Двенадцать жизней Феанора

— Мать моя Варда, — выдохнул Фэанаро, остановившись на середине сада. Сад представлял собой потайной внутренний двор. В центре него стоял большой фонтан.Также там были два пруда, которые разделяла узкая полоска земли (и то не полностью), на которой стояла какая-то роскошная арка, увитая плющом и гирляндами, наверху которой была надпись: "Выход. Валинор". По краям внутреннего двора были портики с колоннами. Верх сада был закрыт прозрачным хрустальным куполом. Феанор остановился перед аркой, с интересом рассматривая её. — Это врата из Чертогов в Валинор. Тебе туда, — сказал Фэалинквэ, неслышно подойдя сзади. — Прямо туда идти надо? — Ну да. — Вот прям так пройти пешком по воде, да? — Феанор явно не верил в происходящее. — Да. — То есть любой может шастать туда-сюда? — Ну, не совсем. При выпускании обычно присутствует Намо или кто-то из его заместителей, ведь попасть сюда можно только через потайные коридоры, а доступ к ним есть только у Намо и его майар. В таком случае выпускаемые окажутся в саду Лориэна, в специальном зале, который так и называется — Выпускательный зал. И не надо смеяться, это не я придумал! Он на самом деле так называется! Феанаро, хватит ржать! На шум сейчас прибегут дежурные майар! Фэалинквэ подождал, пока Феанор проржётся, и продолжил: — Там, в Вы... в этом Зале стоит такая же арка. Желающих посетить Чертоги отправляет Ирмо или кто-нибудь из его заместителей. Но я не Намо и не его помощник, поэтому ты можешь очутиться не в Вы... не в этом Зале, а, например, где-нибудь в тирионском парке или валимарском сквере. Ну ладно, иди, а то уже наверняка заметили, что меня на посту нет, а тут такая оповестительная система установлена... Феанор с гордостью поднял голову вверх — система оповещения была разработана им, Куруфином, Карантиром и, увы, несколькими изобретательными тэлери, а устанавливали её всем персоналом под командованием Фэанаро и его детей-соавторов (в потайных коридорах майар устанавливали систему сами, но сами они не справились, и пришлось вызывать Аулэ и его майар, чтобы помогли). — Ну, давай, иди. Ой, точно, как ты по воде-то пойдёшь! Совсем забыл мост сделать. Майа сделал несколько эффектных движений и взмахов руками, сопроводив сии действия непонятными словами на валарине, и над водой нарисовался мостик, ведущий прямиком к арке. Мост был словно стеклянный — прозрачный и хрупкий на вид. На перилах его, как и на арке, висели хрустальные колокольчики, которые играли красивую мелодию. — Ну, давай, иди, мне идти надо, — сказал Фэалинквэ. — Подожди, — сказал Фэанаро, достал из кармана спелое красное яблоко и вручил его Фэалинквэ. А потом крепко обнял опешившего майа. — Смотри, если узнаю, что ты кому-то об этом рассказал... — спустя несколько секунд сказал Феанор, отстраняясь, — Хотя... детям моим можешь рассказать. Только предупреди Нельо, чтобы не вздумал этому Финдекано рассказать! И скажи, что если кто-то из них кому-то расскажет, то я вернусь в Мандос или вытащу этого болтуна из него и погоняю табуреткой либо по всему Мандосу, либо по всему Валинору! Нолдо сказал. — Хорошо! Фэалинквэ стоял и провожал Феанора взглядом. Фэанаро ступил на стеклянный мостик. Колокольчики заиграли весёлую мелодию. Он направился к арке, в центре которой вспыхнул золотой свет. — Пока, Феанаро! До встречи!... Пламенный Дух шагнул в этот золотой свет... Тут же ему показалось, что он упал и перевернулся вверх тормашками. Всё вокруг закружилось, потеряло чёткие очертания, и Фэанаро лишь видел лиловый полумрак, словно вечером, и размытые разноцветные огоньки гирлянд, да слышал журчание воды, звон колокольчиков и пение птиц.