Часть 1
15 апреля 2026 г., 22:19
Гарри Крюк ненавидел Аурадон.
Нет, не так. Он ненавидел всё, что пахло идеальностью, правильностью и этими их улыбками «мы хорошие, потому что так надо».
Но была одна проблема.
Её звали Карлос де Виль.
Он помнил тот день слишком хорошо. Ему было четырнадцать — возраст, когда уже умеешь драться, но ещё не умеешь понимать, что с тобой происходит. Барьер тогда ещё стоял, и жизнь на Острове Потерянных текла как обычно: грязно, шумно и честно.
И вот они появились.
Четвёрка из Аурадона.
Слишком чистые, слишком яркие, слишком… живые.
Гарри тогда стоял на крыше лавки и лениво крутил крюк, наблюдая за ними. Мэл, Джей, Иви… и этот пацан с нервной улыбкой и глазами, в которых было больше страха, чем у любого на острове.
Карлос.
Он не выглядел сильным. Не выглядел опасным.
Но почему-то именно на него Гарри не смог перестать смотреть.
Сначала это раздражало.
Потом — злило.
А потом стало привычкой.
Когда барьер сняли, всё стало ещё хуже.
Теперь они ходили в одну школу.
Аурадонская школа. С её светлыми коридорами, аккуратными шкафчиками и правилами, которые Гарри нарушал просто из принципа.
Но не из-за школы он туда ходил.
Он ходил из-за Карлоса.
— Ты опять пялишься, — тихо усмехнулся Гил, толкнув его локтем в столовой.
— Заткнись, — буркнул Гарри, не отрывая взгляда.
Карлос сидел за соседним столом, что-то оживлённо объясняя Джейю, размахивая руками. Волосы растрёпаны, улыбка настоящая, не натянутая.
Он изменился.
На Острове он был напряжённым, зажатым, словно всегда готовым к удару.
Здесь… он был свободным.
И Гарри это бесило.
Потому что он хотел быть причиной этой свободы.
Они почти не разговаривали.
Ну… если не считать перепалок.
— Осторожнее, Крюк, — однажды сказал Карлос, когда Гарри слишком резко захлопнул шкафчик рядом с ним. — Здесь не принято устраивать сцены.
— О, прости, щенок, — ухмыльнулся Гарри. — Забыл, что у вас тут всё по правилам.
Карлос закатил глаза, но не ушёл.
И это было хуже всего.
Потому что если бы он ушёл — было бы проще.
Гарри понял, что влюблён, не в какой-то драматичный момент.
Не было грозы, не было озарения.
Просто однажды он поймал себя на мысли, что запоминает, как Карлос смеётся.
Как морщит нос.
Как нервно теребит рукава, когда волнуется.
И что он знает всё это… уже три года.
С четырнадцати.
С того самого дня на крыше.
— Чёрт, — пробормотал он тогда себе под нос.
Гил только хмыкнул:
— Ты пропал.
— Заткнись.
Но он был прав.
Они остались вдвоём случайно.
После уроков. В мастерской.
Карлос чинил какой-то дрон, полностью погружённый в работу. Гарри зашёл просто потому, что увидел свет.
— Ты не умеешь стучать? — не поднимая головы, сказал Карлос.
— А ты не умеешь не болтать? — отозвался Гарри, прислонившись к столу.
Тишина.
Только тихое жужжание инструментов.
— Зачем ты здесь? — наконец спросил Карлос.
Гарри открыл рот.
Закрыл.
Он не умел говорить такие вещи.
Не так.
Не честно.
— Скучно стало, — бросил он.
Карлос усмехнулся:
— Конечно.
И вот это «конечно» вдруг стало последней каплей.
— Я смотрю на тебя с четырнадцати лет, — резко сказал Гарри.
Тишина обрушилась, как удар.
Карлос замер.
— Что?
— Ты слышал, — Гарри сжал крюк сильнее, чем нужно. — С того дня. Когда вы впервые появились.
Карлос медленно повернулся к нему.
— Это… не смешно.
— Я и не шучу.
И впервые за долгое время Гарри не улыбался.
Карлос смотрел на него долго. Слишком долго.
— Ты же… — он запнулся. — Ты меня постоянно бесишь.
— Взаимно, — хмыкнул Гарри.
— Ты ведёшь себя как придурок.
— Да.
— Ты…
Он замолчал.
И вдруг тихо добавил:
— Я думал, ты меня ненавидишь.
Гарри выдохнул.
— Было бы проще.
Карлос опустил взгляд.
Пальцы снова начали теребить рукав.
Гарри это заметил. Конечно заметил.
Он всё замечал.
— И что теперь? — тихо спросил Карлос.
Хороший вопрос.
Гарри не знал.
Он никогда не заходил так далеко.
— Теперь… — он сделал шаг ближе. — Я хотя бы сказал.
Карлос поднял глаза.
И в них не было страха.
Совсем.
— Ты идиот, — выдохнул он.
— Знаю.
— Полный.
— Угу.
Пауза.
— …но ты мог сказать раньше.
Гарри моргнул.
— Что?
Карлос улыбнулся. Нервно. Но искренне.
— Я тоже смотрел.
На этот раз Гарри не нашёл, что ответить.
И впервые за долгое время — это было не раздражающе.
А… правильно.
