нашла себе тут подружек – девушка азиатской внешности с синими волосами и блестками на нарощенных ресницах, вроде бы мастер маникюра Саши, и девочка помладше, которая периодически днём каталась тут на своём, упаси господи, скутере. Видеть вечно одинокую бывшую в компании тех, кто не выглядит, как уголовники, было приятнее всех их поцелуев. Барс махнул головой, отказываясь от ее приглашения, и двинул байк к линии старта: он и без того едва успевал. Заметив знакомый белый шлем с какими-то идиотскими каракулями, Барс тут же поставил байк рядом и стал смиренно ждать сигнала старта. Лайм спрыгнул со своего мотоцикла и перегнулся через байк Барса, с другой стороны от него самого. – Вечерочек, – приподняв визор, хищно улыбнулся парень, – как настрой, мадам? – Сегодня ты пососешь. Я даже не пьяный, у тебя ноль шансов. Лайм удивленно приподнял брови и медленно стал разминать рукой шею: – Уверен, что не ты? Кстати, твои наклеечки оказались пиздец привередливыми. Я понятия не имею, что еще нужно этому чуду, чтобы оно, наконец, прилипло к байку, так что тебе придётся мне помогать с ними разобраться, – Лайм опустил визор, – ну, если проиграешь и вдруг не захочешь сосать. Барс искренне обрадовался, что не стал поднимать свой визор при разговоре, иначе его возмущенно-смущенное лицо бы порушило их и без того хрупкий мир. Раздался первый сигнал о старте, и парень постарался выбросить из головы все, что его отвлекало. Лайм в этот момент как раз отлип от него и забрался на свой байк. Последний сигнал, и рев мотора перекрыл все его мысли. Подъезжая к финишу, Барс проклинал вспыхнувшие разноцветные огни и шум музыки с хлопушками, ознаменовавших победу Лайма, обогнавшим его на две секунды. Руслан стащил шлем и радостно махал прыгающей вокруг него толпе. В целом, его победам Барс уже особо и не расстраивался. Он знал, что парню деньги нужнее, да и смотреть на неподдельное счастье вечно огрызающегося и недовольного парня было приятно. Барс мало на что надеялся, но все же задержался после гонки около барной стойки. Бармен подскочил к нему, как к особому VIP-клиенту: – О! Барс! Парень, чего заказываем? Ай, сегодня ты в петухах, так что придется платить, – манерный мужчина лет двадцати потер тремя пальцами перед носом парня, имитируя просьбу попрошаек кинуть мелочь. Барс закатил глаза и не глядя сунул ему купюру: – Ну... Давай джин-тоник, что ли, – бармен уже спрятал деньги куда-то под стойку: – Эй, парень, лимона-то нет, с лаймом будешь? Барс помялся секунду. Улыбнувшись и подняв взгляд на манерного мужчину, он произнёс: – Буду, конечно. Получив свой напиток, Барс беспокойно оглядывался по сторонам, выискивая заметную крашенную пепельную башку. Вдруг на его плечи легли руки в грубых спортивных митенках. – Двигай, работенка тебе есть, – раздался голос где-то над ухом, перебивая грохот битов музыки. По спине пробежали мурашки, заставляя промокшее от пота тело мерзнуть на вечерней прохладе. Барс, оглянувшись, увидел ухмыляющегося Лайма. Видимо, тот стал так редко выигрывать, что сейчас будет ходить с таким гордым ебальником при каждой своей победе. Парень двинулся в сторону "Зоны ремонта", и Барс не нашел в себе силы не повиноваться. Тут все ещё была различима музыка, но теперь она не звучала, как пытка над барабанными перепонками, и голос собеседника можно было разобрать без перекрикивания шума толпы. Здесь пахло ржавчиной, краской и машинымм маслом, но Барсу, как автолюбителю, такой запах казался даже ароматным. Закат уже прошел, но небо все еще было слегка розоватое. Отсюда было видно звезды. Странно, что всего в сотне метров от трассы и бара было так умиротворённо. Лайм уже притащил сюда свой байк. Видимо, вот, чем он занимался, пока Барс того ждал. Мотоцикл заметно бюджетнее того, что парню купил отец, но, как показывала практика, Лайм выжимал из него максимум. Из рюкзака, висевшего у Руслана на одной плече, который до этого обычно носила Саша, парень вытащил длинный свёрток с наклейкой и кинул на сиденье байка. – Я, блять, все туториалы просмотрел, все инструкции прочитал, – Лайм стаскивал с себя митенки и налокотники, – эта залупа вообще не держится. В жвачках наклейки и то прочнее, а это какой-то кал китайский. – Значит, на складе у них долго валялись, высохли. Я не волшебник, я их тебе не починю. А жаль, они милые. – Да бля. Честно, хотелось как-то свою колымагу приукрасить, – Лайм оперся на байк спиной, упираясь локтями в сиденье, – забей тогда. Хоть так потусуемся. – Отвязная туса, – сыронизировал Барс, – сидим вдвоем на свалке, когда все остальные пьют алкашку и пляшут под... что там вообще играет? Знать не хочу. – Ой, да иди нахуй. Не нравится, вали к шлюхам, которые тебя с головы до ног облизывают. Самому не противно? – Противно, – Барс встал так же, как и Лайм, но ближе к концу байка, опираясь на жёрдочку, идущую за сиденьем, – я как будто нарочно их на себя сажаю. – Сашу же посадил, – смотря куда-то высоко, тихо сказал Руслан. – Она не шлюха. Просто... наверное, мы были нужны друг другу в то время. Лайм кивнул. Воцарилось тихое, спокойное молчание. Барс бы еще так постоял, но на его собеседника сегодня явно что-то нашло. – Тебя как зовут?, – неожиданно спросил Лайм, – ты мне кличку навязал так, что никто по имени уже и не называет, а я у тебя только ее и знаю. – Дима, - Барс пожал плечами, - Барсов. Оттуда и прозвище. Давно придумал, мне кажется, пафосно звучит. – Да не. Тупо. Но лучше моей, – Руслан отстранился от байка и встал напротив Димы, – Ты, бля, не мог мне ничего получше придумать? Ну, там, дробитель черепов, ночной потрошитель, да хоть призрачный гонщик?, – Лайм скрестил руки на груди и широко улыбался в мягком свете луны. Барс рассмеялся. Нагнулся, почти стукнувшись с парнем лбами. Дима медленно поднял взгляд, улыбаясь придурковатости новообретенного друга. Но Руслан больше не улыбался. Задумчиво сверлил взглядом глаза Барса, выискивая ответ на какой-то неозвученный вопрос. Или... разрешение на что-то. Барс сглотнул. Несмотря на грохочущую неподалёку музыку, это прозвучало слишком громко. Он опустил взгляд куда-то к коленям. Лайм сделал то же самое. Вдруг что-то надломилось. Размеренное дыхание сбилось. Руки одного натыкались на руки другого, торопливо щупающие тело сквозь термобелье. Руслан стащил с Димы кожанку, Барс сделал то же самое. Руки Лайма опустились ниже. Забрались под одежду. Неловко коснулись кожи, отпрянули, вернулись обратно, продолжая изучать. Барс уткнулся лицом в плечо парня напротив, пытаясь совладать с собственными руками, но слабо соображая, куда он лезет и чего касается. Сбившиеся дыхания и ритмичную музыку нарушил оклик, казалось, совсем близко к уху: – Лайм! Руслан! Ты где там ковыряешься? Холодно, поехали домой, тут скучно! Парни за секунду отпрянули друг от друга, не поднимая взгляд. Барс схватил первую попавшуюся кожанку подмышку и сбежал. Трусливо, через лес, проверяя, нет ли кого рядом. Он шкерился по кустам добрые минут двадцать. Лишь когда свет фар байка Лайма скрылся на дороге с автодрома, парень вышел к трассе забрать свой байк. Толпа у бара заметно порядела, а музыку сделали тише, но люди все еще оставались. Барс собирался слинять как можно быстрее и назаметнее, но его окликнул проклятый бармен: – Эй! Барс, родной! Коктейльчик-то свой мне кто оставил! Парень быстро подошел к барной стойке и одним глотком допил содержимое бокала. Но, видимо, судьба решила издеваться над ним до конца. – Парень, что я вижу! Ты ж не ты! У какой из наших девчонок куртку такую модную спер? Красный весь! А свою-то где просрал? Бедовый, ты, конечно, – бармен рассмеялся, не замечая, что у Барса уже сердце выпрыгивало из груди. Парень свалил оттуда, пока не нашлось зевак, решивших послушать этот отвратительный диалог. Парень приехал домой с автодрома за рекордно короткое время. Поднявшись в квартиру, он рухнул на кровать без сил. Глаза противно защипало, горло сковало цепью. Он стащил с себя чужую кожанку и швырнул ее в коридор, чувствуя себя грязным, вдыхая такой знакомый, но такой чужой запах. Какой же он трус.