Эхо чужой боли.

Тьма была абсолютной, плотной, как застывшая смола. Ли Чон Сан не помнил, как ударился о дно шахты лифта. Последнее, что сохранило сознание — это нестерпимый жар взрыва, рев огня и безумный оскал Гви Нама, прижимающего его к себе, словно в последнем, смертельном объятии. Они должны были сгореть. Испариться. Чон Сан резко открыл глаза. Легкие обожгло строительной пылью и гарью. Он попытался вдохнуть, но грудную клетку сдавило, будто на ней лежал бетонный блок. Тук. Тук-тук. Звук был странным. Слишком громким для его собственного сердца. Чон Сан дернулся, пытаясь пошевелиться, и тут же вскрикнул. Боль в левом плече — там, где Гви Нам вырвал кусок плоти — вспыхнула с новой силой. Но странно: вместе с плечом невыносимо заныл левый глаз. Тот самый, который он выбил Гви Наму еще в библиотеке. — Черт... — прохрипел Чон Сан, кашляя кровью на серый бетон. В паре метров от него, в груде искореженного металла и обгоревшей ткани, что-то зашевелилось. Чон Сан замер, перестав дышать. Из темноты донесся низкий, гортанный рык, от которого по спине пробежал ледяной холод. — Ты... всё еще... здесь... — голос Гви Нама был похож на хруст битого стекла. Чон Сан почувствовал, как его собственное сердце пустилось вскачь, но одновременно с этим он ощутил странный прилив... чужого торжества? Это было похоже на ледяную воду, вылитую за шиворот. Гви Нам еще не поднялся, но Чон Сан уже знал, что тот чувствует: ослепляющую ярость и жгучий, почти животный голод. Гви Нам медленно выпрямился. Его кожа была покрыта слоем пепла, одежда превратилась в обгоревшие лохмотья, а пустая глазница выглядела черным провалом на бледном лице. Он тряхнул головой, и в этот момент Чон Сан схватился за виски. Его голову пронзила острая вспышка чужой мигрени. — Перестань! — выдохнул Чон Сан, сжимая голову руками. — Прекрати это делать! Гви Нам замер, щуря единственный уцелевший глаз. Он тяжело дышал, и Чон Сан видел, как его грудная клетка вздымается в такт тому самому звуку, который он слышал в своей голове. — Что ты сказал, мелкий ублюдок? — Гви Нам сделал шаг вперед, припадая на левую ногу. Чон Сан тут же почувствовал резкую, дергающую боль в своем колене. Он споткнулся и упал на одно сустав, хотя его собственные ноги были целы. — Твоя нога... — прошептал Чон Сан, глядя на Гви Нама снизу вверх. — Я чувствую твою ногу. И твой глаз. И то, как ты хочешь меня сейчас придушить. Гви Нам остановился. Его лицо исказилось в гримасе недоверия. Он посмотрел на свою руку, потом на Чон Сана. Медленно, почти лениво, Гви Нам сжал кулак со всей силы, вонзая ногти в ладонь до крови. Чон Сан вскрикнул и разжал свою ладонь, по которой пробежала судорога боли, хотя на его коже не было ни царапины. — Ого... — Гви Нам растянул губы в жутком оскале. Его единственный глаз расширился от осознания. — Значит, ты теперь не просто кусок мяса, Чон Сан-а. Ты теперь — часть меня. Он сделал еще шаг, наслаждаясь тем, как Чон Сан вздрагивает от каждого его движения. Вирус, который должен был превратить их в бездумных зомби, сотворил нечто иное. В эпицентре взрыва их биологические поля, подстегнутые мутацией, сплелись в один узел. — Не подходи, — Чон Сан выставил руку вперед, пытаясь подняться. — Если ты убьешь меня, ты не знаешь, что случится с тобой. Посмотри на нас. Мы оба едва дышим. — Я чувствую твой страх, — Гви Нам принюхался, словно пес. — Он вкусный. Но в нем есть еще что-то... Ты боишься не только за себя, да? Ты думаешь о той девчонке? Об Он Чо? Стоило Гви Наму произнести это имя с издевкой, как Чон Сана захлестнула волна ярости. И Гви Нам тут же отшатнулся, схватившись за грудь. — С-сука... — прошипел Гви Нам. — Твое сердце... оно чуть не выскочило у меня из груди. Хватит о ней думать. Они стояли в узком пространстве шахты, два врага, связанные невидимой, пульсирующей нитью. Сверху, сквозь завалы, доносился гул вертолетов и отдаленные крики зомби, выживших после бомбардировки. — Мы в ловушке, — сказал Чон Сан, стараясь выровнять дыхание, чтобы унять пульсацию в голове Гви Нама. — Сверху всё горит. Если мы не выберемся вместе, мы здесь просто сгнием. Или военные спустятся и добьют нас. Гви Нам сплюнул кровь и посмотрел наверх, где в проломе виднелось серое, затянутое дымом небо Хёсана. — "Вместе"? — он выделил это слово, словно оно было ядовитым. — Ты думаешь, я буду тебе помогать? — Ты будешь помогать себе, — отрезал Чон Сан. — Потому что если я упаду в обморок от истощения, ты свалишься рядом. Я чувствую твой голод, Гви Нам. Если ты сейчас набросишься на меня, ты сойдешь с ума от собственной боли, когда будешь меня грызть. Гви Нам зарычал, ударив по искореженной двери лифта. Грохот отозвался звоном в ушах Чон Сана. — Ладно, — Гви Нам обернулся, и его взгляд стал холодным и расчетливым. — Мы выберемся. Но не надейся, что это что-то меняет. Как только я найду способ разорвать эту связь... я вырву твой второй глаз собственными зубами. — Попробуй, — выдохнул Чон Сан, хотя его трясло. Они начали карабкаться вверх по тросам и выступам шахты. Это было похоже на сюрреалистичный танец: когда Чон Сан оступался, Гви Нам инстинктивно подхватывал его, потому что его собственное тело отзывалось фантомным падением. Когда Гви Нам срывался на ругань, Чон Сан заставлял себя думать о чем-то спокойном, чтобы унять дрожь в руках противника. Они вышли из школы, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая руины города в кроваво-красный цвет. Вокруг царила мертвая тишина, прерываемая лишь далеким воем. Но стоило им сделать первый шаг по выжженной земле, как оба одновременно рухнули на колени. В нескольких метрах от них из-за угла разрушенного спортзала вышли военные в химзащите. Десятки тепловизоров и стволов были направлены прямо на них. — Цели обнаружены, — раздалось из динамика. — Два объекта в школьной форме. Внешние признаки мутации. Огонь на поражение? Чон Сан почувствовал, как сердце Гви Нама забилось в его горле. Дикий, первобытный ужас и готовность убивать. — Нет... — прошептал Чон Сан, сжимая руку Гви Нама. — Не нужно Гви Нам не умел отступать. В его мире существовало только "бей" или "беги", и сейчас всё его нутро, пропитанное вирусом, требовало броситься на людей в химкостюмах и вскрыть им глотки. Чон Сан почувствовал это — резкий, металлический привкус адреналина на языке. Его собственные мышцы непроизвольно напряглись, готовясь к прыжку, который он не собирался совершать. — Стой! — Чон Сан вцепился в плечо Гви Нама, и тот дернулся, словно от удара током. — У них тепловизоры. И пушки. Если дернешься — из нас сделают решето раньше, чем ты сделаешь шаг. — Пусти, — прорычал Гви Нам. Чон Сан ощутил, как по его собственному позвоночнику пробежала волна чужого холода. — Я их не боюсь. — А я боюсь! — выкрикнул Чон Сан, и эта честная, голая эмоция ударила Гви Нама по нервам сильнее, чем любой удар. Гви Нам поморщился. Страх Чон Сана был липким и тошнотворным, он мешал дышать. Это было похоже на помехи в радиоэфире — сквозь них Гви Нам не мог сосредоточиться на своей ярости. — Огонь! — скомандовал голос из рации военных. Первая пуля зацепила плечо Гви Нама. Чон Сан охнул и упал, схватившись за своё, целое плечо. Боль была такой реальной, что он физически почувствовал, как по коже течет что-то теплое, хотя куртка была сухой. — В сторону! — Гви Нам, почти не заметив ранения, схватил Чон Сана за шкирку и буквально швырнул его за бетонный остов перевернутого грузовика. Они тяжело рухнули в пыль. Пули забарабанили по металлу, выбивая искры. Гви Нам тяжело дышал, его единственный глаз лихорадочно метался. — Слушай меня внимательно, — Чон Сан прижал ладонь к груди, стараясь замедлить пульс. Он понимал: если его сердце будет колотиться так сильно, Гви Нам не сможет целиться. — Я вижу их через отражение в боковом стекле. Их трое слева, двое заходят с фланга. Если ты выскочишь сейчас — они тебя срежут. — И что ты предлагаешь, гений? — Гви Нам сплюнул темный сгусток. — Я отвлеку их. Я побегу в сторону спортзала. Они подумают, что я один. А ты... — Чон Сан замялся, глядя в безумный глаз врага. — Ты должен будешь их убрать. Быстро. Сзади. Гви Нам хмыкнул. Ему нравился этот план, потому что он подразумевал убийство. Но была проблема. — Если они в тебя попадут, я загнусь от боли прямо там, в кустах, — Гви Нам схватил Чон Сана за воротник, притягивая к себе. — Если запнешься и упадешь, я сам тебя добью. — У нас нет выбора. Почувствуй... — Чон Сан закрыл глаза, концентрируясь. — Почувствуй, где они. Не ушами. Просто... почувствуй. Это было странное упражнение. Гви Нам зарычал от раздражения, но на секунду замер. Через связь с Чон Саном его восприятие расширилось. Он почувствовал холодный расчет в голове парня, его сфокусированность. И вдруг — словно вспышка на радаре — он "увидел" солдат. Не глазами, а через то, как их присутствие давило на сознание Чон Сана. — Пошел! — скомандовал Чон Сан. Он сорвался с места, петляя между обломками. Солдаты тут же переключили огонь на него. Чон Сан бежал, чувствуя каждую пулю, пролетающую мимо, как личный вызов. Но самое удивительное было не это. Он чувствовал, как Гви Нам движется за их спинами. Это было похоже на тень — бесшумный, смертоносный сгусток ярости. В какой-то момент Чон Сан споткнулся. Страх накрыл его с головой, и в ту же секунду он почувствовал мощный импульс уверенности, пришедший со стороны. "Беги, придурок!" — ударило в мозг коротким приказом. Гви Нам напал сверху. Первый солдат даже не успел вскрикнуть, когда когтистые пальцы сомкнулись на его горле. Чон Сан зажмурился, когда его сознание обожгло чужим, диким восторгом. Он чувствовал, как Гви Нам ломает кости, как его зубы впиваются в мягкую ткань. Чон Сана вырвало прямо на ходу. Чужой голод смешался с его собственной брезгливостью, создавая невыносимый коктейль. — Перестань... не ешь его! — закричал он внутри себя. Гви Нам замер над телом второго солдата, тяжело дыша. Его руки были в крови. Он почувствовал отвращение Чон Сана, и это подействовало как ушат холодной воды. Голод притупился, сменившись раздражением. — Твое нытье... — Гви Нам обернулся к Чон Сану, который стоял поодаль, вытирая рот. — Оно портит весь аппетит. Оставшиеся солдаты открыли огонь, но Гви Нам уже был вне зоны их досягаемости. Он двигался с неестественной скоростью, подпитываемый не только своей силой, но и тем адреналином, который Чон Сан невольно "поставлял" ему через связь. Через минуту всё было кончено. Тишина на школьном дворе стала еще более зловещей. Гви Нам стоял среди тел, его плечи подрагивали. Он посмотрел на свои руки, потом на Чон Сана. — Мы их убили, — прошептал Чон Сан. В его голове роились мысли о морали, о том, что это были люди, чьи-то сыновья. — Я их убил, — поправил Гви Нам, подходя ближе. — А ты просто смотрел. Но знаешь, что странно? Когда я сворачивал шею последнему... я чувствовал, как ты этого хотел. Глубоко внутри, Чон Сан-а. Ты хотел, чтобы они сдохли, потому что они мешали тебе жить. — Это неправда, — Чон Сан отступил назад, но Гви Нам видел, как дрожат его руки. — Вирус не лжет, — Гви Нам подошел вплотную, и Чон Сан почувствовал, как в его собственной груди разливается странное, теплое удовлетворение. — Мы теперь одна команда. Самая жуткая команда в этом дохлом городе. Гви Нам внезапно схватился за бок. Чон Сан тут же почувствовал резкую резь в области печени. — Что... что это? — Чон Сан побледнел. — Кажется, — Гви Нам опустил взгляд на свой бок, где торчал обломок арматуры, на который он напоролся в пылу драки, — один из нас только что серьезно пострадал. Чон Сан посмотрел на свой бок — там было чисто. Но боль была такой сильной, что он начал терять сознание. Гви Нам, видя, что парень оседает на землю, выругался и подхватил его. — Эй! Не смей отключаться! — Гви Нам затряс его за плечи. — Если ты вырубишься, я потеряю сознание посреди этой свалки! Слышишь? Смотри на меня! Чон Сан открыл глаза, видя перед собой лицо своего худшего врага, который сейчас выглядел почти напуганным. Не за Чон Сана, конечно. За себя. Но в этом странном мире разницы уже не было. Боль в боку была пульсирующей, горячей и абсолютно осязаемой. Чон Сан чувствовал, как с каждым вздохом его собственное тело имитирует ранение Гви Нама: мышцы сводило судорогой, а в глазах темнело. — Брось... — выдавил Чон Сан, когда Гви Нам потащил его в сторону заброшенного магазина через дорогу от школы. — Оставь меня здесь. — Заткнись, — рыкнул Гви Нам. Он тяжело дышал, и Чон Сан чувствовал, как в легких врага хрипит кровь. — Если ты сдохнешь от болевого шока, моё сердце тоже может остановиться. Ты — мой балласт, Чон Сан-а, и я не дам тебе утонуть, пока сам не найду берег. Гви Нам буквально выбил дверь магазина и ввалился внутрь, волоча Чон Сана за собой. Внутри пахло затхлостью и разлитой химией. Полумрак подсобки стал их временным убежищем. Гви Нам грубо усадил парня на пол, а сам рухнул рядом, прислонившись спиной к стеллажу. Он рывком задрал свою окровавленную майку. Обломок арматуры пробил мягкие ткани, чудом не задев важные органы, но рана выглядела жутко — черная кровь намби медленно сочилась на бетон. Чон Сан невольно задрал свою куртку. Кожа была чистой, но он чувствовал каждое движение Гви Нама, словно это его собственную плоть разрывал металл. — Вытаскивай, — бросил Гви Нам, перехватывая руку Чон Сана. — Что?! Нет, я не могу... — Либо ты вытащишь это сейчас, либо мы оба сгнием от инфекции через два дня. Если, конечно, регенерация не поможет. Я не могу сам, руки дрожат. Давай! — Гви Нам схватил руку Чон Сана и принудительно положил её на островатый конец арматуры. Их пальцы соприкоснулись. В этот момент связь вспыхнула с такой силой, что Чон Сан увидел фрагменты прошлого Гви Нама: страх перед школьными авторитетами, желание власти, чтобы больше никогда не быть слабым, и тупую, ноющую пустоту внутри. Это было так жалко и одновременно страшно, что Чон Сан на секунду замер. — Хватит копаться в моей голове! — Гви Нам ударил его по руке, и оба одновременно вскрикнули от резкой боли. — Просто тяни! Чон Сан зажмурился. Он приложил усилие. Скрежет металла о кость отозвался в его собственном теле невыносимой симфонией. Гви Нам скорчился, отворачивая голову. Когда кусок железа наконец упал на пол, Чон Сан обессиленно повалился на бок. Несколько минут они просто лежали, слушая, как синхронно затихает их пульс. — Почему ты не стал обычным зомби? — тихо спросил Чон Сан, глядя в потолок. — Почему мы такие? — Потому что мир — дерьмо, — Гви Нам вытирал кровь грязной тряпкой. — Вирус берет то, что у тебя внутри. Ты хотел выжить ради своих друзей. Я хотел выжить, чтобы убить тебя. Наши желания были слишком сильными, чтобы позволить мозгу расплавиться. Гви Нам замолчал, а потом вдруг напрягся. Его единственный глаз замер, уставившись в сторону двери. — Черт... их много. Чон Сан не слышал ничего, кроме шума ветра. Но он почувствовал, как сознание Гви Нама внезапно "засорилось" белым шумом. Это был коллективный голос орды — тысячи голодных импульсов, которые Гви Нам, как хищник, улавливал на расстоянии. — Они идут сюда? — прошептал Чон Сан. — Нет, они... они ищут что-то другое. Шумят в квартале отсюда. Но их там сотни. Чон Сан вдруг понял. Если Гви Нам слышит зомби, а Чон Сан чувствует Гви Нама... значит, он может использовать это как локатор. — Гви Нам, сосредоточься, — Чон Сан сел, превозмогая слабость. — Не пытайся их игнорировать. Наоборот. Впусти их шум в себя. Я попробую разобрать, где чисто. — Ты с ума сошел? Если я их впущу, я могу потерять контроль! — Гви Нам оскалился, его зрачок начал расширяться, поглощая радужку. — Я удержу тебя. Я буду твоим якорем. Помнишь, как мой страх мешал тебе? Теперь используй мою уверенность. Чон Сан потянулся и положил руку на лоб Гви Нама. Тот хотел оттолкнуть его, но почувствовал странное тепло. Чон Сан начал медленно, глубоко дышать, навязывая свой ритм Гви Наму через связь. Гви Нам закрыл глаз. Шум в его голове из хаотичного воя начал превращаться в карту. Он "видел" пульсирующие красные точки на соседних улицах. — Справа... пусто, — прохрипел Гви Нам. — Улица Чхонса... там затор из машин, они застряли. Мы можем пройти через крыши складов. Зажмурившись, продолжил тот. — Зачем идти обходами? Эти твари все равно ничего нам не сделают. — Мы можем выбраться из города. Не как монстры, а как люди. Гви Нам открыл глаз и посмотрел на руку Чон Сана, которая всё еще лежала на его лбу. В его взгляде на мгновение промелькнуло нечто, похожее на уважение, но он тут же стряхнул его, возвращая привычную маску злобы. — "Люди"? — Гви Нам встал, пошатываясь. — Чон Сан-а, ты слишком наивен. Мы — то, чего люди боятся больше всего. Мы — те, кто вернулся с того света. И как только мы выберемся... — он наклонился к самому уху парня, — тебе придется решить, сможешь ли ты жить с тем, что я буду делать с этим миром. Чон Сан почувствовал, как в его сердце шевельнулась чужая, холодная жажда власти. Гви Нам не собирался исправляться. Он собирался стать королем этого пепелища. — Я не дам тебе этого сделать, — ответил Чон Сан, поднимаясь вслед за ним. — Я чувствую каждое твое намерение. Ты не сможешь даже замахнуться на кого-то, чтобы я об этом не узнал заранее. Гви Нам лишь усмехнулся, выходя из подсобки. — Посмотрим, Ли Чон Сан. Связь — это не только общая боль. Это еще и общие соблазны. Рано или поздно ты тоже захочешь попробовать эту жизнь на вкус. Они вышли в сумерки Хёсана, двигаясь след в след. Два врага, два монстра, один пульс на двоих. Впереди был путь к зоне эвакуации, и каждый из них знал: эта дорога либо окончательно свяжет их узлом, который нельзя разрубить, либо один из них найдет способ уничтожить другого, даже ценой собственной жизни. *** Путь к карантинной зоне пролегал через промышленный район. Хёсан догорал. Чон Сан чувствовал, как с каждым километром Гви Нам становится всё более беспокойным. В его сознании, словно помехи, всплывали образы: он видел город не как место трагедии, а как огромную игровую площадку, где нет правил. — Мы почти на месте, — прошептал Чон Сан, когда они забрались на крышу склада, с которой открывался вид на массивные бетонные блоки и колючую проволоку. — Там лагерь. Если мы сдадимся военным и объясним… — «Объясним»? — Гви Нам резко остановился, и Чон Сан почувствовал, как его собственные зубы заныли от того, как сильно сжал челюсти напарник. — Ты думаешь, они выкатят нам торт? Они посадят нас в клетки, Чон Сан-а. Будут колоть иглами, резать и смотреть, как быстро мы зарастаем. Ты этого хочешь? Быть подопытной крысой? — Я хочу снова стать человеком! — выкрикнул Чон Сан. — Ты уже не человек! — Гви Нам схватил его за воротник и потащил к краю крыши. — Посмотри туда! Внизу, у самых ворот карантинной зоны, толпилась группа выживших. Чон Сан замер. Его сердце пропустило удар, и Гви Нам поморщился от внезапного резонанса. Там, среди грязных и испуганных людей, он увидел знакомую, перепачканную грязью и пылью кофту, которая раньше была бежевой. — Он Чо… — тихо выдохнул Чон Сан. Его захлестнула такая волна нежности и облегчения, что Гви Нам буквально отшатнулся, схватившись за голову. — Прекрати! — прорычал Гви Нам. — Твои сопли… они обжигают мне мозги! Но Чон Сан уже не слушал. Он видел, как солдаты направляют на группу людей оружие, проводя проверку. Он чувствовал запах страха, исходящий снизу, и вдруг… он почувствовал нечто другое. Сквозь связь с Гви Намом до него донеслось рычание. Не одно, а десятки. Стая обычных зомби, привлеченная шумом у ворот, заходила выжившим в тыл. — Гви Нам, они в опасности! — Чон Сан вцепился в руку врага. — Помоги мне. Мы можем их отвлечь. Твоя сила, мой план… — Мне плевать на них, — Гви Нам сплюнул, но его рука дрожала. Он чувствовал, как отчаяние Чон Сана просачивается в его собственные вены, парализуя волю. — Пусть сдыхают. — Если ты не поможешь, я прыгну вниз прямо сейчас, — голос Чон Сана был пугающе спокойным. — Я разобьюсь о бетон. И ты почувствуешь, как твои кости превращаются в крошево вместе с моими. Ты ведь не хочешь умирать, Гви Нам? Гви Нам посмотрел на него с нескрываемой ненавистью. — Ты… мелкий шантажист. Ты используешь нас, чтобы спасти этих ничтожеств? — Я использую всё, что у меня есть. Пошли! *** Гви Нам двигался как вихрь, разрывая зомби на части. Он не чувствовал страха, только чистую, дикую мощь. Чон Сан следовал за ним, прикрывая спину. Они работали как единый организм. Когда зомби пытался вцепиться в плечо Чон Сана, Гви Нам, даже не оборачиваясь, выбрасывал руку назад и сносил мертвецу голову — он чувствовал угрозу за спиной Чон Сана как свою собственную. У ворот начался хаос. Солдаты открыли огонь, не понимая, кто дерется с зомби. — Чон Сан?! — крик Он Чо разрезал гул битвы. Она стояла у самых ворот, глядя на двух парней в разорванной школьной форме. Чон Сан на секунду обернулся. Их взгляды встретились. В этот миг Гви Нам почувствовал такую острую вспышку боли и любви, что его движения замедлились. Один из зомби впился ему в предплечье. Чон Сан вскрикнул, чувствуя, как его собственную руку пронзает фантомная боль. — Уходи! — закричал он девушке. — Заходите внутрь! Быстрее! Солдаты начали заталкивать людей за ворота. Он Чо. плакала, её тащил за собой Су Хёк. Ворота начали медленно закрываться. Гви Нам отшвырнул последнего зомби и тяжело рухнул на колени. Его тело было покрыто ранами, которые тут же начинали затягиваться, но ментальное истощение было слишком велико. Связь с Чон Саном пульсировала как оголенный провод. — Всё… они зашли, — прошептал Чон Сан, садясь рядом с ним прямо в пыль. Ворота захлопнулись. Они остались снаружи. В «мертвой» зоне. Гви Нам медленно повернул голову. Его единственный глаз больше не горел яростью. В нем была лишь бесконечная усталость. — Ты счастлив? — хрипло спросил он. — Ты спас их. А теперь мы — единственные монстры на этой улице. И военные сейчас выпустят по нам ракету. Чон Сан посмотрел на свои руки. Они были серыми, в крови, но они не дрожали. Он прислушался к себе. Там, внутри, всё еще стучало чужое сердце. Ритмично. Надежно. — Знаешь, — Чон Сан прислонился плечом к плечу Гви Нама. — Я всё еще чувствую твой голод. Но теперь я чувствую и твое облегчение. Тебе ведь тоже не хотелось, чтобы они погибли. — Заткнись, — беззлобно отозвался Гви Нам. Он не стал отстраняться. Впервые за всё время их вражды они сидели рядом не как охотник и жертва, а как два существа, которых жизнь (или смерть) связала крепче, чем любых друзей. Где-то вдалеке послышался гул приближающихся вертолетов. Прожекторы начали шарить по руинам, приближаясь к ним. — Что теперь? — спросил Гви Нам. Чон Сан закрыл глаза, чувствуя, как пульс Гви Нама становится его собственным. — Теперь мы уходим в тень, — ответил он. — Мы будем жить здесь, в этом мертвом городе. Ты будешь моим мечом, а я — твоей совестью. И пока мы чувствуем друг друга… мы не сойдем с ума. Гви Нам усмехнулся, обнажая клыки. — «Совесть» из тебя так себе, Чон Сан-а. Слишком много ноешь. — Пошли, Гви Нам. Пока нас не нашли. Они поднялись одновременно, синхронным движением, и исчезли в черном проеме разрушенного здания за секунду до того, как луч прожектора коснулся того места, где они сидели. В пустом городе, среди пепла и смерти, продолжали биться два сердца. Одно на двоих. *** Спустя три месяца Хёсан перестал быть полем битвы и превратился в их личный, мертвый, но тихий дом. Они обосновались в пентхаусе одного из уцелевших отелей — там было панорамное остекление и выход на крышу, откуда город был виден как на ладони. Гви Нам сидел на краю парапета, свесив ноги в пустоту. Он лениво подбрасывал в руке складной нож. На нем была чистая, хоть и помятая рубашка, украденная из дорогого бутика. Вдруг он поморщился и прижал ладонь к животу. — Чон Сан, твою мать! — крикнул он, не оборачиваясь. — Хватит жрать эти просроченные бобы, у меня сейчас желудок вывернет! Из глубины пентхауса донесся глухой смех, а затем вышел Чон Сан, вытирая руки об штаны. — Это не бобы, это консервированные персики. И они вполне нормальные. Просто ты слишком привык к сырому мясу, вот твой организм и протестует против нормальной еды. Чон Сан подошел и сел рядом, плечом к плечу. Теперь это не вызывало напряжения — их тела инстинктивно подстраивались друг под друга, чтобы минимизировать фантомный дискомфорт. — «Нормальной еды», — передразнил Гви Нам, но нож спрятал. — Вчера, когда ты порезал палец, пока вскрывал эту банку, я полчаса не мог нормально держать кусок арматуры. Ты можешь быть аккуратнее? Мы договорились: твои травмы — это мои проблемы. — Я стараюсь, — примирительно ответил Чон Сан. Он посмотрел на горизонт, где за кордоном горели огни живого мира. — Зато сегодня ночью ты спал спокойно. Никаких вспышек ярости. Я даже выспался за нас двоих. Гви Нам хмыкнул и отвел взгляд. Он не признавался, но спокойствие Чон Сана действовало на него как транквилизатор. Если Чон Сан был в порядке, вирус внутри Гви Нама словно засыпал, превращая его из безумного монстра в просто… очень сильного и очень странного парня. — Слышишь? — Гви Нам внезапно замер, его зрачок расширился. Чон Сан мгновенно подобрался. Он не слышал того, что слышал Гви Нам, но почувствовал, как по его собственным рукам пробежали мурашки — предвестник чужого обостренного слуха. — Группа зачистки? — шепотом спросил Чон Сан. — Нет. Мародеры. Трое внизу, зашли в аптеку на первом этаже. Трясутся так, что я их страх кожей чувствую. Аж тошно. Чон Сан вздохнул и встал, протягивая Гви Наму руку. — Пошли. Если они наткнутся на «бегунов» из подвала, их сожрут за минуту. Гви Нам нехотя принял руку, рывком поднимаясь на ноги. — И почему мы их спасаем? — проворчал он, уже проверяя заточку лезвия. — Мы могли бы просто подождать, пока их сожрут, и забрать их снаряжение. И сами сожрать — Потому что мы договорились, — Чон Сан похлопал его по плечу, и Гви Нам почувствовал волну тепла и уверенности, которая против воли заставила его губы дрогнуть в подобии улыбки. — Мы — хранители этого места. А не его палачи. — Бесишь, — бросил Гви Нам, первым прыгая в шахту лифта. — Давай быстрее, «совесть», а то я могу передумать и сам их перекусать. Чон Сан прыгнул следом. В падении он чувствовал азарт Гви Нама как свой собственный. Они больше не были врагами. Они были странной, сломанной, но единственной семьей в этом городе, где даже смерть не смогла их разлучить. *** — Это невыносимо, — Гви Нам резко захлопнул книгу, которую пытался читать, и уставился на Чон Сана. — Твои мысли. Они фонят, как сломанное радио. Чон Сан, перебиравший старые фотографии в углу комнаты, вздрогнул. — Я ничего не делаю, Гви Нам. Я просто сижу здесь. — В том-то и дело! Ты просто сидишь, а я чувствую, как у тебя внутри всё сжимается, когда я прохожу мимо. Это… — Гви Нам запнулся, подбирая слово, — это нежность? Отвратительно. Она мешает мне злиться. Чон Сан медленно отложил фото и поднял взгляд. Его лицо залил легкий румянец, который Гви Нам тут же почувствовал на своих щеках. — А я чувствую твою защиту, — тихо ответил Чон Сан. — Каждый раз, когда мы выходим на улицу, ты закрываешь меня собой не потому, что мы связаны, а потому что… тебе не всё равно. Я чувствую это тепло, Гви Нам. Оно не биологическое. Гви Нам вскочил с кресла и начал мерить комнату шагами. — Мы монстры, Чон Сан. Какие чувства? Какая привязанность? Мы застряли друг с другом из-за ошибки в ДНК. — Но это уже случилось, — Чон Сан встал и сделал шаг навстречу. — Мы больше не враги. Мы даже не просто напарники. То, что я чувствую к тебе… оно путает меня. И, кажется, тебя тоже. Гви Нам остановился прямо перед ним. Его единственный глаз лихорадочно блестел. — И что ты предлагаешь? Обниматься по расписанию, чтобы связь не искрила? — Нам нужно… привыкнуть к этому, — Чон Сан закусил губу. — Давай сделаем вид, что мы… ну, знаешь, в отношениях. Чтобы перестать шарахаться от каждого прилива тепла в груди. Если мы признаем, что мы «вместе», мозг перестанет воспринимать эти чувства как атаку. Гви Нам расхохотался, но в этом смехе не было злости. — Фиктивные отношения? В пустом городе, где нас видит только луна и пара недобитых зомби? Ты серьезно? — Это для нас, а не для них, — серьезно сказал Чон Сан. — Чтобы я не краснел каждый раз, когда ты на меня смотришь, а ты не злился на то, что тебе хочется меня обнять. Гви Нам замолчал, прислушиваясь к тому, как пульс Чон Сана в его голове замедляется, становясь выжидающим. — Значит, «парочка»? — Гви Нам сделал шаг вплотную, сокращая дистанцию до минимума. — Будем держаться за руки, чтобы зомби завидовали? — Если тебе так будет проще не рычать на меня каждые пять минут, — Чон Сан слабо улыбнулся. Гви Нам долго смотрел на него, а потом протянул руку и грубовато, но бережно притянул Чон Сана к себе за затылок, соприкоснувшись лбами. Через связь прошла мощная волна согласия, облегчения и чего-то гораздо более глубокого, чем просто фикция. — Ладно, — выдохнул Гви Нам прямо ему в губы. — Но если ты начнешь называть меня «дорогой», я тебя укушу. По-настоящему. — Договорились, — прошептал Чон Сан, чувствуя, как его собственное сердце наконец-то перестало бороться с сердцем Гви Нама.