Эксперимент доктора Крейна

      Звук каблуков, отскакивающих о плитку, эхом разносился по длинному коридору, отражался от стен и зависал где-то под потолком в свете ярких флуоресцентных ламп. Учебно-исследовательское крыло Аркхема было пустынным и безмолвным. Но она прекрасно знала, что в глубине нескончаемых лабораторий трудится тот, кто был ей нужен.       Джонатан Крейн. Гениальный психиатр. Ученый с двумя докторскими степенями: по органической химии и в области психиатрии. И в свете последних событий немного поехавший на фоне воздействия собственного изобретения.       Полы белого халата колыхались в такт движению, развеваясь у стройных ног. Наконец девушка остановилась у необходимых дверей и застыла в нерешительности. Отвлекать доктора от работы было последним, что ей хотелось, она даже немного опасалась реакции. Будучи его ассистентом, она часто засиживалась допоздна, систематизируя рукописные исследования и занося данные в электронную справочную, в то время как сам ученый продолжал свои эксперименты. Казалось, что Джонатан Крейн жил в Аркхеме, став его призраком еще при жизни.       Глубоко вдохнув и заправив волнистые пряди за уши, она постучала в двойные двери. Ответа не последовало. Девушка хмыкнула. Мало кто стучался в лаборатории, помещение было действительно обширным, но ей, как подчиненной, приходилось мириться с некоторыми заскоками начальства. Он терпеть не мог несанкционированное вторжение в свои личные границы, а таковыми становилось любое пространство, где в данный момент времени находился доктор Крейн.       Может, снова слушает музыку в наушниках? И поэтому не откликается на стук.       Девушка нервно постучала носком туфли по плитке, раздумывая, как поступить далее. Одернув рукав халата и бросив быстрый сосредоточенный взгляд на наручные часы, она прикинула, сколько времени у нее осталось. Пятнадцать минут. Не так уж и много. Но и не мало.       Затаив дыхание, она вновь громко постучалась. Ожидание ответа было пустой тратой времени, поэтому она поднесла бейдж-пропуск к электронной панели с кнопками слева от дверей. На небольшом дисплее вспыхнула информация: «Сесилия Дрейман; отдел нейрофармакологических исследований; младший лаборант; уровень допуска — 4В». Затем окошко засветилось зеленым, и послышался легкий щелчок открываемого магнитного замка.       Внутри, как всегда, было прохладно. Вентиляция в лабораториях работала на полную мощность, заставляя Сесилию всякий раз зябко ежиться. Но именно в этом холодном и стерильном бункере предпочитал работать доктор Крейн, принципиально избегая затхлых кабинетов и душных залов.       Сказать, что он поменял свои привычки после происшествия, она не могла, так как была одной из многих, кто испытывал платонические чувства к хладнокровному Джонатану Крейну. И ей было все равно, где и как он предпочитает трудиться над своими проектами. Хоть в морге. Или в планетарии. Не задавая лишних вопросов, она послушно следовала за ним по пятам. Но такая загадочная отстраненность Крейна лишь усиливала ее интерес и распаляла любопытство.       Его прозрачный ледяной взгляд свел с ума не одну девушку, будь то обычная практикантка или обслуживающий персонал — тучная дама далеко за пятьдесят. Любая, стоило Крейну полоснуть по ней небрежным холодным безразличием, уже готова была поклоняться его сдержанности и отчужденности, как новому божеству на пантеоне.       Сесилия поправила стильные очки в широкой пластиковой оправе. Механическое движение, выражающее всю ее нервозность, сложно оставаться невозмутимо спокойной, размышляя о нем. Линзы были бутафорскими, ибо зрение у нее всегда было превосходным. Вот только давно, когда она была всего лишь практиканткой, в курилке подслушала разговор двух сотрудниц, обсуждающих, что доктор Крейн предпочитает девушек в очках и считает этот аксессуар безумно сексуальным. Он и сам носил очки, которые превращали его образ из безалаберного взъерошенного лаборанта в секс-символ всего исследовательского института Аркхема.       Тонкие пальцы вновь коснулись черной дужки. Глупо. Но что ей было делать? Сердце украли при первой встрече на вводной лекции по психиатрии: «Страх как единственная неподдельная эмоция». Читал ее никто иной, как бесподобный доктор Крейн.       Так же она отлично помнила, как кто-то из студентов решил приколоться и распустил слух, что главный фетиш Джонатана Крейна — блондинки. Стоит ли говорить, во что превратился весь научный кампус Аркхема? В нескончаемый парад оксидно-выбеленных соломенных цыплят, снующих туда-сюда по цокольному этажу мимо дверей лаборатории. Вот только Крейн на свои формулы смотрел с большим вожделением, чем на представительниц женского пола.       Сесилия грустно вздохнула. На нее он смотрел не иначе.       В тот раз она не поддалась коллективному безумию по перекраске волос, ограничившись лишь фальшивыми очками со стеклами без диоптрий. Ей нравилось, как они меняют ее лицо и взгляд, придавая более взрослый и строгий вид.       Медленно шагая по белоснежным плитам, мимо металлических столов и стеллажей с пробирками и колбами за прозрачными герметичными дверьми. Отделений, где занудно попискивали электронные измерительные приборы и компьютеры, сотни разнообразных датчиков и аналитических станций, а также мимо хранилища биологических образцов и реактивов, отрезанного от основной части лабораторий массивной толстой дверью с несколькими электронными замками и разными уровнями допуска. Она направлялась в одну из дальних секций, огороженных прозрачным оргстеклом высокой прочности, где обычно работал доктор Крейн.       В лаборатории всегда отсутствовали какие-либо запахи, лишь морозная и липкая свежесть, заползающая под шелковую рубашку. Приложив пропуск к панели замка, дверь бесшумно отъехала в сторону.       — Черно-зеленое пугало… цок-цок… Голова его не думала, а руки не двигались… цок-цок…       Сесилия удивленно вскинула темные брови, услышав невнятное бормотание. Завернув за металлический стеллаж с микроскопом и медицинской центрифугой, она увидела доктора, сидящего спиной ко входу. Сгорбившись над столом, он рьяно что-то записывал в большой блокнот. Вокруг него небрежными стопками возвышались исписанные листы, где-то жестоко перечеркнутые, некоторые обведены по несколько раз в одном месте. Джонатан мурлыкал себе под нос слова песенки, периодически звонко цокая языком в такт воображаемой мелодии.       — Доктор Крейн, сэр? — откашлявшись и сделав шаг в сторону приборов, она слегка наклонилась, пытаясь разглядеть профиль ученого.       — Черно-зеленое пугало печальнее меня… Но теперь и оно смирилось со своей судьбой… — мужчина размашистыми движениями руки выводил какие-то символы в блокноте, постукивая пальцами другой руки по столешнице. Он явно не замечал лаборантку, либо принципиально делал вид, что не замечает.       — Доктор Крейн? — прибавила громкости собственному голосу Сесилия, подходя совсем близко. Протяни руку — и сможешь коснуться напряженного плеча, обтянутого отглаженным белым халатом.       Джонатан резко вскинул голову и ледяным взглядом косо глянул на того, кто посмел так вероломно прервать его исследования. Сесилия невольно отступила назад, по спине пробежал холодок. Вполне обычная реакция на проницательный и глубокий взгляд доктора.       — Сирень? Разве я разрешал? — голубые глаза за линзами в металлической оправе бегло просканировали девушку от рыжих волнистых волос, убранных заколкой, до носков черных туфель и снова уперлись в записи.       — Сэр, — виновато опуская глаза, она тяжело сглотнула вязкую слюну. На выходных она встречалась с подругой в кафе и могла себе позволить немного парфюма. Сегодня четверг. Сесилия поразилась, как Крейн смог почувствовать ее духи. Еще одно дурацкое правило — никаких посторонних запахов в его лаборатории. — Я стучала несколько раз, и предположила…       — Что можешь вот так вторгаться в мою лабораторию? — бестактно перебил Крейн, выпрямляясь в кресле с поворотным сидением и вновь устремляя безразличный взгляд на девушку. — Не стоит делать предположений. Это заведомый проигрыш.       Сесилия лишь коротко закивала, опуская плечи. Знала же, что он будет недоволен. Внутри все сжалось. Ходили слухи, что он немного слетел с катушек. Точнее, очень много. И теперь занимался созданием какого-то очередного психотропного препарата для блокировки другого препарата, воздействию которого он подвергся и который полностью изменил его сознание.       Конечно, он принимал мощнейшие антидепрессанты и множество других веществ, худо-бедно помогающих вернуть способность продолжить свои эксперименты. Именно за этим ей приходилось следить ради собственной же безопасности.       — Так в чем дело? Ты пришла помолчать? — резко осведомился Крейн, сощурив свои немыслимые глаза, откидываясь на спинку и сводя пальцы на животе.       Сесилия почувствовала, как сбивается дыхание от одного лишь взгляда. Доктор был чертовски красив и безумно самоуверен. А ее это просто обескураживало, заставляя мысли в симпатичной рыжеволосой головке сворачивать совершенно не в ту сторону. Особенно, когда он вот так прожигал глазами цвета льда.       — Ох, что вы! Вовсе нет… Пришли новые пратик… партик… практиканты! — наконец-то выговорила она дрожащим голосом, чувствуя, как начинают гореть щеки. — Я подумала… что вы… быть может, захотите… нет… вы не могли бы провести для них лекцию? — совершенно рассеянно произнесла она, напрочь растеряв весь свой запал и закусив нижнюю губу от досады. Готовая принять любой отрицательный ответ.       Крейн молчал, испепеляя холодным равнодушием бедную Сесилию, пронизывая до глубины души, прекрасно зная, о чем она фантазирует одинокими ночами. Они всего лишь несколько раз пили кофе. Ничего особенного в этих встречах не было, так, рабочие моменты. Кто бы знал, что юному созданию этого будет вполне достаточно, чтобы записаться в ряды поклонниц Джонатана Крейна? Его недоступность и абсолютное спокойствие, словно магнит, притягивали тех, кто почему-то искал в нем некую недосягаемую загадку. Это раздражало.       — Я больше не читаю лекции, — отрезал Крейн и вернулся к записям. Яркий свет бликом отразился в стеклах очков.       — Вы… вы могли бы отнестись к этому как к своего рода эксперименту, — осторожно произнесла Сесилия, выгибая брови и сцепляя вспотевшие ладони за спиной. Она изо всех сил старалась сохранить спокойствие, надеясь, что такая формулировка заинтересует Крейна. Иначе, ей придется вести лекцию самой.       Так уж сложилось, что в столь поздний час в институте Аркхема уже не было профессоров, все разъехались по домам перед длинными выходными в честь какого-то очередного и нелепого празднества. Кроме Джонатана, конечно. Первокурсники приехали на заранее запланированную лекцию, вот только никто не сверился с производственным календарем, в котором значилось, что сегодня сокращенный рабочий день.       Рука с зажатой ручкой замерла на листе бумаги. Крейн чуть сощурил глаза, явно что-то обдумывая. Повернувшись к Сесилии, он снова оглядел ее, но теперь мягко улыбаясь.       Ох и лиса!       Произвольно дернув уголками губ, он остался довольным своей подчиненной. Хитра, красива, умна. Может, ему стоит еще раз позвать ее на кофе? Заслужила. Криво ухмыльнувшись, он потянулся к исписанным страницам блокнота, с мягким шелестом перелистывая в начало.       — Где они?       — В главной аудитории, — тут же отозвалась Сесилия и улыбнулась, с облегчением выдыхая. — Для них будет честью, если первую лекцию им проведет сам Джонатан Крейн, — воодушевленно затараторила девушка, поправляя очки.       — Ему было все равно… цок-цок… черно-зеленое… пугало…       — Простите, сэр?       Крейн раздраженно прикрыл глаза на секунду, словно успокаиваясь, а затем вскинул опасный и предупреждающий взгляд, говорящий куда больше слов. Лаборантка потупила взор, беспокойно теребя пуговицу халата.       В том, что она скорее унесет этот небольшой секрет с собой в могилу, чем хоть кому-то ляпнет, он был уверен на все сто. Песня, слова которой он напевал, была единственным мостиком между разумом и безумием, помогающим виртуозно балансировать на грани. Он знал, слышал, какие слухи о нем ходят по корпусам Аркхема, да и за его пределами.       Играть роль адекватного ученого-психиатра было не так-то сложно. Тем более он сам неоднократно придумывал новые и новые диагнозы преступникам, чтобы отправить их в лечебницу. Цепляться за настоящее помогала дурацкая песня Pink Floyd, которую он постоянно крутил на повторе в наушниках и в своей квартире во время редких визитов. И напевал, когда была необходимость о чем-то серьезно подумать. Сесилия становилась неоднократным свидетелем таких приступов «размышлений».       Лекция — как научный эксперимент?       Крейн коснулся пальцем кончика носа, решив, что это будет отличный шанс опробовать новый препарат.       Без проблем. Эту лекцию студенты будут помнить до конца жизни.       — Я согласен, — ладонь захлопнула блокнот и провела по плотной обложке несколько раз, разглаживая бумагу. — После выпьем кофе?       — Да! — слишком быстро ответила Сесилия, поднимая сияющие глаза. И слишком радостно.       Крейн обворожительно улыбнулся, заставив сердце девушки подскочить к горлу. Приподнявшись с кресла, он стянул халат с плеч и аккуратно повесил на спинку, предварительно достав из кармана металлическую автоматическую ручку. Сесилия заметила, с каким фанатичным блеском в глазах он глядел на предмет, а затем аккуратно спрятал в нагрудный карман темно-синего пиджака.

***

      — Это же сам Джонатан Крейн! Обалдеть!       — Говорят, что он свихнулся. И находится в Аркхеме, как пациент.       — А я слышала, что он горяч в постели, как бензиновая вспышка…       Сесилия в панике округлила глаза, впиваясь ногтями в собственные ладони и боясь представить, что сейчас будет. Липкие капельки пота медленно сползали по позвоночнику. В том, что доктор Крейн все прекрасно расслышал, она даже не сомневалась. Пальцы вновь взметнулись к виску, поправляя и так идеально сидящие очки. Почему-то именно сейчас Сесилия начала жалеть о своем решении пригласить его провести лекцию. Но тот казался расслабленным, меланхолично смотря сквозь студентов, рассевшихся по местам. Первые несколько рядов были заняты, несомненно, молоденькими девушками, кокетливо хлопающими ресницами. Они тихо перешептывались, цепляясь друг за дружку, и закидывали в Крейна весьма откровенные и недвусмысленные взгляды.       Заметив, как некоторые студентки незаметно расстегнули верхние пуговки на беленьких форменных рубашках, Сесилия недовольно нахмурилась. Пусть это не подействует на Крейна, ведь он всегда оставался невозмутим к подобным провокациям, но такой беспринципный и открыто пошлый подкат нервировал ее. Она то знала, потратив несколько лет на поиски подхода к Джонатану, а в итоге довольствовалась лишь парочкой стаканов кофе из автомата в коридоре.       И вот сейчас, замерев у стены недалеко от входа, она чувствовала, как внутри закипает раздражение. Из-за легкомысленного поведения практиканток и своей беспомощности перед ним.       Зал главной аудитории представлял собой просторное помещение с высокими окнами для естественного освещения. Парты и скамьи располагались полукруговыми рядами, которые поднимались вверх к стеллажам с учебной литературой. Он напоминал амфитеатр, в центре которого располагался массивный преподавательский стол на небольшом постаменте с тремя ступенями и масштабная грифельная доска. На верхнем ряду разместились немногочисленные представители сильного пола, не разделяющие похотливый интерес сокурсниц.       — О чем нам с вами поговорить? — едва голос заполнил пространство зала, хихикающая молодежь тут же заткнулась, обращая все свое внимание на Крейна. Вопрос был риторическим. Поэтому он без тени заинтересованности глядел на юных будущих докторов, на самом деле даже не надеясь на ответ. Присев одним бедром на преподавательский стол, беззаботно свесив ногу, Джонатан сложил пальцы домиком и являлся олицетворением спокойствия и равнодушия.       Сесилия, стараясь не стучать каблуками, на цыпочках прошла к ближайшей парте и уселась на скамью, не сводя с доктора пристального взгляда. Может, ее сомнения беспочвенны?       Выглядел он совершенно: темно-синий костюм оттенял искрящиеся голубые глаза за стеклами очков, гладкую, идеально выскобленную бледную кожу скул, черные, отросшие и от этого чуть вьющиеся волосы, аккуратно зачесанные назад. Белая рубашка без галстука с расстегнутой верхней пуговицей открывала напряженную длинную шею и красивый плавный контур кадыка.       Девушка невольно облизнула пересохшие губы на вдохе, как и добрая половина присутствующих студенток, нервно поправлявших распахнутые воротнички на косточках ключиц. Каждое беззаботное и легкое движение Крейна отражало его внутреннюю силу, дикую звериную мощь и власть, заставляя не сводить с себя восхищенных взглядов.       — Может, поговорим о вас, — внезапно рука с изящными длинными красными коготками взметнулась вверх, привлекая внимание. — Доктор Крейн? — промурлыкала девица с первого ряда и, опустив руку, медленно вытянула ее на парте, мягко сползая следом. — Вы женаты?       В зале послышались одобрительные смешки и тихие шепотки. Студентки многозначительно переглядывались, улыбались друг другу, явно получая удовольствие от своей игры. Некоторые кокетливо поправляли волосы, откидывая светлые пряди за спину. Взгляды, переполненные вызовом и дерзостью, неотрывно следили за ним, ожидая реакции.       Крейн, до этого с интересом рассматривавший потолок, переключил внимание на смелую студентку, рискнувшую задать вопрос. Он поправил очки и посмотрел на нее так, что даже Сесилия невольно заерзала и обхватила себя за локти, физически ощущая пробирающий до самых костей холод, как в лаборатории. Острый, немного нахальный взгляд, даже скучающий, полный колючего сосредоточения, оглядел девушку. Губы дрогнули в мягкой снисходительной улыбке, будто он устал от предсказуемости и глупости окружающих.       — Химические процессы в мозге, — как ни в чем не бывало начал лекцию Крейн, не меняя непринужденной позы. — Это похоже на самый грандиозный фейерверк на свете. Они искрятся, переливаются, обгоняя и мешая друг другу, как миллиарды потоков машин. Аналогов этой сложной в динамике и по структуре системе не существует во всем мире. Только здесь, — Крейн поднес кисть к своему лбу и постучал двумя пальцами. — Изучение химии мозга — самое ключевое направление в психиатрии. А изучение цепочек нейронов, механизмов нейромедиаторов, затрагивающих все жизненные процессы и первобытные инстинкты — мое амплуа. Абсолютная власть. Контроль. С помощью низших инстинктов и раздражителей. Страх. И сексуальное возбуждение.       Ропот голосов волнами прошелся по аудитории. Девушки, склонив головы в бок, что-то увлеченно обсуждали, периодически поглядывая на доктора. Будто не совсем понимая тему ознакомительной лекции.       За крайней партой Сесилия плотно сжала губы, тоже не понимая Джонатана. А тот, казалось, наоборот, был весьма доволен произведенным впечатлением.       Студенты были увлечены собственной дискуссией, демонстрируя банальное неуважение к лектору, и не могли заметить, как нервно подергивается уголок пухлых губ Крейна и глаза наливаются пугающей энергией. Лишь Сесилия видела эту перемену, от которой леденели пальцы.       Джонатан опустил ногу на пол и оттолкнулся от стола, сделав пару шагов по кафедре вдоль первого ряда, так и оставшись незамеченным.       — Если я сейчас нагну мисс Дрейман над этим преподавательским столом и жестко трахну ее прямо у вас на виду, что вы будете испытывать? — тишина воцарилась мгновенно, едва последние слова слетели с губ Крейна. Некоторые девушки так и застыли с открытыми ртами, широко распахнув глаза в удивлении, явно не ожидали такого откровенного разговора.       Оттопыренный указательный палец поочередно нацеливался на ошарашенных студентов. Крейн выглядел как самый настоящий безумец: глаза горели призрачным огнем, а ноздри раздувались не хуже, чем у зверя.       Поразительная метаморфоза.       Вздернув брови, и в недоумении моргнув, Сесилия решила, будто ослышалась. Конечно же, нет. Невольно заерзав на скамье, к своему стыду почувствовала, что ее возбудили слова Джонатана. Она была бы совсем не против, чтобы он исполнил то, о чем говорил. Это звучало так… грубо и неприемлемо, что ей захотелось воплотить фантазии в жизнь. Не зря же она несколько лет сохла по главному администратору Аркхема.       Аудитория десятками взволнованных глаз молча уставилась на Крейна, боясь пошевелиться. Было слышно, как за дверью работает поломоечная машина.       Крейн оскалился, довольный собой.       — Возбуждение, — бегло расстегнув пуговицы пиджака, упер руки в бока, демонстрируя кожаный ремень на поясе брюк. — Ваша лимбическая система готова сама трахнуть ваш гипоталамус, лишь бы увидеть, как я буду грязно сношаться с лаборанткой. О, мисс Дрейман не будет против, я вас уверяю, — Сесилия выпрямилась, ощущая волну мурашек по всему телу, но Крейн даже не взглянул в ее сторону. — Поэтому все гормональные синапсы будут дружно голосовать за это нелепое PWP перед вашими глазами. Без предыстории и последствий. Чистый звериный секс. И вам это понравится, будьте уверены. Некоторые из вас, возможно, успеют кончить.       Студенты ловили каждое его слово, впитывали эмоции, патокой растекающиеся по залу, бессознательно соглашаясь с Крейном. Он спустился с кафедры, подходя ближе к партам. Расслаблено и уверено.       — А если произойдет обмен телами? М? И ваш покорный слуга окажется в теле, хм, — в несколько размашистых, но плавных шагов он оказался у первого ряда и уперся ладонями в столешницу, нависая над красивой блондинкой с прямыми длинными волосами и глянцевыми губами. Та стушевалась и спрятала взгляд за пушистыми ресницами. — Как вас зовут, юная мисс? — Крейн нахально подмигнул девушке, от чего та зарделась, а Сесилия плотнее сжала челюсти.       — Стоун. Лори Стоун, — и, подняв взгляд, добавила с придыханием, — сэр.       Лукавая полуулыбка заиграла на губах Крейна. Он прекрасно знал, какое впечатление оказывает на женщин. Соседки, как по команде выпрямили спины, разворачивая корпус в сторону сексуального доктора.       — Так вот, если я окажусь в теле очаровательной мисс Стоун, — он резко повернулся к Сесилии, что она даже не успела стереть с лица ревнивое выражение, и указал на нее пальцем, — и трахну лаборантку, то у парней так скаканет тестостерон, а у большей половины девушек намокнут трусики, что любой, кто зайдет в зал позже, возбудится от одного лишь запаха, — прикрыв глаза в притворном наслаждении, он повел носом. — Почему? — повернувшись обратно к Лори, он придвинулся ближе, гипнотизируя холодным взглядом. Сокурсница по правую сторону шумно вздохнула и задержала дыхание, в то время как у Лори задрожали губы. — Потому что такой резкий переход от основной сюжетной линии просто подорвет ваш гипофиз одним только упоминанием однополой любви между двумя красотками, — с жаром зашептал Крейн. — Как сейчас модно говорить на молодежном сленге, — щелкнул пальцами в сторону студенток и обезоруживающе улыбнулся, заставив их переглянуться. — Фемслэш, кажется?       Лори облизнула губы, явно находясь именно в том состоянии, о котором только что говорил Крейн.       — Нейроны в вашем мозгу просто расплавятся от экстаза. Потому что это — отклонение, — вальяжно прошел несколько шагов спиной, поднялся по ступеням, раскидывая руки в стороны и охватывая взглядом всех и каждого присутствующего, включая Сесилию, которая неловко закинула ногу на ногу, и теперь покачивала туфлей. Крейн улыбнулся, уголком губ собирая на щеке морщинки. — Отклонение от основной сюжетной линии или от канона, если вам так будет угодно, дамы и господа, о котором вы все уже принялись воображать или который изначально был нам дан как константа. ООС. О таком я вас не предупреждал. Отсюда и реакция префронтальной коры лобных долей. Верно я говорю, мисс Дрейман?       Сесилия заерзала на скамье, чувствуя, что лишь от одного обжигающе-ледяного взгляда доктора Крейна готова растечься восковой лужей, а от елейного тона, которым он обратился к ней, ее префронтальная кора начала вытворять нечто невообразимое. Ее бросило в жар.       К ней устремились десятки пылких и вовсе недружелюбных взглядов. Нервно сглотнув, к своему ужасу поняла, что молоденькие практикантки смотрят на нее ни как на помощницу доктора, а как на соперницу. И по их лицам можно было догадаться, что они не испытывают даже толики симпатии или уважения к младшему научному сотруднику. Она — препятствие. Преграда, мешающая им залезть Джонатану в штаны. Переведя испуганный взгляд на доктора, она заметила нахальную улыбку и насмешливый огонек в голубых глазах. Он все знал. И спланировал это представление. Ладони вспотели, и Сесилия поспешила незаметно вытереть о халат. Неужели Крейн всерьез намеревается натравить на нее весь свой выводок долбанутых фанаток?       — Верно, доктор Крейн, — голос предательски дрогнул. Джонатан заметил и довольно хмыкнул, опуская голову. Черные волосы упали на лицо.       — Почему никто не записывает? — размеренно произнес он, медленно поднимая холодный взгляд, способный запустить цепочку витиеватых морозных узоров на высоких панорамных окнах аудитории. — Это же лекция! Больше вы такого не услышите.       Студенты, зависшие на миг, живо зашуршали конспектами, вытряхивая тетради и блокноты из сумок. Склонившись над партами, они спешно принялись записывать новые тезисы и слова Крейна.       — Я лишь воплощение ваших скрытых желаний и фантазий. Я говорю правду, ту, которую вы стыдливо прячете под кроватью или в ящике с нижним бельем. Насилие? Инцест? Ваша префронтальная кора возбуждается от одной только этой метки, — Крейн поднялся на кафедру и обогнул стол, прошел к огромной доске и написал мелом «18+», а затем заключил в жирный круг. — Гормональная система буквально начинает орать и выплескивать адреналин, подстегивая возбуждение и желание поглощать контент такого содержания и далее. И вы не можете это контролировать. Ибо это — автоматическая физиологическая реакция организма, — Крейн невозмутимо махнул рукой в воздухе. — Как банальный приступ тошноты и рвотного рефлекса при AU содержимом в тексте, если оно не было указано заранее.       Если в первый раз, услышав странные выражения и обороты в речи Джонатана, Сесилия не придала особого значения, то сейчас, вновь не совсем поняв мужчину, она нахмурила брови и сложила руки на груди. Незаметно оглядев присутствующих, заметила неловкие косые взгляды непонимания. Одна студентка наклонилась к подруге, спрашивая, о чем сейчас сказал доктор, а та лишь пожала плечами и округлила глаза.       Это плохо. Джонатана явно начинает нести не туда. Сесилия бесшумно поднялась и оправила юбку. По стеночке, медленно, направилась к преподавательскому столу, стараясь привлекать как можно меньше внимания.       — Социальное стигматизирование. Вот причина того, что вытворяет с вами ваш гипофиз. И у меня для вас новость, — он оскалился, обнажив ровный ряд зубов, — вы больны. Психически нездоровы. И вам действительно здесь, — оба указательных пальца опустились вниз, указывая на деревянный пол, — самое место. В Аркхеме.       Негромко кашлянув, Сесилия остановилась около Крейна, тот мило улыбнулся, заметив девушку, и приблизился почти вплотную. Слишком близко. Сердце поменялось с желудком местами. Сесилия глубоко вдохнула, чувствуя накатывающее оцепенение и исходящую от его тела энергию. Судорожно сглотнув, она намеревалась отступить, но Джонатан не позволил. Пальцы обвились вокруг руки чуть выше локтя, галантно придерживая, тем самым исключая возможность увеличить дистанцию между ними.       — Извините, что прерываю, — девушка повернулась спиной к аудитории и зашептала, почти касаясь носом мягкой ткани на плече. От него еле уловимо пахло льдом. Мысли начинали путаться, перепрыгивая через друг друга. Все ее внимание сосредоточилось на пальцах, прожигающих халат и шелковую блузу насквозь. — Доктор Крейн, вы не забыли принять лекарство? — выдавила из себя Сесилия, но ее обворожительная, слегка дерганная улыбка никак не вязалась с широко распахнутыми небесно-голубыми глазами. Крейн вежливо выслушал, чуть улыбаясь собственным мыслям. — Вы же не забыли? — Сесилия подняла взволнованный и серьезный взгляд, а Джонатан лишь коротко и хитро глянул в ответ, сильнее сжал ее руку и резко выпустил, переключая внимание на студентов и делая несколько шагов вперед, оставляя лаборантку с колотящимся сердцем сердито сжимать ладони в кулаки.       — Ваша гамма-аминномасляная кислота дает полнейший зеленый свет миллионам нейронов под сокрушительным воздействием селфхармового поведения, — размеренно продолжил Крейн, раскидывая руки в стороны. — Эндорфин — это ваша Мэри Сью. И если эта сволочь чего-то хочет, то вы непременно ему это предоставите. Ублаженный эндорфин — залог спокойствия остальных гормональных цепочек. Запомните, он эгоист среди гормонов. И самый ненасытный.       Сделав небольшую паузу, он вновь обвел взглядом весь зал, а затем резко развернулся и в один шаг оказался рядом с растерявшейся Сесилией. Не успев сообразить, что происходит, она почувствовала, как сильная ладонь сжала горло. Крейн дернул на себя, поворачивая оторопевшую девушку лицом к аудитории, прижимаясь всем телом сзади. Вторая рука перехватила ее поперек живота, не давая возможности даже на малейший маневр.       — Джонатан! — истерично вскрикнула Сесилия, пытаясь повернуть голову, но ладонь лишь сильнее сжала тонкую шею, блокируя пальцами основание нижней челюсти. Она могла смотреть только вперед, на подскочивших в испуге студентов.       — Тихо, тихо, — с жаром зашептал Крейн в самое ухо, проводя носом по линии роста волос на ее виске, задевая черный пластик оправы. Невольно зажмурившись и часто задышав, она попыталась отстраниться. — Черно-зеленое пугало, ему было все равно… цок-цок… — еле слышно бормотал он, заставляя волну мурашек путешествовать по рукам и ногам Сесилии.       — Джон… — очередная слабая попытка вразумить.       Студенты замерли с раскрытыми ртами, не ожидая, что на первой лекции приступят к непосредственной практике.       Широкая ладонь, лежащая на животе перепуганной лаборантки, чуть сместилась, и рука сильнее вжала тело. Крейн дотянулся до левого кармана пиджака и принялся что-то искать. Сесилия охнула.       — И так, дети, после того, как мы активировали вашу симпатическую нервную систему, у вас есть выбор: бороться или бежать. Насладиться видом насилия — или прекратить это безумие.       Он выудил из кармана металлическую автоматическую ручку. Сесилия занервничала сильнее, в голубых глазах появился неподдельный страх. За последнее время она привыкла к экстравагантному поведению Джонатана, списывая его дурости на побочки от препаратов, но то, что он вытворял сейчас, лишь внушало мысль о его истинном сумасшествии. Из гениального психиатра он превратился в опасного пациента.       Крейн провел металлом по щеке Сесилии. Чувствуя холодное касание кожей, она зажмурилась, но была не в силах что-либо сделать. Грудь часто вздымалась от рваного сбитого дыхания. Ожидать поддержки от аудитории не имело смысла. Она сама видела, с какой ненавистью и завистью на нее смотрела вся женская часть. Крейн привел их к этому состоянию, виртуозно манипулируя сознанием. Они не остановят его, наоборот, станут подбадривать и поощрять. Сесилия обреченно всхлипнула.       — Ну-ну, милая, — Крейн наклонился к ее лицу и демонстративно слизал одинокую слезу, затуманив дыханием линзы. Студенты завозились, переминаясь на сиденьях, явно недовольные происходящим. Сесилия мученически прикрыла глаза и растянула дрожащие губы, даже не обратив внимания на ласковое обращение. — Не стоит плакать. Их, — он кивнул в сторону будущих ученых-врачей, — опьяняет твоя беспомощность. Еще немного, и они разорвут тебя голыми руками, как самое обычное зверье, — пальцы сильнее вжались в гортань. Сесилия издала испуганный хрип, полный боли, и схватилась руками за предплечье доктора, впивая короткие ногти в дорогую кашемировую ткань.       — Что с ней сделать? — громко спросил Крейн, обращаясь к присутствующим, вертя дорогую серебряную ручку между пальцев. — Вонзить в глаз? — острый кончик уперся в мягкую часть глазницы под оправой очков. Студенты принялись робко перешептываться. — Или, — Крейн невесомо провел по выпирающей ключице в вороте бледно-лиловой блузы, — вскрыть яремную вену?       От голоса ледяного, заставляющего коленки подкашиваться, а сердце неистово колотиться в ребра, Сесилия боялась пошевелиться. Крейн сжимал шею, давя на грудную клетку и вжимаясь пахом ей в поясницу. Никак не выскользнуть из захвата. Но больше всего пугали блестящие хищные глаза студентов напротив, жадно наблюдавших за деяниями доктора-психопата.       — В живот! Воткните в живот! — с места подскочила та самая блондинка Лори, полыхающим взглядом смотря на лаборантку, замершую в ожидании расправы.       Крейн очаровательно улыбнулся и стал медленно спускаться пальцами по шелковой ткани, нарочно задевая маленькие пуговицы.       — А вот и первая картизольная гиперфиксация на насилии. Вы молодец, мисс Стоун. Я верил в вас.       Мужская широкая ладонь развела полы халата в стороны. Пальцы подцепили края рубашки и высвободили из-за пояса черной юбки, демонстрируя практикантам плоский живот и зеленый камушек пирсинга в аккуратном пупке. Мышцы поджались, когда Крейн нежно провел холодным предметом по бледной гладкой коже. Сесилия шумно втянула носом воздух.       Аудитория зашумела еще громче.       — Нет! Сначала разденьте ее!       Юношеский голос, чуть надломленный от возбуждения, прозвучал с дальнего ряда, где укрылась мужская часть группы.       — Джонатан… — проскулила девушка, сжимая колени. — Пожалуйста…       — Я не могу, Лия, — он наклонился к ней, ловя перепуганный влажный взгляд, — ты сама предложила отнестись к этому, как к эксперименту, помнишь? Они лишь моя контрольная группа, — Крейн указал на перевозбужденных студентов ручкой. — Так что будь умницей, не сопротивляйся, — он видел, как расширились ее глаза. Поняла. Что сама это все устроила.       Пальцы ловко собрали ткань юбки в гармошку на правом бедре, оголив бежевую кружевную полоску чулка. На секунду Сесилии показалось, что Крейн замер, нежно поглаживая кожу через прозрачную ткань. Затем ладонь забралась выше, по-хозяйски полностью накрывая женскую промежность. Девушка отпрянула, почувствовав горячую ладонь сквозь тонкое белье. А после, наоборот, вильнула бедрами вперед, стыдливо жмурясь и хватая воздух раскрытым ртом.       Джонатан хрипло рассмеялся, упиваясь властью над женским телом и мозгами. Он провел пальцами взад-вперед, упирая холодный наконечник в возбужденный клитор.       — Ответьте мне, дети, какой гормон управляет нашей подопытной? — ладонь отпустила шею, переместившись на плечи.       Сесилия глубоко вдохнула, но не посмела вырываться. Подопытная крыса — вот кто она. Чувствуя, как пальцы Крейна поглаживают ее внизу, девушка не смогла сдержать приглушенного полустона, прикусывая нижнюю губу. Сколько раз она воображала себе этот миг, лежа в одиночестве на холодных простынях?       — Окситоцин… — выдохнула Лия, откидывая голову на плечо Крейна, рассыпая волосы огненными брызгами по темной ткани пиджака. На щеках алел жгучий румянец, приоткрытые губы предательски дрожали от частого сбивчивого дыхания. — Джон, прошу… — ослепленная накатывающим желанием, ей уже было не стыдно умолять его не останавливаться.       — Мисс Дрейман куда умнее целого курса, — недовольно пробормотал Крейн, быстро расстегивая оставшиеся пуговицы на блузке, спуская ткань с плеча и являя на всеобщий обзор небольшую грудь в нежно-розовом кружеве бюстгальтера. Ладонь забралась под ажурную пену и крепко сжала мягкую округлость. Сесилия задрожала и потерлась носом о шею Крейна, утопая в ледяном аромате, кружащем ее голову. — Непослушная. Надоедливая. Всезнайка, — каждое обрывистое слово сопровождалось грубым движением пальцев внизу, заставляя девушку томно вскрикивать и буквально задыхаться от подступающей волны наслаждения.       Он никогда не был настолько близко, так рядом. Не соображая, что вытворяет, Сесилия принялась целовать и касаться языком кожи, обводя кадык, и влажно причмокивать. Плевать. Это было необходимо.       Часть аудитории гневно шипела от происходящего, другая же, наоборот, жадно поглощала влажными замасленными глазами с расширенными зрачками, облизывая губы. Парни наверху притихли, открыв рты в шоке.       Крейну это и было нужно. Затуманенный похотью разум. Неспособный здраво обдумывать собственные действия. Податливая Сесилия в его руках стала символом освобождения самых сокровенных фантазий и желаний. И он стремился заполучить их всех до одной. Чувствуя ее мелкую дрожь, Крейн перестал доводить девушку до исступления. Он убрал руку, но даже не подумал одернуть юбку. Наоборот. Вид возбужденной красивой лаборантки в перекошенной и небрежно задранной одежде должен подхлестнуть скрытые желания испытуемых.       — Прости, крошка, — шепнул на ухо и мазнул губами по горячей щеке, заранее зная, что она не слышит и не понимает. Все еще сжимая женское тело за плечи, он обратился к заведенным практикантам. — И как наказать мисс Дрейман?       Ответ последовал незамедлительно.       — Придушите ее!       Первый пошел.       Злорадству Крейна не было предела.       — Дофамин в ваших воспаленных извилинах кишит разнообразными кинками на унижение! — громко произнес Крейн, медленно поднимаясь ладонью с зажатой ручкой по дрожащему животу Сесилии к груди. Влажные пальцы оставляли следы на коже, Сесилия выгибалась навстречу, ловя специфические ласки, как измученный жаждой путник в пустыне ловит капли дождя. — Говорите дальше! Что еще?       — Трахните ее сзади!              — Грубо! Оскорбляйте ее!       Студенты перекрикивали друг друга, повскакивали с мест, яростно жестикулируя и срываясь. В ход пошли красочные словечки и угрозы.       Крейн загадочно улыбался, с почти садистским наслаждением наблюдая за всем этим хаосом. Прекрасный эксперимент. Потрясающий. Надо отдать должное Сесилии, она придумала, как его развлечь. Хорошая девочка. Он переместил ладонь на заплаканное лицо, зажимая рот и нос. В панике дернувшись, она затрясла головой и попыталась увернуться.       Джонатан поднял металлическую ручку вперед и щелкнул кнопкой выдвижения стержня, но вместо этого из корпуса клубами повалил розоватый дым, вмиг заволакивая все пространство.       — Развлекайтесь, мои безмозглые крыски, — елейным голосом проговорил Крейн и устремился к выходу, утаскивая сопротивляющуюся и брыкающуюся лаборантку.       Широкий каблук зацепился за ступеньку, и туфля соскочила с ноги, сиротливо оставшись лежать на деревянном покрытии.       Обезумевшие студенты с криками набрасывались друг на друга, путая пальцы в волосах, раздирая одежду и кожу. Казалось, никто и не заметил, как доктор и его ассистентка покинули аудиторию.       Едва за их спинами закрылась дверь, Джонатан тут же убрал ладонь от лица Сесилии, позволяя той глубоко вдохнуть. Она закашлялась и осела на колени, упираясь ладонями в холодную плитку. Крейн коротко оценил ее состояние как нормально-адекватное и вернулся к дверям. Раздался щелчок магнитного замка и громкий писк блокировки электроники.       — Теперь вы вдоволь насладитесь своими фантазиями, — изрек мужчина и несколько раз цокнул языком. Хлопнув ладонями по окрашенному металлу, он обернулся на судорожные всхлипы.       Сесилия сидела на полу, сотрясалась всем телом, пытаясь одновременно вытирать слезы и сжимать края рубашки, прикрывая грудь. Волосы растрепались и прядями спадали на дрожащие плечи. Черная юбка все также оставалась задранной до живота.       Красивая и податливая девочка. Страх и возбуждение. Крейн облизнул губы, наслаждаясь зрелищем.       — Лия, ты просто умница. Я говорил тебе? — мягко произнес он, зачесывая темные волосы и поправляя полы пиджака.       Девушка всхлипнула и отрицательно помотала головой.       — Умница, — он невесомо погладил рыжие волосы, а затем протянул руку. — Пойдем, приведем тебя в порядок. — Сесилия подняла заплаканное лицо с широко раскрытыми голубыми глазами, наполненными слезами и глубоко засевшим страхом. — Тебе необходимо выпить что-то покрепче кофе.