С другой стороны

      Отсутствие освещения и полная, непроглядная тьма. Такая, что даже с открытыми глазами ты усомнишься в том, действительно ли они открыты. Подобные минутные сомнения в том, есть ли у тебя всё ещё эти самые глаза, появляющиеся каждое пробуждение уже несколько лет, могли начать сводить с ума. Поэтому он выбирал не открывать их. Лёжа на твердой кровати, матрас которой ничем не отличался от деревяшки, а пододеяльник пропах пылью и затхлостью, он не раскрывал век. Хмурился от того, что уже проснулся, но не вставал. Бок уже затек от одного положения, но Учиха ровно дышал и вспоминал, вспоминал, вспоминал. Подобные минуты тишины и сменяющие друг друга картинки прошлого – редкость для его новой жизни. Но даже гении не идеальны. Даже у них есть связи.       У Саске они точно были. Как минимум одна такая связь. Он помнил их первую миссию, не мог забыть. Прокручивал в голове всё, что произошло в тот день, не понимая зачем. Как будучи зелёными генинами учились ходить по деревьям, контролировать отбрыкивающуюся чакру, раз за разом падая. Помнил, что именно он смог первым подняться на верхушку дерева. Помнил, как взглянув в сторону гиперактивного сокомандника, увидел его, летящее на твердую поверхность, тело. Саске хотел лишь съязвить что-нибудь неумехе-товарищу, может злорадно улыбнуться, чтобы закрепить своё превосходство. Но видя как парень сорвался почти у самой вершины, почти у финиша, и полетел вниз, тело Учихи двигалось само. Он кинулся спасать блондина. Перепрыгнув на соседнее дерево, стоя вверх ногами, держась за широкую ветвь чакрой из ступней, схватил сокомандника за щиколотку. Помнил, как посильнее сжал кожу товарища, чтобы тот убедился, что не упадет, что его удержат. Не хотел помнить, на самом деле.       Но мозг продолжал извращенную пытку, подкидывая воспоминания об их первой полноценной битве, плечом к плечу. Она была действительно насмерть, Саске до сих пор почти удивлялся своей живучестью в тот день. Им достался серьёзный противник, против него был бесполезен и хвалёный шаринган, и весь запас изученных ранее техник. Безвыходное положение, что усугублялось с каждой секундой. Хаку, так звали того парня, перемещался в пространстве с такой скоростью, что ломала любые возможные барьеры и представления о человеческих возможностях. Самым паршивым было то, что каждое такое перемешение сопровождалось дождем из смертоносных боевых игл. Пара точных ударов и несколько мгновений спустя они с сокомандником уже были похожи на ежей. Металл входил глубоко, а одежда вскоре пропиталась кровью. Саске помнил тот момент, когда почти смирился с тем, что им суждено умереть. Десятки игл уже торчали из тела, разорвали нежную плоть и так прочно впились во внутренности, что Учиха уже не представлял возможным вытащить их из себя. И вот он снова посмотрел в сторону товарища. Тот был на пределе, как и сам Саске, последний удар и всё – один из них мёртв. Узнавать кто же будет первым не было никакого желания, и он готов был упасть на колени и взмолится любому из богов, лишь бы не знать кого же смерть настигнет раньше. Но по плану не шло ничего, начиная с того момента, как их команда вступила на этот мост. Резкое осознание происходящего ударило Учиху поддых, стоило ему посмотреть на соперника и своими глазами увидеть в кого целится шиноби Тумана. Тело предательски снова двигалось по своему, известному одному ему, сценарию. Вот ещё пол десятка игл вонзаются в бледную кожу, металл, холодный словно сама смерть, прошиб зарядом тока всё тело и Саске рухнул. Едва живую тушу подхватили чужие руки, прижали так надежно и без боли, что Учиха на мгновение забыл о смерти. О смерти, которую принял на себя вместо этого придурка. Придурка, который держал так, чтобы не задеть ни одну иглу, не вонзить ещё глубже. Придурка, который едва не рычал на врага, говорил, что убьёт его за то, что тот сделал с Саске, самым мучительным образом. Придурка, который прижал к себе ещё ближе. Саске не помнил, что сердце, бьющееся в груди всё тише, сжалось под ребрами. Не помнил.       Учиха открыл глаза, отгоняя непрошенные мысли. Он сам виноват в этих пытках воспаленного мозга, потому что не смог в своё время разорвать все узы, что теперь цеплялись за него. Но всё это было в другой жизни, не здесь, не во тьме этой небольшой комнаты в логове змеиного саннина. Здесь всё это было лишним и непрошенным, потому Саске больше не собирался возвращаться к этим воспоминаниям. Сейчас у него новый день, и он всё ближе к цели своей жизни.       Парень встал с кровати, и уверенными шагами двинулся к шкафу. Свет не был нужен, чтобы ориентироваться в этом месте. Мебели почти не было, только стол со стулом, кровать, да место, где вещи хранились. Споткнуться особо не обо что. Мазнув по необработанному дереву рукой, Учиха открыл дверцы неширокого шкафчика и вытащил свой привычный комплект одежды. Черные свободные штаны сменились на темно-синие из более прочной ткани, а на месте дышащей серой футболки с гербом клана на спине, теперь была распахнутая белая рубашка, со всё той же эмблемой между лопаток.       Повязав фирменный фиолетовый пояс всех приспешников саннина, Саске покинул свою обитель. Коридор встретил его тёплым освещением от покачивающихся огоньков свечей, которые помогали хоть как-то перемешаться по запутанным лабиринтам убежища. Позволяли разглядеть пожелтевшую плитку, создававшую на стенах витиеватый рисунок. Стыки между холодными камнями были в пыли и грязи, где-то виднелась чёрная плесень и всё это искажало восприятие, казалось бы приятного, теплого света огня, превращая его во что-то мерзкое и отталкивающие. Таким было всё, с чем имел дело змеиный саннин.       С ним Саске как раз и собирался встретиться. Он двинулся по знакомым, выученным наизусть коридорам. Учиха давно продумывал план своих дальнейших действий и сейчас был на той стадии, где не хватало небольшого объёма информации, в которую парень готов был окунуться с головой. Готов был копаться во всей подноготной Орочимару, в его прошлом и настоящем, чтобы получить необходимые ресурсы. Чтобы получить его людей. На самом деле, Саске уже давно присматривался к различным кандидатам, к тем, кому хватило бы способностей и мозгов пойти за Учихой по его пути мести. Зато время, что парень стал отступником и бросил свою команду, он успел осознать и принять свою нужду в союзниках. Какаши бы перевернулся.       Подавив внезапное желание усмехнуться, Саске размеренным шагом шёл по подземелью и спустя пару десятков минут оказался у места назначения. Не сбавляя шага, он толкнул деревянную дверь перед собой, и вошёл в помещение. В нос сразу ударил спёртый запах крови и пыли, но подобная смесь ароматов не вызвали у гения клана никакой реакции. Как не вызвало и мертвое тело, на почерневшей местами кушетке, над которым колдовал острым скальпелем саннин. Змей не обратил внимания на вошедшего, лишь глубже вонзил инструмент в поддатливую, безжизненную плоть, разрезая её. В районе груди мужчины, где-то между ребрами рос порез, крови из которого не шло. – Что ты пытаешься вытащить из мертвого тела, в нём крови-то уже нет, – Учихе хотелось вздернуть бровь и скрестить руки на груди, но на лице так не дрогнул ни один мускул, а голос не выдал интереса. Он лишь внимание привлечь хотел, чтоб поговорить. Так-то ему плевать чем занимается змей, пока тот даёт силу. – А-а, Саске-кун, здравствуй, – саннин повернулся и посмотрел на вошедшего, заискивающе протянув его имя. – По поводу тела, в том и загвоздка, что от него брать-то нечего, но приборы упорно показывают присутствие мозговой активности. Очень интересная способность, – широкая ухмылка расползлась на чужом лице, а длинный язык прошелся по обескровленным губам, словно предвкушая вкус чужой силы. Отступник смотрел прямо в глаза своему подопечному. – Хм, плевать. Мне нужен свиток Копья Чидори, в каком он архиве? – Учиха не отвел взгляда, а казалось продолжил смотреть с ещё большим вызовом. Голос парня был словно тысяча ледяных игл, как и всегда при разговорах со змеем. – Ты про тот, о котором я говорил в прошлый раз? Он находится в южном архиве, но пусть Бураиндо тебя туда проводит, – по змеиному прошипел Орочимару, возвращаясь к незаконченному делу.       Хотелось усмехнуться от столь очевидных манипуляций. Конечно, в южный архив его не допустили бы без присмотра. Оттуда ведь прямая дорога до секретной информации о жизни саннина. Буквально несколько дверей внутри помещения, заполненного запретными техниками, и ты в сердце змеиного логова. В одном из сердец. Всё таки хранить всю ценную информацию в одном месте означает вручить её любому желающему. Но забавнее казалось само имя приспешника Орочимару, Саске был уверен, что он именно таким и окажется.       Развернувшись, Учиха двинулся прочь из лаборатории змея и не попрощавшись, вышел из помещения. Затхлый, спёртый запах мертвой плоти никуда не делся, уже успел прилипнуть мерзким шлейфом к одежде и волосам. Дышать им не хотелось вообще. Но не успел Саске подумать о том, что его начинает тошнить, или отойти на достаточное расстояние от лаборатории, как перед ним встал неизвестный мужчина. Ростом примерно как сам Учиха, с небрежно собранными каштановыми волосами и потёртой местами одеждой. – Пошли, – глухо бросил он и пошёл в сторону, очевидно, архива. Мужчина резко входил в каждый поворот, не оглядываясь. И не из-за того, что знал: Учиха следует за ним, а потому что ему было глубоко плевать есть ли он вообще. Просто выполнял приказ.       Шли они около получаса, пока, наконец, не уперлись в тупик. В конце коридора была лишь одна дверь, ничем не отличавшаяся от сотни других таких же, Саске замедлился и пилил взглядом чужой затылок. – Пошевеливайся, – рявкнул мужчина, мельком оборачиваясь на попутчика. Ему ещё сидеть с ним, пока тот свиток изучает, чтоб не натворил ничего, никуда не сунулся. Посмотрев в глаза Учиховскому недоразумению, образ которого так выбивался из общей массы затхлости и грязи, своей чистотой, приспешник саннина собирался ещё добавить что-то нелестное в сторону капуши и только открыл рот, как резко застыл. Тело мужчины словно окутали змеи, удерживая на месте, не давая сделать и вдоха. – Идиот, работаешь на Орочимару, но не предупреждён о том, чтобы никогда не смотреть в глаза последнему Учихе, – среди маслянистого света тихого пламени блестели кровью налитые глаза с тремя чёрными томоэ. Их обладатель едва заметно нахмурился. Время не резиновое.       С этими мыслями Учиха быстрым шагом двинулся в архив, схватив за грудки мужчину и затащив его за собой следом. Нечего стоять там с пустым взглядом, внимание привлекать. Конечно, было бы лучше погрузить этого тупицу в гендзюцу уже в самом хранилище, но тот за всю их прогулку ни разу не посмотрел Учихе в глаза. Кажется, придупрежден он всё же был, просто на одно мгновение забылся. "Двойной идиот", – напоследок подумал Саске и с садистским наслаждением бросил чужое онемевшее тело куда-то к стене, а сам направился в глубь архива. Он мог бы не прибегать к насилию и использовать шаринган, но почему-то хотелось швырнуть этого Бураиндо.       Минуя стеллажи, до отказа наполненные множеством свитков, бумаг и табличек, парень вышел на ещё одну дверь. Так он миновал два помещения с менее отвратным освещением и, наконец, дошёл до нужной комнаты. Стеллажи были всё те же, только вместо свитков они ломились от папок, переплетенных книжек и коробок, внутри которых были бумаги. Внутреннее хранилище, как его прозвал сам Саске, хранило информацию об особо ценных кадрах и экспериментах саннина. Их слабые места, особенности, мысли и желения – всё это было выведено чернилами на пожелтевших от времени листах. И всё это было сейчас в руках Учихи.       Он не хотел терять и минуты, сразу двинулся в нужном направлении, знал которое, поскольку был тут не впервые. Обводить Орочимару вокруг пальца с каждым разом было всё легче, а это означало, что ему действительно больше нечему учить подопечного. А ещё это означало, что совсем скоро Саске начнёт действовать и предвкушение этого не могло скрыть напускное равнодушное. Кончики бледных пальцев покалывало от ожидания, а сдерживать ухмылку становилось сложнее с каждым днём. Вот она снова лезет на лицо, стоило Учихе найти нужную папку.       "Суйгетсу Хозуки" – было выведено чьим-то тонким подчерком, обладателя которого скорее всего убили, сразу после написания этого материала. Саске открыл папку и углубился в текст, не упуская ничего из биографии парня или из описания его способностей. Суйгетсу был выходцем из Скрытого Тумана и учеником Забузы Момочи, чьё имя едва не вызвало у отступника Скрытого Листа нервное подергивание левого глаза. Но, проигнорировав собственные флешбеки, парень принялся читать дальше.       Спустя несколько десятков минут и пары страниц текста, Учиха подчерпнул только самое важное – Хозуки до панических атак боится находится рядом с Орочимару из-за всех экспериментов над ним; мечтает заполучить все семь мечей мечников тумана и возродить группу семи мечников, а после встать в её главе; постоянно предпринимает попытки сбежать, о чём Саске уже знал и благодаря чему впервые познакомился с этим парнем. Подопечному Орочимару как-то пришлось ловить этого водяного и возвращать в убежище, откуда его благополучно перевезли в другое место. При докладе саннину о проделанной работе гений клана конечно умолчал о том, что изначально он и был тем, кто помог Хозуки бежать. Интересно было посмотреть на его силу и она вполне удовлетворила ожидания. Будь иначе – не было бы и ноги Учихи здесь.       Захлопнув папку досье и подняв пыль, Саске вернул её на место. Главное он узнал – Суйгетсу держат в одной из экспериментальных лабораторий Орочимару. А методом исключения, круг поисков сузился до пары известных ему лабораторий. Осталось конечно всего-ничего – это добраться до парня, но думать об этом Учиха решил уже после исполнения первого пункта своего плана. Всё, что от него требовалось сейчас, он узнал, поэтому необходимо было замести следы и побыстрее ретироваться из этих архивов. При мысли о "заметании следов" воображение отступника нарисовало картину, как все эти документы и столь ценные нукенину бумаги горят в пламени его огненного шара. Как всё помещение наполняется едким дымом и смогом. Как очищается.       Качнув головой, словно выбрасывая ненужное из головы, Саске ограничился тем, что вернул всё на свои места, убеждаясь, что вещи выглядят нетронутыми до этого никем и пошёл к выходу из этого места, по пути стирая все следы чакры, которые тянулись за ним, несмотря на то, что Учиха скрывал её. Вскоре он вернулся в сам южный архив, нашёл глазами оперевшегося на стену надзирателя и активировал шаринган. Мужчина, под контролем сознания, поднялся с пола, и с абсолютно пустым взглядом сел за ближайший стол, управляемый словно тряпичная кукла. Саске приземлился напротив, раскрыв заранее подготовленный свиток и опустив голову так, что челка прикрыла глаза, отменил технику.       Бураиндо даже не шелохнулся, никакой реакции не подал. Ещё бы, ведь для него картинка перед глазами не изменилась. Последние пол часа он со всем вниманием и ответственностью следил за Учихой, спокойно изучающим необходимую технику. Придурок даже не помнил, чтобы там, в коридоре, когда-то оборачивался на свой объект наблюдения, не помнил как смотрел в чужие, налитые кровью глаза. – Хм, – довольно отозвался Саске. Лицо не выражало ничего, но аура вокруг парня излучала удовлетворение. Бураиндо понял, что причиной тому новая изученная техника и подопечный Орочимару был доволен собой. Да, Учиха действительно был чертовски доволен собой. – Раз закончил, то возвращай свиток на место и дуй вприпрыжку от сюда, – мужчина встал со стула и дерево со скрипом проехалось по каменной плитке.       Саске не счёл необходимым отвечать и вернув свиток на место, откуда выхватил его ранее, пошел прочь из помещения. Бураиндо сопроводил его до конца южного крыла убежища и, не прощаясь, ушёл восвояси, Учиха же двинулся в сторону выхода из подземного лабиринта. По расписанию тренировка со змеиным саннином.       Не успел последний выживший Учиха окунуться в собственные мысли, как оставляя позади один из поворотов, ему на встречу словно выскочил Кабуто. Правая рука Орочимару, а по совместительству – самый раздражающий человек в этом прогнившем месте. Удивительно, что секретарь вызывал больше отвращения, чем непосредственный начальник. Но привычки парня болтать без умолку, язвить и копаться в чужих головах, используя при этом фальшиво добренький тон и уменьшительно-ласкательные суффиксы просто выводили из себя. Он был змеем в овечьей шкуре, или как там говорят.       Даже сейчас, завидев Саске, чужие бездны глаз, скрытые за стеклом очков, как за маской, сощурились в приветливой усмешке, а губы слегка растянулись. Парень немного поклонился, почти одной головой, шепнул привычное: "Саске-кун" и с непонятным вызовом уставился на собеседника. Собеседник, кстати чихать хотел на все разговоры и приветствия, лишь окинул парня холодным взглядом, полным горящего отвращения и двинулся дальше. Едва сдержался, чтобы не толкнуть препятствие плечом. На что Кабуто словно не обратил внимания, и на удивление самого Учихи, тоже прошёл мимо, не бросив ничего язвительного.       Казалось, можно выдохнуть, но не давала Саске покоя эта ситуация, эта чужая ухмылка, а самое главное – покорное, почти всезнающее молчание подстилки саннина. Что-то определённо произошло, причем это "что-то" точно связанно с самим Саске. Парень не заметил как прибавил шаг. Спустя пару минут он уже дошёл до выхода, а спустя ещё пару уже стоял на тренировочном плацу, представляющим собой обыкновенную поляну, скрытую от чужих глаз близ расположенным лесом. Саннин уже ждал его. – Наконец-то, Саске-кун. Ну как у тебя с Клинком Чидори, понял принцип? – мужчина расплылся в мерзкой улыбке, открывающей белые змеиные клыки, словно ядом намазанные. – Понял, – лёгкий движением головы Учиха поправил сбившуюся чёлку тёмных волос, и точным движением руки обнажил меч, спрятанный до этого в ножнах за его спиной. – Чтож, тогда прошу, – змей отошёл в сторону, рукой указывая на мешени предстоящей тренировки.       Около сотни людей, сбитые в одну кучу, словно стадо животных, бесполезного скота, уставились на своего противника. В их руках было плохого качество оружие: ножики, клинки, а одежда их была похожа на обычные подранные тряпки, созданные точно не для того, чтобы быть предметом гардероба. Но глаза каждого горели, предвкушали предстоящее сражение. Саннин всегда прибегал к одим и тем же манипуляциям. Ранее он точно сказал этим людям, чья жизнь уже давно перестала подходить под описание слова "жизнь", что стоит им задеть Учиху хоть раз, оставить одну небольшую царапину на аристократично белой коже – они свободны. Без пыток, дальнейших испытаний или подводных камней. Просто заденьте этого парня. И сейчас эти люди были готовы на всё ради этого, не осознавая того, что являлись простым пушечным мясом. Расходником. Бесполезной макулатурой, от которой хозяин, наконец, решил избавиться. Зато всё это ясно осознавал Саске. И не повел бровью, направив клинок на толпу.       Отточенные движения, ужасающая грация, танец смертельного оружия и в чужих глазах больше не было даже капли надежды, но отступить они уже не могли. Он орудовал чокуто умело, играючи, но знал, что ждут от него не этого. Змеиный взгляд мерзко лип к коже и пришлось послушаться немого приказа. Учиха отбил выпады пары нападавших мужчин и отпрыгнул на расстояние. Челка прикрыла чёрные омуты, излучающие один лишь холод. Клинок быстро, с ласкающим уши лязком, вошёл обратно в ножны. Противники завидев, что цель без оружия, кинулись на парня с новой силой.       Но стоило Саске поднять взгляд на толпу, как поляна окрасилась кровью. Всё произошло в одно мгновение и пол сотни тел уже лежали на холодной земле. Оставшаяся же кучка людей оцепенела от страха. Оружием юноше теперь служила собственная родная стихия, выходящая прямо из центра ладони. Молния имела вид клинка. Она то растягивалась, то сужалась: дотягивалась до любой цели, демонстрируя, что радиус её огромен, а ущерб – непоправим. Ещё одно долгое для жертв мгновение и зеленая трава вновь смягчила падение десятку кровоточащих тел. Саске "убрал" оружие и развернулся в сторону саннина, ожидая комментариев. – Превос-сходно, Саске-кун. Что уж сказать, гений – он и есть гений, – прошипел учитель и в который раз облизнулся. Этот жест уже перестал вызывать отвращение или какую-либо реакцию, уж больно часто Саске его видел. – Но тебе не стоит быть столь милосердным со своими мешенями, – мужчина взглянул за спину подопечного, на едва дышащих, но ещё живых людей. Ни одна смертельная точка не была задета, да и даже от потери крови они вряд-ли умрут, если конечно их не оставят прямо тут. – Сам разберусь, что делать. Моя цель – убить одного Итачи, а убийства ради убийства – это твоя прихоть, не моя, – подал спойный голос Саске. Тренировка предстояла быть изнуряющей, он это чувствовал.       Заваливаясь в комнату, окутанную привычной тьмой, Учиха подумал о том, что оказался прав. Тренировки у садиста действительно изнуряющие. Но думать о пройденом испытании не было ни малейшего желания, поэтому Саске грузным мешком рухнул на постель, не подумав о том, чтобы переодеться. Мышцы отозвались болью, но он проигнорировал это, собираясь хоть немного поспать. Вскоре сознание помутилось и парень провалился в неглубокий сон.       Разбудило его одно неожиданное обстоятельство. Некто, находящийся прямо за приоткрытой дверью, прожигал в спине Учихи дыру, и пытался в тихую напасть. – Кто будешь и что тебе нужно? – подал хриплый голос обладатель шарингана. Сон рукой сняло, но новой волной захлестнуло раздражение ко всему живому. – Я собираюсь вернуть тебя в Коноху. Ради Наруто и той связи между вами, что он пытается сохранить, – раздавшийся голос был незнаком, но бесил от этого не меньше. Стоило ему произнести "запретное", в обители Учихи, имя, как внутри поджёгся ветиль, отсчитывающий секунды до неизбежного взрыва.       Брови сами собой сошлись к переносице, а верхняя губа нерво поддергивалась. "Наруто", – вторил в мыслях Саске, но был наглым образом перебит чужой захватывающей атакой. Тело окольцовывали и болезненно сжимали нарисованные змеи. Взрыв был всё ближе. – И ради этого бреда ты потревожил мой сон, – собирался произнести гений клана больше надменно, но голос выдавал непонятно откуда взявшееся раздражение.       В голове мелькнула мысль, что Узумаки даже не удосужился появится лично и Саске взорвался. Не из-за подобных мыслей конечно, просто на него тут нападают. Поэтому он решил разнести вообще всё в радиусе нескольких метров. Взрыв оглушил, а резкий свет солнца заставил зажмурится. Учиха оттолкнулся от расколотой плитки пола и оказался на возвышенности. Взирая сверху, по-хозяйски, он оценил масштаб проделанной работы. Разнесло в основном его комнату, задело парочку соседних помещений. Напавший ранее парень валялся среди обломков, чудом не придавленный кусками цемента и плитки от расколовшийся крыши. Учиха недовольно хмыкнул, явно не обрадовавшись чужому везению. Собственное лицо выражало раздражение столь явно и красочно, что сам он не ожидал от себя подобных эмоций, но успокоится не получалось. Губы так и наровили сжаться в тонкую линию, а брови хмурились.       Не успел Саске обдумать варианты расправы с нарушителем, как из уцелевших коридоров убежища на свет выбежала женская фигура. Розовые волосы выдали в ней давнюю знакомую. – Сакура, – подал голос Саске и девушка наконец обратила свой взор наверх, отрываясь от избиения уже оклемавшегося парня. Разглядев сквозь слепящие лучи горящего солнца бывшего сокомандника, девушка лишь раскрыла рот, не в силах произнести ни одного слова. Чужое тело полностью парализовало, даже помощи техник глаз не потребовалось. Учиха не обратил на это внимания, ведь если Сакура здесь, то и.. – Саске! – раздался до боли знакомый голос раньше, чем показался его обладатель.       Блондинистый ураган выбежал на свет, едва не спотыкаясь, и встал рядом с товарищами. Но, что было не в характере этого парня, даже не посмотрел на них. Всё его внимание сейчас принадлежало одной единственной фигуре, что возвышалась над разбитой частью убежища. "Повзрослел" – мельком подумалось Учихе, который разглядывал бывшего товарища в ответ. Смотря на взрослую фигуру бывшего друга, загорелую кожу и неизменно оранжевый костюм, Саске почувствовал, как раздражение отступает, а черты лица смягчаются. Причину этому искать не хотелось, поэтому он просто продолжил смотреть и, незаметно для самого себя, подмечать новые детали. Несколько мгновений спустя Учиха почувствовал иррациональное желание подойти ближе. Это, наверно, было жаждой убийства.       Не успели вторженцы и моргнуть, как обладатель шарингана спрыгнул и оказался внизу. Рука сжалась на плече Узумаки, и если бы Саске не собирался в любой момент обнажить оружие, могло показаться, что он его обнимает. Эта мысль заставила парня эстетически красивым движение вытащить клинок из ножен. – Если у тебя есть столько времени на преследование меня, стоило потратить его на тренировки, будущий Хокаге – язвительно шепнул Учиха прямо в ухо бывшему товарищу. Пшеничный хаос на чужой голове щекотал лицо, но отступник проигнорировал это и лишь медленно, растягивая момент, направил смертельное оружие в сторону чужой спины. Как бы в подтверждение собственных слов, мол: "Смотри как легко тебя прикончить".       Но на удивление Саске, Узумаки даже не дрогнул. С пугающим спокойствием двинулся ещё ближе, положил подбородок на чужую руку, сжимающую плечо, и ответил тем же, едва слышемым, шёпотом: – Боюсь, я не смогу стать Хокаге, пока не спасу своего единственного лучшего друга, – насмешливый, приятный голос мазнул по ушной раковине, не вызывая ничего. Ничего. И оружие Саске не опустил, лишь покрепче перехватил и сжал рукоять.       Учиха приблизил свой Кусанаги к спине бывшего сокомандника, почти касаясь металлом, окутанным молнией, как вдруг кисть резко перехватили, не давая закончить начатое и Саске бросил взгляд на помеху. Снова этот парень. Чёрные волосы, чёрные глаза и огонь в них, кричащий о готовности защищать дорогих людей. Мерзость.       Раздражение, растворившееся до этого в непонятном потоке мыслей, обрушилось на Учиху с новой силой. Он, нахмурив брови, пропустил чидори через всё своё тело, атакуя по площади. Блондин зашипел где-то рядом сквозь зубы, почти со свистом, и рухнул на колени. Было видно, что он пытался противиться стихие, но Саске продолжал атаку, пока не увидел, что сопротивляться враги больше не могут.       Отступник сделал несколько шагов назад и решил заняться оставшимися двумя свидетелями. Сакура и неизвестный джонин, замена Какаши, казались легкой целью. Начать парень решил с джонина. Всё тем же клинком молнии Учиха парировал атаки шиноби и проводил свои. Вскоре он с силой вонзил оружие в плечо мужчины, а место удара парализовывало из-за постоянного поступления тока. От происходящего вскрикнула ужаснувшаяся куноичи, но её голос перебило шипение где-то сбоку от нукенина. Саске повернул голову на звук и на мгновение застыл. Узумаки, едва не развалившись на холодной плитке, жмурился, кряхтел и, казалось, всеми силами пытался чему-то противостоять. Сжимал кулаки и едва-ли не рычал, как от боли. Заметив удлиненные когти и разорванное ожерелье валяющееся рядом с блондином, которого сам Учиха никогда на нём не видел, не сложно было предположить, что происходит. А стоило Узумаки поднять голову, как красные глаза и вытянутые зрачки словно стали последней точкой. К чему бы то ни было. Парня конкретно херовило, и, по всей видимости, больше ничего не сдерживало.       Саске, наблюдавшего за этим, тоже почему-то тряхнуло. Такое он чувствовал, когда сломя голову бежал спасать жизнь одного придурка. "Хорошо, что это уже пережиток прошлого" – не успел подумать так Учиха, как почувствовал, что в глазах активировался шаринган. И вот он в чужом подсознании. Оранжевое пятно стоит рядом, а перед ними кипит чакра монстра-лиса, горячая и смертоносная. А сам кьюби различными психологическими манипуляциями уламывал своего джинчурики снять печать с тюрьмы, ну, до того как Саске не появился. – Не думал, что внутри тебя такой монстр сидит, – хмыкнул Учиха, привлекая внимание выпавшего из реальности виновника происшествия. Или скорее жертву этого самого происшествия. – Саске, ты какого делаешь в моём подсознании? – отвис блондин и во все глаза уставился на друга. – Да чёрт его знает, – на удивление спокойно ответил обладатель шарингана, и протянув руку, схватил красную чакру и сжал, нейтрализуя её своей.       В следующую секунду он уже оказался в реальном мире, меч до сих пор внутри чужой плоти, а лицо Сакуры всё такое же шокированное. Здесь прошло всего мгновение. Но и его хватило, чтобы этот, как он представился, капитан Ямато атаковал снова. Из его плеча вылез кусок дерева, выталкивая остриё меча. Стоило Саске на секунду запнуться, как джонин атаковал с новой силой. Учиха решил отступить и за один толчок от земли оказался на прежнем месте, возвышаясь над противниками. Взгляд снова зацепился за блондинистую макушку. Парень уже встал и с хмурым лицом смотрел Саске в глаза. – Придурок, неужели ты не понимаешь, что этот змей-саннин хочет забрать себе твоё тело? – крикнул генин, явно не понимавший, какие ещё привести аргументы к тому, что Учиха должен вернуться. – Рад, что ты так заботишься о моём теле, но мне всё равно, что там собирается делать Орочимару, – холодно констатировал Саске. – моя единственная цель – убийство Итачи и если ради этого мне придется стать сосудом змея, то я готов пойти на это ещё тысячу раз.       Голубые глаза раскрылись в неверии. Лицо выражало смесь беспокойства, ярости и несправедливости. "Он как всегда не скуп на эмоции", – больше почувствовал, чем подумал Учиха. Но и тут их недолгую беседу прервал джонин, с громкими речами и том, что придется ему отнестись к противнику серьёзнее и ранить его. Саске подавил злорадный смешок. Ранить? Можно посмотреть кто кого. – Я говорил не с тобой, – с леденым спокойствием обратился гений клана и начал складывать печати с ужасающей скоростью. Чакра окутала его тело, но стоило поднять руку к небу, дабы совершить атаку, как кисть была перехвачена и крепко сжата. – Не стоит использовать эту технику сейчас, Саске-кун, – прошипел появившийся саннин. В голосе чувствовалась серьёзность. Краем глаза Учиха уловил подошедшего сбоку Кабуто. – Мы уходим.       Логично, подумал Саске, это убежище стало достоянием общественности, к тому же порушенно трудами ученика. Лучше всего сейчас для больного отступника – свалить в закат и не ввязываться в лишние драки. Логично, и всё равно горло непроизвольно сжалось в спазме. Учиха последний раз посмотрел в голубые глаза, сам не понял зачем, и тройка особо опасных преступников исчезла в технике перемещения.       Саске моргнул, сбрасывая наваждение и быстро огляделся вокруг одними глазами. Они переместились в одно из множеств владений Орочимару, но в отличие от прошлого, это имело более приятный холодный свет ламп и точно было более стерильно. Если вдохнуть поглубже, можно даже уловить нотку моющих средств и различной дезинфицирующей химии. – Мы в одной из моих экспериментальных лабораторий, – прошипел с лёгкой улыбкой саннин, но согнулся едва не в планку и закашлялся. Когда приступ отступил он посмотрел на кровь в своей руке. – Слишком далёкое перемещение, – в хрипящем голосе больше не звучало задорных ноток. Ученый развернулся на пятках и быстрым шагом пошёл прочь, жестом позвав за собой Кабуто. – За последние дни этот демон-лис выжал из Орочимару-самы последние соки, – бросил помощьник змея прежде чем уйти, обращаясь к Саске, словно тот был виноват в плохом самочувствии начальника. Парень поправил очки, блеснув стеклом и засеменил в след удаляющегося учёного.       Учиха, оставшийся один в пустом коридоре, сдерживал ухмылку. Нет, кажется он сдерживал нарастающий где-то под солнечным сплетением смех. За этим покерным столом он только что получил флеш-рояль. Не просто получил благодаря одной лишь невероятной удаче, а ему буквально вложили в руки сильнейшую комбинацию карт и сказали: "Пользуйся, не благодари". Очевидно, что такой поддачки никто делать не собирался. В планах безумных учёных и судьбы скорее было всучить наследнику Учих старшую карту и со злорадными улыбочками смотреть как же бедняга собирается блефовать. Но всё продолжало складываться на пользу одному лишь Саске, чего никто другой пока не осознавал.       Наконец, до Саске дошло, почему же совсем недавно змей-Кабуто наградил его тем многозначным молчанием, почему смотрел так обвиняюще. Кажется, на днях саннину пришлось столкнуться с джинчурики девятихвостого. И зная этого парня, Учиха с уверенностью мог сказать, что не за светской беседой они провели время. А, казалось, шутливые слова Кабуто о "всех выжатых соках" хранили за собой гораздо больше, чем ему хотелось бы раскрывать. Благодаря Узумаки, который с одержимым рвением пытался найти и спасти Саске, Орочимару сейчас был на грани, а его правая рука винила в этом самого наследника Учих. Ну, в чем-то он действительно прав, ведь из-за него одно блондинистое нечто похерило ранее стабильное состояние змея.       Благодаря нескончаемым нападкам Узумаки, этому телу Орочимару оставались буквально считанные часы. И сейчас эти двое удалились в такой спешке точно для того, чтобы обсудить план по смене сосуда. Чтобы придумать, как минимализировать сопротивление Саске, ведь они оба точно знали, что Учиха никогда не отличался послушанием. И он не собирался изменять себе.       Парень поднял голову, качнув темными прядями, лицо его не выражало ничего, и, развернувшись, спокойным шагом пошёл в сторону ближайшей комнаты, которую мог бы занять на следующие несколько часов. В голове крутилась одна греющая прогнившую душу мысль. Если Саске правильно помнил, то эта экспериментальная лаборатория была одной из тех, которые Учиха собирался посетить после смерти саннина. Именно здесь мог быть Суйгетсу Хозуки, парень, которого владелец шарингана решил перетянуть на свою сторону. И если он действительно найдет его здесь, то Саске хотелось бы встретиться с так называемой судьбой тет-а-тет и покрутить пальцем у виска, мол: "Ты вообще понимаешь кому и с чем помогаешь?". Бледные губы всё же тронула легкая усмешка.       Заняв одну из комнат, Саске терпеливо ждал. Спать не хотелось, поэтому он последние несколько часов сидел на, такой же неудобной как и прошлая, кровати. Помещение было освещено небольшой лампой над темной головой, что слабым светом кидала тени на, словно изо льда выточеннное, лицо гения. Поза парня была расслабленной, а омуты глаз слегка прикрыты. Рубашка, нежным одеялом укрывающая точёные плечи, открывала вид на рельефное тело, но застегивать её не хотелось. И так душно.       Снаружи послышались глухие шаги и Учиха понял – пора. Он встал, вернув своему образу серьёзность, и пошёл на встречу с саннином. Последнюю. Оставляя позади повороты и развилки, вскоре парень остановился у двери. Он мог ощутить очаг чужой чакры едва-ли не на кончиках пальцев, словно под подушечками была змеиная чешуя. Склизкая и мерзкая, аж убить хочется. Молния из центра ладони, обращенная в клинок, прошла сквозь деревянное препятствие. Саске почувствовал, как техника вошла в чужую плоть и уперлась в стену. Задел только руки.       Хмыкнув в привычной манере, Учиха обнажил второй рукой свой клинок и бесцеремонно разрубил дверь на мелкие куски, открывая доступ к помещению. Орочимару лежал на постели в конце комнаты, руки его были прибиты к стене где-то сбоку, а весь вид его кричал о скорой смерти. За эти пару часов он преобразился удивительным образом, буквально живой труп. – Жалкое зрелище, змей. Как раз из-за этого я счёл, что ты не заслуживаешь получить тело наследника Учих как свой сосуд. Тебе больше нечему меня учить, – губы растянулись в ядовитой усмешке предвкушая скорую победу. Совесть не грызла, хоть Орочимару и не был соперником для полного сил Саске, но на войне все средства хороши.       Проклятая метка активировалась, а в глазах закрутились точки томоэ. Черный узор рос от шеи в затейливых узорах, пока не занял половину тела. Смертельно красивое зрелище. Учиха направил своё оружие на бывшего учителя, оттолкнулся от пола, преодолев расстояние за один выпад, и загнал лезвие прямо в глотку змею. Оболочка саннина завалилась на бок, безжизненная. – Я ожидал чего-то такого, Саске-кун. Придётся забрать это тело прямо сейчас и ты ничего не сможешь сделать, – послышалось за спиной чужое шипение. Учиха обернулся и увидел огромного белого змея, длинной точно несколько метров. Он состоял из сотни, даже тысячи, таких же белых змеек.       Морду монстра описывать не хотелось. Это была изуродованная версия самого саннина, с заостренным подбородком и узкими отверстиями глаз. Он был похож на одну из тех кукол, которые использовали в основном песочники. Несколько рядов змеиных клыков дополняли и без того тошнотворный образ. – Так вот что с тобой сделали столько лет "бессмертия" и смены тел. Твоя истинная форма белого змея просто отвратительна, – лицо Учихи не изменилось, губы всё также были растянуты в издёвке.       Саннину это лицо не понравилось. Он кинулся на бывшего ученика, широко раскрыв рот, и пытался поймать его своими змеями. Каждая из них двигалась в разных направлениях, обнажала клыки, заходила в слепую зону и пыталась обездвижить. Если бы не шаринган, одна из них могла бы достигнуть Учиху, но тот без остановки рубил тела склизких тварей, шинковал одну за другой, не подпуская ближе. Но змей не отступал. – Ты лишь неоперившийся птенец, тебе ни за что не победить, Учиха Саске. Твои глаза будут моими, – в бреду шипел Орочимару, не прекращая атак. – Но ты смог перетянуть меня на свою сторону лишь благодаря тому, что я был ещё птенецом. С Итачи не получилось, поэтому ты решил вытащить из гнезда не умеющего летать невежу, чьи крылья ещё не расправились, – Саске забавляли подобные метафоричные беседы со своим бывшим учителем. Тот был ярым фанатом подобного со своими жертвами и кажется эта черта передалась Учихе. Он убрал свой клинок в ножны за спиной, позволяя змеям наконец окольцевать несопротивляющееся тело. Глаза саннина загорелись безумным огнём. – К твоему горю, Орочимару, сейчас этот птенец обратился в ястреба, и не мне рассказывать ученому где в этой пищевой цепи находятся змеи, – Саске хмыкнул, когда десятки чешуйчатый тел полностью обвились вокруг него, погружая во тьму.       Спустя мгновение рептилии, сжимающие жертву в смертельном коконе, разлетелись на мелкие кусочки. Деревянный пол впитал в себя кровь и потемнел, а Саске стоял на нём, с вызовом смотря на саннина. Тело парня преобразилось, белок глаз поченел из-за чего шаринган выражался особенно ярко. Волосы отросли, рваными темно-синими прядями ниспадали на оголенную посеревшую грудь, а белая рубашка была предусмотрительно скинута с плеч. За спиной отросли два огромных крыла, больше походившие на часть тела летучей мыши, нежели птицы. Вторая стадия проклятой метки была активирована. – Мне отвратительны твои методы, Орочимару, но сегодня я действительно не собираюсь быть милосердным со своей мишенью, – голос юноши погрубел, оттскакивал от стен почти пустой комнаты и возвращался обратно. Саске чувствовал как в нем кипит сила, почти разрывает изнутри. Чувствовал, что победит.       Он не знал, сколько прошло времени, но надевая, сияющую своей чистотой, рубашку на бледные плечи, Учиха понял, что этот бой кончился и счёт в его пользу. Змей успел отравить его парализующим ядом, переместить в измерение, созданное внутри саннина для обряда перерождения, успел облизнуться в том самом измерении, по меньшей мере, раз десять. Но ухмылка слезла с облезшего лица, стоило созданному им пространству начать меняться по чужой воле. Любая техника отступника была бесполезна против силы глаз великого клана. Саске ведь предупреждал. Он поглотил преступника S-ранга его же техникой, и теперь ощущал чужеродную чакру внутри. Дикую, холодную и склизкую. Приходилось концентрироваться, чтобы держать эту силу под контролем. Приходилось концентрироваться, лишь бы не вырвало от стоящего вокруг смрада. Запах мертвечины Учиха не переносил до цветных пятен перед глазами, а стоило этому арамату смешаться с парами змеиного яда, как парень готов был наплевать на всё и, оперевшись на ближайшую стену, опустошить желудок, что скручивался сейчас внутри до боли и спазмов.       Времени на подобные блага не было и, круто развернувшись на пятках, Саске едва не выбежал в коридор, бросая все силы на то, чтобы лицо не выражало отвращения. Он отправился на цокольные этажи, туда, где должны быть основные лаборатории. Большинство убежищ Орочимару имели похожую друг на друга планировку, потому ориентироваться тут было легче, чем между трёх деревьев. Учиха открывал каждую дверь, заглядывал, осматривался, ничего не находил и шёл дальше. По мере продвижения вглубь убежища краски вокруг как будто сгущались, где-то лампы были перегоревшими, а где-то на стенах виднелись остатки непонятной жидкости. Всё это заставляло Саске идти дальше, ещё глубже во тьму, туда, где освещения не было и вовсе.       И наконец он вошёл в, казалось, нужную лабораторию. На полу было множество проводов и трубок, они клубком цеплялись за ноги, вились по стенам и потолку, некоторые из них вели к огромным колбам, наполненным жидкостью. Они были пусты, подсвечивались снизу тусклым светом и являлись единственным источником освещения. Учиха прошёл в глубь помещения, осматривая каждую. Прозрачное стекло бликовало на хмурое лицо парня. Вдруг глаза зацепились за одну из колб в самом конце своеобразного коридора. Оттуда, погруженный в воду, на него смотрел подтянутого телосложения парень. Белые волосы с голубоватыми прядями во́лнами отзывались на каждое движение головы, он приблизился ближе к стеклу и неотрывно следил за действиями неизвестного. Вода вокруг, очевидно, недоставляла юноше никаго дискомфорта, двигался он так, словно и сам был её частью.       "Это он", – пронеслось в тёмной голове, и Саске подошёл ближе. Пришлось разорвать зрительный контакт, чтобы осмотреть небольшой центр управления, приставленный к нужной капсуле и разобраться с тем, как же её открыть. Мысли о том, чтобы просто разбить стекло Учиха отмёл, лишние травмы ни к чему. Несмотря на то, что этот парниша буквально состоял из воды, было неизвестно являлся ли он невосприимчивым к любым внешнем вмешательствам. Отступник Листа уловил чужое движение откуда-то сверху, ему пытались указать на нужные кнопки, но Саске даже не поднял головы. Столько лет учился у змеиного саннина, уж в паре кнопок разберётся сам.       С этой мыслью длинные пальцы, в одному Богу известной последовательности, нажали на пару серых кнопочек. Раздался скрипящий звук несмазанного металла. По ушам резануло, но Учиха спокойно поднял голову, качнув длинными прядями, и смотрел на то, как несколько литров воды хлынули на каменный пол и как чужое ногое тело вываливается вместе с напором. Может стоило сначала слить жидкость. – Во-оу, и снова вкус свободы, – поднявшись с мокрой поверхности парень потянулся, совершено не стесняясь своей ноготы и только после тщательной разминки всех затёкших частей тела, обратил свой взор на Учиху. – И кто ты такой, позволь спросить? – губы растянулись в ухмылке, демонстрируя ряд острых акульих зубов. – Учиха Саске. Я убил Орочимару и пришёл, чтобы в дальнейшем ты присоединился ко мне, – ровным, почти скучающим тоном осведемил отступник. – Что-что-что? Убийство Орочимару типо главный аргумент для моего перехода на твою сторону? Па-арень, не хочу расстраивать, но у этого шизика полно врагов было, а тебе, Учиха Саске, просто повезло оказаться ближе всех. Поверь, не ты – так его убил бы кто-нибудь ещё. За это я тебе ничего не должен, – Хозуки жестикулировал и применял все возможности мимики своего лица, чтобы выглядеть убедительнее. На мгновение он исчез из поля зрения чёрный глаз, пока сзади, за спиной, снова не раздался его голос, – придумал бы лучше парочку причин, чтоб я не прикончил тебя прямо сейчас, – Саске почувствовал, как к виску приставили два пальца, на манер пистолета. Это могло показаться шуткой, если бы Учиха не был осведомлён о способностях противника. Тот реально умел стрелять пальцами не хуже настоящей пушки. – Я помогу тебе получить Самехаду, один из семи мечей тумана, которым сейчас владеет член Акацуки. Моя цель – убить его напарника, Итачи Учиху, так что нам по пути, – хмыкнул Саске, отодвигая чужие руки от лица. Препятствовать ему не стали. – Вот это уже звучит поинтересней. Но одного меча мне мало, отвезешь меня в Страну Волн, на могилу Момочи Забузы. Получу Кубикирибочо – поговорим о более тесном сотрудничестве, – Суйгетсу легко адаптировался к новым обстоятельствам, что так же отмечалось в его личном деле, потому, обратившись в небольшую лужу воды, двинулся в неизместном направлении, но вскоре вернулся, уже одетый в фиолетовую безрукавку и светлые штаны. – Договорились, – бросил Учиха и двинулся на выход из лаборатории.       "Осталось двое: Узумаки Карин – сенсор, и Джуго – первый удачный эксперимент проклятой метки Орочимару", – Саске качнул головой собственным мыслям и бросил все силы на исполнение плана. Скоро его клан будет отомщён.       Потребовалось время, но союзников Учиха всё же обрёл. Посвятил их в курс дела, и команда Хеби приступила к работе. Пришлось разделиться, чтобы найти информацию об Итачи, что заняло не так уж и много времени. Стоило Саске узнать местоположение брата, как он уже не мог отогнать навязчивые мысли о приближающейся битве. Битве всей его жизни, то ради чего он дышал эти года и просыпался во тьме логова змея. Этих мыслей, воспоминаний и фантазий было так много, что в какой-то момент Учиха отключился, выпал из реальности. Дальнейший свой путь до места назначения помнил кусками и отрывками, а голоса его товарищей достигали сознания словно через толстый слой воды. По прибытии, запомнил лишь глаза брата и то, как ненависть растеклась по венам вместе с кровью.       Дальнейшую их битву он был словно с закрытыми глазами. И чем очевиднее становилась победа, тем темнее становилось вокруг, будто тонул в чем-то чёрном и вязком. А потом вдруг всплыл на поверхность, но не успел вдохнуть полной грудью и отдышаться, как осознал – его брат уже умирает. Итачи шёл к нему на дрожащих ногах, а изо рта его шла кровь. Саске сначала даже не поверил в то, что всё это действительно происходит с ним. Что это не плод его больной фантазии и ему не кажется. Но вот, гений клана приблизился на достаточное расстояние, протянул ослабевшую руку ко лбу младшего брата и ткнул двумя пальцами совсем невесомо, так, как делал когда-то в детстве. Так он всегда обещал потренировать Саске в следующий раз, так он всегда уходил на миссии, клялся, что после возвращения они обязательно погуляют по Конохе вместе с Шисуи. – Прости, Саске, другого раза не будет, – до боли под рёбрами, родное лицо расплылось в улыбке. А потом, вместо тёплого и доброго голоса старшего брата, последний наследник клана услышал глухой удар от падения мертвого тела.       Он убил его.       Перед глазами начало темнеть и плыть. Саске упал на твердый камень вслед за братом, теряя сознание.       Открыв глаза, Учиха почувствовал, что всё ещё по горло находится в болоте. Чувствовал как оно засасывает его, сжимает грудь. Стоило лишь задумать о возможности выбраться, как появился мужчина, представившийся Мадарой. Он метафорично наступил Учихе на голову, заталкивая поглубже в чёрное марево, на самое дно. Раскрыл правду об умершем брате. Что тот не был злодеем, а лишь жертвой обстоятельств. Что Саске убил не того. Это деревня была той, кто отдал приказ об убийстве клана, она дергала за ниточки и управляла чужими жизнями. А Итачи пошёл на это лишь ради спасения младшего братишки. Блять.       Саске задыхался. Он чувствовал как в лёгких становится всё меньше кислорода, как грудь сжимает и что-то снаружи всё давит и давит. Стоит вдохнуть – внутрь попадает лишь чёрная топь. Его привычный мир перевернулся, стал новым и совершенно чуждым. Он больше не ощущал себя частью ни одного из этих миров. Он вообще не ощущал себя собой. Сознание вновь покинуло его.       Стоило открыть глаза, как он увидел перед собой абсолютную тьму. Такую, что на мгновение усомнился, а остались ли у него ещё эти самые глаза. Такую, что он вновь почувствовал себя в змеином логове, в которое выбрал бы не возвращаться никогда. И тьма эта не желала отпускать последнего из Учих: сжималась вокруг шеи, душила, давила на глазницы изнутри, ломала и выворачивала конечности. Сначала было больно. Потом – никак. Саске, кажется, потерял рассудок, не помнил и половины вещей, происходивших с ним.       Помнил лишь ненависть, помнил, как поклялся отомстить родной деревне. Кажется, даже плакал. Отрывками помнил нападение на совет пяти каге, убийство Данзо. Особенно ярко запомнил чужие пшеничные волосы и голубые глаза. Потом снова была ненависть, шёпот ублюдка Мадары, который всё так же крепко прижимал Учиху ко дну, а потом война. Он встретил Итачи, его воскресили, и они сразились вместе против общего врага. После того, как Саске потерял брата во второй раз воспоминания стали более яркими и насыщенными, но всё также отрывистыми.       Воскрешение Орочимару, а после и прошлых Хокаге. Снова были золотом налитые волосы, совсем рядом. Они бились вместе, плечом к плечу. И победили. Узумаки, кажется от счастья, запрыгнул ему на спину и трепал темные волосы. А Саске уже не чувствовал под ногами того дна.       Полностью пришёл в себя, когда стоя на каменном изваянии Мадары в долине Завершения, посмотрел на лицо бывшего друга. Судьба снова свела их в этом, наполненном воспоминаниями, месте. Учиха впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Первым поднял руку в жесте начала боя и они схлестнулись в битве. Битве полубогов.       Оба спрыгнули вниз, на водную гладь, но Узумаки, очевидно, теснили. Он пропускал удары, не нападал и кое-как защищался. Саске понял, что тот просто уступает ему. Намеренно. Скинул на соперника всю инициативу, а сам действовал после самого Учихи. В ближнем бою гений исчезнувшего клана первым нанёс удар, только потом ему ответили тем же. Стоило обладателю шарингана использовать огненный шар и лишь после джинчурики призвал клонов. Он всё делал вторым, поддаваясь. – Не беси меня, Узумаки. Бейся с желанием убить, – крикнул обычно спокойный Учиха, в глазах блеснул шаринган. – Не могу. Я не хочу причинять тебе боль, а уж тем более убивать, – ответил блондин, но уловив в чужом взгляде лишь пелену ярости и злости, выдохнул, смирившись, – Но ты ведь всё равно по-другому не поймёшь.       Герой Скрытого Листа кинулся в атаку. Они, наконец, сошлись в равном бою, используя весь свой арсенал способностей.       Учиха использовал недавно приобретённый риннеган на максимум, не жалея сил. Он притягивал к себе чужих клонов, сжигал их в чёрном пламени и телепортировался, стараясь попасть по оригиналу. Джинчурики тоже не отставал: использовал различные хитрости, нападал с самых неожиданных сторон, почти дотягивался своим рассенганом и швырял чужое тело в скалы, что окружали их. С ходом битвы огонь внутри Саске распалялся всё сильнее. Адреналин смешался с кровью и бил по висками. По вискам бил и сам противник: пару чужих ударов, что глухой болью отозвались под черепом и у Учихи слетели последние тормоза. Его вновь захлестнул этот дух соперничества, эта жажда вдарить посильнее по чужому лицу, всадить меж рёбер клинок, чтобы увидеть как по загорелой коже, вниз по подбородку, побежит капля крови. Саске было так хорошо и правильно, он даже не знал, что бывает настолько. Уже забыл с их последней битвы в этом месте.       Кажется, у блондина тоже сгорели какие-то предохранители, ведь в чужих глазах плескался тот же огонь, что и у Учихи. Его губы сами собой растянулись в ненормально широкой улыбке. Саске активировал сусанно, а джинчурики же, не уступая, призвал вокруг себя огромного лиса. Вот теперь это можно было назвать битвой полубогов.       Учиха потерял счёт времени. Они дрались, дрались и дрались, разрушая скалы и равнины вокруг себя. В какой-то момент ему даже показалось, что проиграет. Узумаки с удивительной лёгкостью маневрировал, уклонялся и наносил атаки, пока не придавил сусанно Саске к земле. Впился взглядом в горящие глаза обездвиженного друга. Оболочка лиса уже занесла лапу для удара по доспехам чакры, создавая огромных размеров рассенган и.. Ничего. Золотом блестящие глаза напротив бегали по идеальному лицу соперника, в надежде найти там немую просьбу остановиться. Но не увидел ничего кроме равнодушия и бесконечного льда, на котором джинчурики уже столько лет старался сделать хоть царапину. Губы дрогнули с какой-то досадой, а в глазах читались растерянность и сожаление. Всего мгновение, но Учиха, увидев брешь в чужой защите, без раздумий напал, снова выхватывая инициативу боя в свои руки. Перед глазами всё ещё стояло чужое выражение лица, но обладатель шарингана проигнорировал собственные мысли. Решил закончить всё одной техникой, больше не думать.       Чакра хвостатых зверей, собранная благодаря риннегану, мангекё шаринган в другом глазу и стрела Индры, сильнейшая его техника, смешанная с огнём аматерасу: всё это было частью одного смертельного коктейля. Учиха вложил в эту атаку всю свою чакру и его соперник ответил тем же. Трехглавый лис с шестью лапами, режим мудреца шести путей, и два огромных рассенсюрикена: из бомбы хвостатого и с малой частью сил каждого хвостатого. Техники встретились и под их силой долина озарилась светом. Казалось, что само пространство затряслось от этой мощи.       Оказавшись на земле, окружённый обломками от разрушенных статуй основателей Конохи, Учиха почувствовал себя совершенно пустым. Сил не было и ему едва хватило выносливости, чтобы на слабых ногах подняться с земли. Он повернул голову, туда, где должен был упасть Узумаки, в надежде обнаружить его мёртвым. Блондин кашлял от пыли и, пачкая руки в грязи, пытался оказаться в вертикальном положении. Живой. У Саске сжалось в груди, скорее всего от досады. Живучий гад.       Чакры не осталось, как впрочем и физических сил, но даже так ни один не хотел уступать другому. Они шатались, промахивались, падали и снова вставали, но не прекращали попыток дотянуться. Саске оттолкнул блондина пинком в живот. Слабым, но и этого хватило, чтобы тот завалился на спину, открывшись. Учиха, не задумываясь, подошёл ближе и рухнул на чужие бёдра. Из лёгких блондина выбили воздух. Саске почувствовал, как чужие руки оказались на его ногах и сжали. С хрипом Учиха выдохнул, сам не понимая своей реакции. В голове мелькнула мысль о том, что его пытаются сбросить, потому он сдавил коленями чужой торс, с большей силой прижимая соперника к земле.       Под тяжестью чужого тела Узумаки едва не ахнул, чем вызвал внутри у Учихи непонятное копошение. Странные чувства, названия которых знать не хотелось, искали выхода и Саске сделал то, что помогало всегда – с кулака втащил сопернику по переносице. А потом ещё и ещё, пока чужим рукам не пришлось оставить его бёдра и прикрывать лицо от ударов.       Спустя пару таких попаданий эти руки схватили Учиху за ворот рубашки и резко потянули на себя, вниз. Не успев сориентироваться, Саске просто принял удар чужого лба по своему. Отлетел назад. Чтож, череп у этого придурка всегда был таким непробиваемым, что даже удивительно почему рассенган является его коронной техникой, а не эта хрень.       Было больно. Они продолжили драку, что дракой то и не назовёшь, но оба понимали, что просто тянут время, лишь бы накопить немного чакры. Оба выглядели помотанными, а чувствовали себя едва не через мясорубку прокрученными. Саске вот почувствовал себя именно так, когда чужой кулак врезался в точёный подбородок и, подкинув, впечечал в скалу. – Твою ма-ать, да умри ты уже, придурок, – крикнул Учиха, держась за камень позади себя и возвышаясь над противником. Сухие глаза так и наровили закрыться, но силой воли он держал себя на ногах. Послышался звук тысячи птиц, и Саске понял, что после этого точно отключится. – Прости, Саске, но моя смерть будет означать, что ты снова останешься один в этой тьме. А уж этого я точно позволить не могу, – на контрасте с Учихой, голос блондина звучал спокойно и крепко. Надёжно. В руке его рос рассенган.       Две техники вновь встретились. Обладатель шарингана почувствовал как скрипят его суставы, рвутся мышцы и горит кожа. Было больно, но руки́ он не убрал, лишь сильнее надавил, не отрывая глаз от голубых озёр напротив. Долину вновь озарила вспышка и последнее, что запомнил Учиха перед тем как закрыть глаза – это закат оранжевого солнца.       Первое, что он почувствовал когда проснулся – тошнота и головная боль. Не лучший набор. Парень закашлялся от стоящей вокруг пыли и, жмурясь, медленно открыл глаза. – О, наконец-то очнулся. Давай без резких телодвижений, и так кучу крови потеряли, – прозвучал где-то сбоку бодрый голос.       Саске, игнорируя боль в каждой клеточке тела, повернул голову на источник звука. Они лежали совсем рядом, едва не касаясь друг-друга руками, если бы.. А, они потеряли по одной конечности, прекрасная новость сразу после пробуждения. Учиха впился взглядом в голубые глаза напротив, что также неотрывно следили за его реакцией, ловили малейшее изменение. – Почему ты продолжаешь делать это? – он не узнал собственный голос. Хриплый и сломанный, готовый в любую секунду пропасть, но всё равно продолжил. – Столько лет я пытался разорвать с тобой все связи, почти убивал, игнорировал попытки вернуть в деревню, но ты всё равно продолжаешь цепляться за меня. Почему, Наруто? – чужое имя резануло слух, но внутри всё отозвалось лишь неясным теплом. Столько лет не произносил даже вмыслях, а стоило ему сорваться с кончика языка и повиснуть в воздухе, как сразу стало мало. – Ты ведь и так знаешь, идиот-теме. Не заставляй вслух произносить, – парень отвел взгляд, явно желая соскочить с темы. – Ответь, – Учиха продолжал сверлить взглядом чужой пофиль. Заметил, как спустя пару секунд молчания чужая грудь поднялась, набирая побольше воздуха. – Чё-ёрт, просто понимаешь, – голубые глаза быстро метнулись на чужое лицо, но заметив, что на него смотрят, снова вернулись к уже ночному небу. – Стоит мне увидеть твоё одиночество и твою боль, как меня самого ломает внутри. Я не могу сдержаться, если тебя оскорбляют или, ничего не зная, рассуждают о твоих поступках. Может, я уже одержим, но.. – блондин запнулся и снова посмотрел в чёрные глаза напротив. – Ты мой первый и единственный друг, Саске.       Прошло несколько минут тишины и беспрерывного зрительного контакта, пока Учиха не решил продолжить. – Тогда, что для тебя значит "друг"? – почти заворожённо бросил Саске, не успев даже обдумать вопрос, который сорвался сам собой. За прошедшие несколько минут он успел заметить, что отражающееся в обычно светлых глазах, ночное небо выглядит красиво. Или красиво выглядят сами глаза. Странные мысли, но выкидывать их из головы или игнорировать почему-то больше не получалось.       Учиха почти видел, как крутятся шестерёнки в чужой голове, как брови слегка хмурятся, а губы поджимаются. Наруто завис и не успел ответить, как с чужих губ уже сорвалось необдуманное: – Ты тоже.. Мой первый и единственный, – совсем шёпотом заключил Саске не отрываясь от знакомых глаз. Надеялся на то, что его не услышат, но не произнести этого не мог. Эта фраза показалась самым правильным и честным из всего того, что он когда-либо говорил.       От чужого взгляда, такого открытого, почему-то сдавило горло и сил сдерживаться не осталось. Ресницы тронула влага и Учиха быстрым движением отвернул голову. И всё же по щеке скатилась предательская слеза, что точно не ушло от внимания Узумаки. Тот всё также продолжал смотреть на друга, казалось, серьёзно обдумывая произошедшее. Блондин почти ловил нужную мысль, был где-то близко, но та продолжала от него сбегать. Тишина уже начинала давить, а состояние друга заставляло немедленно что-то сказать, потому Наруто задвинул эту дурацкую мысль в дальный ящик, обдумает потом. – Хах, и всё таки ты признал меня другом даже не убив после этого, – чуть сощурился в лёгкой улыбке Узумаки.       Саске повернулся обратно, и увидев в чужих глазах лишь дружескую усмешку, с каким-то обречением подумал: "Не понял". Эта мысль ударила куда-то в солнечное сплетение и парень пожалел о том, что ограничился одной слезой. Сейчас, иррационально, захотелось расплакаться. А на языке крутилось язвительное: "Я и слова не говорил о друге". Боже, бред какой-то. – Ты такой тупица, Узумаки. – Я инстинктивно сейчас хотел сжать твою руку.       И Саске рассмеялся. Искренне и так свободно, что вновь стало хорошо.