DxD:Мастер боевых искусств

Глава 3: Спуск с Горы и Гниль Внизу Горы Хуашань. Рассвет. Туман лежал в долине как живой. Не рассеивался, не двигался — просто был, белый и плотный, скрывая подножие горы до самого горизонта. Сверху, с тренировочной площадки, казалось, что облака опустились прямо на землю и забыли подняться обратно. Воздух дрожал. Не от ветра — от ударных волн, которые расходились по камню каждый раз, когда Нёйбо встречался с землёй. — Слишком мягко, Бико! — голос Укуня катился по скалам, как камнепад. — Твои предки пробивали небесные своды, а ты едва царапаешь защиту этого бездельника! Бико, весь в ссадинах, с дышащими огнём лёгкими, взревел — и вложил в последний удар всё, что у него осталось. Нёйбо вырос в размерах, превращаясь в нечто, больше похожее на падающую колонну, чем на оружие. Удар обрушился сверху с мощью метеорита. Ли Фэнь стоял неподвижно. В самый последний момент его плечо едва заметно сместилось. Ровно на столько, сколько нужно. Колоссальное оружие прошло в паре сантиметров от него — воздушный поток от удара разрезал землю позади глубокой бороздой, поднял тучу каменной крошки. Ли Фэнь не моргнул. Его правая рука метнулась вперёд — коротко, без размаха, без лишнего движения. — Бацзи — Дин Чжоу. Глухой удар. Твёрдое о твёрдое. Бико пропахал спиной десять метров каменного пола и остановился только у дальней стены. Пыль оседала медленно. В наступившей тишине было слышно только его тяжёлое дыхание. Ли Фэнь опустил руку. Тяжёлая аура, которая несколько секунд назад делала воздух вокруг него похожим на разогретый металл, рассеялась мгновенно — как будто кто-то выключил печь. Он расправил воротник и посмотрел на Бико с лёгким сочувствием. — Ладно, старик, — сказал он Укуню. — На сегодня хватит. А то сломается — мне потом перед его роднёй объясняться. Укунь не ответил. Он смотрел на Ли Фэня долгим взглядом, в котором была редкая для старого бога вещь — серьёзность без примеси сарказма. — Ли Фэнь, — произнёс он наконец. — Подойди. Есть разговор. Они встали у самого края обрыва. Внизу расстилалось море облаков — бесконечное, молочно-белое, спокойное. Горизонт сливался с небом. Где-то там, за десятками тысяч километров, был мир. Шумный, грязный, сложный мир с демонами, ангелами, богами и людьми, которые давно перестали понимать разницу между собой и первыми. Укунь молчал долго. Достаточно долго, чтобы Ли Фэнь понял — это не вступление к очередной лекции о правильной постановке локтя. Это что-то другое. Он приготовил несколько шуток на случай, если станет неловко, и решил пока придержать их. — Пятнадцать лет, — начал Укунь, не оборачиваясь. — Пятнадцать лет я наблюдал за тобой. Ты пришёл ко мне ребёнком, в котором спало то, что другие ищут всю жизнь и не находят. И сегодня… — он помолчал. — Сегодня я понял, что мне больше нечему тебя учить. Ли Фэнь открыл рот. Закрыл. Молчание было правильным ответом. — Технику Ли Шувэня ты освоил полностью, — продолжил Укунь ровно. — Твоя Ци течёт так, как должна — без усилий, без потерь, как кровь по жилам. Кулак достиг предела того, что возможно для человека. — Он помолчал, потом добавил чуть тише: — Может, и за этим пределом тоже. Он повернулся и посмотрел на то место за правым плечом Ли Фэня, где в личном пространстве хранилось копьё. Посмотрел так, как смотрят на что-то, что уважают и не вполне понимают. — Что касается этого… — Укунь покачал головой. — Я дал тебе базу. Остальное — только в настоящем бою. В том, где проигрыш означает смерть. Такое оружие раскрывается только там. Он снова повернулся к облакам. — Тебе пора уходить, сопляк. Здесь, среди обезьян и туманов — тебе больше делать нечего. Твой путь там. Ли Фэнь посмотрел вниз, на белое море облаков. — Ты сентиментален, старик, — сказал он наконец. — Я реалист, — буркнул Укунь. — Это разные вещи. Иди. Прощание было коротким. Бико успел подняться к тому моменту, когда всё было решено. Стоял, опираясь на Нёйбо, смотрел на друга — молча, без лишних слов, которые всё равно ничего бы не добавили. Потом шагнул вперёд и протянул руку. Ли Фэнь её пожал. — Не подохни там, — сказал Бико. — Я ещё должен вернуть тебе должок за тот удар под дых в прошлом году. — Мечтай. — Ли Фэнь усмехнулся. — Тренируйся, пока меня нет. При следующей встрече хочу видеть прогресс, а не те же ошибки с локтём. — Пошёл ты. — Это не конструктивная критика. Бико фыркнул. Отпустил руку. Отвернулся — быстро, потому что некоторые вещи лучше не затягивать. Укунь бросил мешочек. Ли Фэнь поймал — тяжёлый, с характерным звоном золота и шелестом современных купюр. — На первое время, — сказал старый бог. — И помни: если кто-то из «великих» решит, что он стоит выше тебя по праву рождения или титула — просто объясни ему, почему у Бацзицюань нет второго удара. — Объясню доходчиво, — пообещал Ли Фэнь. Укунь кивнул. Больше они не сказали ничего. Пекин. Тот же день. Вечер. Роскошный отель в центре города обошёлся в сумму, о которой горный отшельник думать не привык. Ли Фэнь заплатил, не торгуясь, потому что первое, чему учит возвращение в цивилизацию — это то, что торговаться с администратором пятизвёздочного отеля бессмысленно и унизительно для обеих сторон. Номер был большим. Кровать — мягкой. За окном гудел Пекин — миллионы людей, миллиарды огней, звук, который никогда не затихал полностью. После пятнадцати лет горного молчания это было похоже на удар. Ли Фэнь сидел на кровати, смотрел на пустую тарелку из-под горы баодзи и давал голове время привыкнуть к шуму. Пятнадцать лет. Целая жизнь, которую он помнил с самого начала — с того момента, когда открыл глаза в теле трёхлетнего ребёнка и понял, что синий экран в пустоте не приснился. Что карточка с именем «Ли Шувэнь» была не шуткой. Что Гаэ Болг — реальный, тяжёлый, с наконечником, вокруг которого не хотел задерживаться воздух — лежит рядом. Он посмотрел на свои ладони. Руки Ли Шувэня. Руки, которые за пятнадцать лет стали его руками. В них не было ничего внешне впечатляющего — обычные ладони молодого мужчины, без мозолей, которые остаются от грубой работы, без шрамов, которые должны быть у человека, проведшего полтора десятилетия в тренировках. Ци под кожей не оставляла следов. Она просто была. «Япония», — подумал он, глядя в окно. «Город Куо. Школа Кухо. Академия Куо. Третий курс, если считать по канону». Он знал сюжет High School DxD достаточно хорошо — не досконально, не как фанат, который пересматривал каждую арку по три раза, но достаточно. Красно-волосая принцесса дьяволов. Белокурый Дракон-Владыка. Система Саморанговых существ. Война Трёх Фракций, которая закончилась перемирием и продолжилась под другим названием. «Стать слугой Риас Гремори?» — Ли Фэнь усмехнулся, и в этой усмешке не было злобы, только что-то вроде мягкого отказа. — «Нет. Не потому что она плохая. Она, по сути, неплохой человек — ну, дьявол. Но ключевое слово: слуга. Я пятнадцать лет учился у обезьяньего бога и вышел оттуда с техникой, которую вселенная придумала как ответ на богов. Подавать чай и ждать разрешения выйти в свет — не мой формат». Он встал и подошёл к окну. «Фракция Героев». Цао Цао и его речи о величии человечества. Ли Фэнь думал об этом примерно три секунды. «Лицемер первого ранга», — решил он. — «Кричит о гордости людей, пока сам ходит на поводке у Индры. Если я вступлю к ним — либо сломаю ему нос в первую неделю, либо умру от скуки на второй. Люди с комплексом превосходства — самые скучные собеседники в существующих мирах». «Независимые?» Какое-то время он катал эту идею в голове. Можно. Технически реализуемо. Но у независимого безымянного человека нет доступа к информации, нет структуры и нет противников, достойных внимания. Это дорога в никуда — по крайней мере, поначалу. «Церковь». Ли Фэнь остановился на этой мысли. Они те ещё лицемеры — половина иерархии делала руками то, от чего официально открещивалась устами. Фанатики, карьеристы, искренне верующие и те, кто прикрывался верой как удобным инструментом. Всё это было правдой. Но у них была структура. Разведка. Доступ к конфликтам по всему миру — там, где сверхъестественное соприкасалось с обычной жизнью и оставляло следы. Падшие, вольные демоны, монстры без фракции. Всё это требовало людей, которых можно было послать разобраться. «Войти как независимый агент», — думал он. — «Не клятва. Не присяга. Контракт на работу. Экзорцизм, устранение угроз, зачистка. Пока они платят и присылают что-то интересное — я работаю. Когда перестанут — перестану. Это называется наёмничество, а не служение». «Имя сделает остальное». Он смотрел в ночное окно на огни города, такие густые, что они заменяли здесь звёзды. В стекле отражалось его лицо — молодое, спокойное, с лёгкой улыбкой, которую он сам за собой уже давно перестал замечать. Но за плечом, там, где заканчивалось отражение, угадывалась тень — чуть темнее фона, чуть резче контуром. Силуэт, в котором угадывалось копьё. «Ли Шувэнь говорил: нет второго удара», — думал Александр Морозов, смотря на своё отражение. — «Я добавлю от себя: и незачем. Если делать всё правильно — одного достаточно». Он отошёл от окна. Лёг на мягкую кровать — первую нормальную кровать за пятнадцать лет, если не считать редких вылазок в ближайший город. Закинул руки за голову. Потолок был белым и чистым. «Значит, Церковь», — решил он. — «Сначала — имя. Потом — выбор. А пока… пока можно поспать на нормальной кровати впервые за полтора десятка лет». Он закрыл глаза. Где-то внутри, в том месте, где хранилось копьё, Гаэ Болг лежал тихо — тяжёлый, терпеливый, ждущий. Как всегда.