Твое сердце будет моим

По приезде домой Лайм все еще ощущал мандраж всем телом, но Саша, кажется, совсем не замечала этого. Девушка еще стояла в коридоре, когда Руслан, спешно стащив кожанку, умыкнул в ванную. Парень судорожно умылся, вернее, брызнул в лицо ледяной водой, боясь поднять взгляд на зеркало напротив него. Он провел мокрыми руками по волосам, делая сырыми и их, и старался запереть все свои мысли как можно глубже в себе. Не выходило. Проморгавшись, он поднял взгляд на свое отражение. Как же жалко он выглядел. Мокрое, раскрасневшееся лицо, запутанные волосы с сырыми прядями, испуганные глаза с расширенными зрачками. Даже слабо работающая лампа в ванной не могла скрыть это от него. То, что Саша не увидела ничего удивительного, было настоящим чудом. Постепенно к Лайму начало приходить осознание, что он натворил. Что Барс натворил. Что они натворили. Хотелось отмахнуться от этих мыслей, они ведь едва ли были друзьями, подумаешь, на секунду их охватила какая-то то секундная страсть, неужели это будет так сложно замять? Но в памяти всплыли глаза Барса. Моментальное осознание, сожаление и страх. То, как он бросился прочь, едва услышав Сашин голос. Ему было стыдно за то, чем они занимались. И Лайм понимал его, искренне, но желудок все равно неприятно тянуло от воспоминаний о его глазах. Может, Барс просто был пьяный? Точно, разумеется, он бы никогда не полез к Лайму, полностью контролируя себя. Это все объясняло. Осталось надеяться, что он выпил достаточно, чтобы сегодняшний вечер стерся из его памяти навсегда. Лайм выдохнул последний раз, снова плеснул в лицо холодной водой и вышел из ванной, даже не вытеревшись. – Отлично прокатился, аж весь вспотел, – лениво протянул парень, задержавшись в коридоре, – Ты не видела мою кожанку? Не вижу ее на вешалке. Там выручка за победу. – Учитывая, что ты приперся в куртке Барса, после того, как вы терлись друг о друга хуями, могу предложить, что твоя кожанка сейчас у него, – выпалила Саша, выйдя из гостиной. У Руслана земля ушла из-под ног. Он ослышался. Встряхнув головой, он повернулся к сестре с немым вопросом в глазах, чувствуя, как по спине пробежали ледяные мурашки. Но Саша не собиралась его щадить: – Я, блять, по-твоему, совсем слепая? Ничего не видела? Не видела, как мой бывший убегал от тебя полураздетый?, – девушка подошла вплотную к брату, ее глаза слезились, кажется, совсем немного, и наступит очередной нервный срыв. Но сейчас здоровье сестры заботило Лайма меньше всего. Он нервно сглотнул, чувствуя, что не может сказать и слова. – Пидорас ебучий. Я знала, что тебе не нравились мои отношения с ним, но даже мысли не допускала!, – по щекам девушки полились слезы, – Ты ненормальный. Мерзкий. Не приближайся ко мне больше, – девушка резко отошла на несколько шагов и развернулась, направляясь в спальню, но напоследок развернулась и шепнула: «недочеловек». Руслан почувствовал, как горло сковало резкой болью. Глаза отказывались видеть четко, голова кружилась. Мысли в голове метались с бешеной скоростью, но ни одна из них не давала варианта выхода из ситуации. Мир пошатнулся. Не давая отчёт своим действиям, парень выбежал на улицу. В одном термобелье, без кожанки, было жутко холодно, несмотря на летнюю погоду. Уже светало, но небо по-прежнему было усыпано звездами. Вдали, на границе города, ярко-золотая полоса рассвета рассекала облака. Ни души на улице, ни звука, кроме редкого щебетания птиц, погода была правда чудесная. Но внутри Лайма все раскалывалось и шло прахом. Было ощущение, что ребра раскрошились и осколки костей впились в его лёгкие. Горло болело так, будто его прокусили чем-то насквозь. Прохладный воздух будто резал, а мягкий ночной свет луны. Руслан знал только один способ борьбы с таким состоянием. Он обошёл дом, выйдя на обратную сторону двора, к своему припаркованному байку. Заведя его, он поехал как можно дальше от дома, тщетно пытаясь заглушить ревом мотора режущие сердце чувства.