Фужерные ароматы

Оказалось омеги вовсе не большие мальчики. Когда Натаниэль покинул кабинет Эбби и вышел в коридор, то обнаружил жену и шурина на мягком диване даже близко не к кабинету узи. — Я так понимаю Аарон не шутил. — Выдавил улыбку Нат. — Либо с тобой, либо никак. — Повторил Эндрю. Улыбка Натаниэля приобрела настоящие нотки. Он бы с удовольствием обнял обоих братьев или хотя бы одного, положил голову на плечо и грустно вздохнул, но Эндрю бросил взгляд за спину альфы и развернулся к нему спиной. Нат видел, как глаза Аарона расширились от шока. Натаниэль оглянулся. Эбби закрывала дверь. Ее лицо все ещё было разбитым, а глаза красные от слёз. На Натаниэля она не смотрела. Альфа вздохнул. Она ненавидит его прямо сейчас, но Эбби не может долго ненавидеть. Вскоре она снова попытается ему помочь и напрасно. Натаниэль искренне считал, что ей, как и всем, лучше его ненавидеть. Братья обменялись взглядами, а Натаниэль пошел дальше, не комментируя разбитый вид Эбигейл. Близнецы последовали за ним удивительно синхронно, Натаниэль любовался ими в отражении начищенных стен.

***

Аарон забавно ворчал на протяжении всех процедур. Он сам учился на врача, и все время спрашивал зачем те или иные процедуры, ведь он не болеет (вставьте любой список болезней). Врач, как и Эндрю, стойко игнорировали его болтовню. Как понял Натаниэль Эндрю был совсем не против, чтобы его брата тщательно обследовали. Натаниэль позволил себе немного порадоваться этой маленькой победе. До конца процедур Натаниэль не особо задумывался над тем, что произошло в этот день, но когда врачи показали на экране крохотное пятнышко и назвали это плодом, мир Натаниэля сначала врезался в стену, а потом разогнался с удвоенной силой. Он в клинике с женой и шурином. Аарон беременный от своего брата. Натаниэль болен. Натаниэль умирает. Перед глазами всё вдруг покачнулось. Натаниэль смотрел на экран, глаза подозрительно увлажнились. Альфа зажмурился, прикрыл их рукой, пробормотал что-то вроде «такое счастье» и выбежал в коридор. Легкие сдавило сразу же. На шею будто повесили огромный груз. Натаниэль шёл вперёд, опираясь на стену. Из глаз вырвались две маленькие слезинки и этого было достаточно, чтобы Нат провалился в пучину страха. Ему было страшно. Отец не раз грозился убить его, та же Лола или остальные, но Натаниэль знал, что источником смерти будут они. Натаниэль знал, как бороться с опасностью из вне. Он был готов к любому удару, а теперь угрозой стало его собственное тело. Внутри него зрела опухоль. Этот мир настолько не хотел, чтобы он жил, что само тело решило изничтожить себя. И Натаниэль отчётливо понимал, что позволит этому случиться. Но легче от этого не становилось. Умирать всегда страшно, а понимать, что твое время вышло невыносимо. Натаниэль вытер слезы и привалился к стене. Воздуха все не хватало. Альфа зажмурился. Ему нельзя, нельзя умирать сейчас. Он должен привести дела в порядок, должен позаботиться об Эндрю, Аароне, их ребёнке, Кевине, Эбби. Ему нужно немного времени, несколько месяцев, совсем чуть-чуть. Чья-то теплая рука легла на затылок. Альфа распахнул голубые глаза, чтобы наткнуться на медовые. Эндрю всегда стоял вот так — твердо, непримиримо, будто тягости жизни для него лишь дуновение ветра. Натаниэль нашел в этом взгляде утешение. — Дыши. — Велел омега. Было легко повиноваться его голосу. Натаниэль глубоко вдохнул и выдохнул. Воздух, наконец, достиг лёгких. Нат снова прикрыл глаза, расслабился. Да, ему нельзя умирать сейчас. Ему нужно позаботиться кое о чем. — Я в порядке. — Прохрипел Натаниэль, выпрямляясь. Но Эндрю руки не отнял. Он смотрел на Натаниэля, а Натаниэль смотрел в ответ. Ему казалось, что во взгляде Эндрю есть беспокойство, но отметал эту мысль. Должно быть омега беспокоится за брата. Ему пришлось оставить его, чтобы проследить за Натом, а зачем Эндрю за ним следить альфа не задумывался. Он слишком устал. — Я вызову Дарвина. — Сказал Натаниэль и сглотнул. — Он отвезёт вас домой. Я сегодня останусь у Кевина. Эндрю тут же убрал руку и отступил. Да, Натаниэль дал им полную свободу. Теперь у близнецов был целый дом на всю ночь, где можно не скрываться. Зачем тратить время на ожидание. Эндрю прошел мимо мужа, сильно задев его плечом. Натаниэль коснулся места прикосновения, убеждая себя, что боль от удара — это тепло чужого тела. Потом он сделал, как сказал — позвонил водителю и велел отвезти его жену домой. Сам Натаниэль вылетел из клиники и запрыгнул в машину. Автомобиль едва завелся, а альфа уже выкрутил руль. Он бежал отсюда. От клиники, от Эбби, от жены и шурина. Он просто убегал.

***

Пришел в себя Натаниэль уже на кожаном отвратительном диване. Он много раз просил Кевина его просто выбросить, но Дэй обещал врезать ему, если тот тронет диван. Хозяин квартиры обнаружился рядом. Кевин потягивал виски из бокала. Натаниэль обнаружил себя тоже с бокалом в руке, без пиджака и галстука. Рубашка уже была расстёгнутой на три пуговицы. — Очнулся. — Констатировал Кевин, поймав осознанный взгляд Ната. — Ну-с, привет, спящая красавица. Нат поставил стакан на стол, потер лицо руками и уже не удивился, заметив две пустые бутылки виски. — Сколько я уже здесь? — Спросил Нат, отпинывая бутылку. — Достаточно. — Кевин тоже поставил бокал и повернулся к нему полубоком. — И теперь ты расскажешь мне, почему ты пытаешься упиться до смерти на моем диване, уже выглядя, как живой мертвец. Натаниэль рассмеялся металлическим смехом. Знал бы Дэй, как он прав. Кевин всё ещё выжидающе смотрел на него, а Натаниэль снова потер лицо руками. Потом он резко развернулся, и Кевину не понравился блеск в его глазах. — Насколько сильно сегодня ты скучаешь по Жану? Кевин в мгновение окаменел. Натаниэль воспользовался этим, приблизился и промурчал другу на самое уху. — Ир-рладский пр-ридур-рок. У Дэя тут же сорвало крышу. Он набросился на Ната, повалив его на диван, но вскоре вскочил и потащил того в спальню. По пути Натаниэль сбрасывал ботинки. Снова в эту ночь Натаниэль мурчал по-французски, а Кевин звал его именем Жана. Дэй извинялся за свое существование, жмурился, чтобы в темноте вместо Веснински представить Моро, вместо шрамов на теле перекаты мышц, вместо прямых волосы чёрные кудри. Натаниэль подражал голосу Жана насколько мог, и они оба мурчали по-французски, будто всего мира не существовало, а внутри этой большой холодной квартиры два одиноких сердца не искали дешёвого утешения в объятиях друг друга.

***

Кевин не курил, но это не значит, что он не мог отобрать у Натаниэля сигарету и хорошенько затянуться, чтобы потом закашлялся. — Блять! Натаниэль вторую не закуривал. Он лежал на животе, вглядываясь в безжизненные портреты Жана. У Кевина было две спальни — одна обклеена рожей Моро, другая Нокса. — Жан. — Кевин звучал разбито, и Натаниэль ничего не мог сделать, чтобы ему помочь. Уже пытался. Натаниэль сел, подтянув одеяло до подбородка. Кевин затушил сигарету и тоже гипнотизировал портрет Жана. — Снова Эндрю? — Спросил Кевин, не глядя на друга. — Аарон? — Эбби. Натаниэль прислонился спиной к спинке кровати. Кевин был удивлён и теперь повернулся к нему. — Эбби? — Давай по порядку. Во-первых, я знаю, с кем встречается Эндрю. Рассказал начался в спальне после бурного секса, — акта ненависти к себе, жалости и чистого телесного удовольствия — а продолжился на кухне за чашкой кофе. Натаниэль вообще не чувствовал себя пьяным, хотя они выжрали две бутылки виски и начали третью. — Ты рехнулся! — Кевин вскочил, обнажая зубы. — Ты пойдёшь лечиться, мать твою! Натаниэль только сделал глоток чёрного крепкого кофе без сахара, молока и прочего. — Нет. — Натаниэль Абрам Веснински! — Сядь, Дэй. Соседей разбудишь. Кевин плюхнулся на стул, глядя на Натаниэля с ненавистью, а запах разил беспокойством. — Я приведу все дела в порядок. — Сообщил Нат, облокачиваясь спиной на холодильник. — Ребенка Аарона сделаю наследником, а бизнесом тети Кейли придётся заняться тебе. Увы. Твой отпуск закончен. Я понимаю — живопись тебе нравится больше и твои картины уходят за тысячи долларов, но больше я тянуть твою компанию не смогу. — Чёрт с ней, компанией! А обо мне ты подумал?! Об Эбби?! Что будет с нами, если ты умрёшь?! Что это за блядские игры?! — Не «если», Кевин, «когда». У меня есть четкий срок. Дэй вскочил, обошел стойку и с силой вцепился другу в плечо. — Ты сумасшедший. Натаниэль улыбнулся острой улыбкой. — Да, Кевин. Именно так. Дэй уткнулся лицом ему шею, сжал в удушающих объятиях. Его руки дрожали. — Ты же, блять, все, что у меня осталось. Что же ты делаешь, Нат… — У тебя Эбби, — Натаниэль ласково похлопал его по спине, — и твой отец, а у Эбби будешь ты. Пожалуйста, Кевин, будь у нее, когда я уйду. — Не смей, не смей, не смей! — Я — опухоль, Кевин. Я Веснински. Веснински, который убил твою мать, я Веснински, который убил возлюбленных Эбби. Я Веснински, руки которого по локоть в крови. — Это сделал не ты. — Голос Кевина становился слабее, а объятия только крепче. — Это сделал он. Он всё это сотворил, он сделал тебя таким! — Натан — мой отец, я его кровь. От него не должно ничего остаться. Кевин оттолкнулся и начал нарезать круги по гостиной. Натаниэль спокойно сел за стойку. Он был в футболке Кевина, потому что в таком случае ему не нужно было одевать шорты, а ограничится лишь боксерами. Пока альфа ждал, что Дэй успокоится, его взгляд зацепился за распечатанный скриншот, прикреплённый к дверце холодильника магнитом. Это было сообщение Моро, где он сообщал, что разочарован Кевином, что ненавидит его и что он знает об его измене, а еще снизу фотография, где Кевин на кровати с самим Джереми Ноксом. У этого скриншота есть продолжение, Натаниэль знает — видел его. Это был искренний ответ Кевина. В том сообщении Кевин извиняется буквально за все: за то что бросил его с Рико тогда в школе, за то, что появился в его жизни спустя годы, за то, что снова заставил ему поверить, за то, что снова предал, за свое существование, за развал Пангеи, за Второе Пришествие и далее далее далее. В конце Кевин клянётся, что больше никогда не появится рядом с Моро и именно это он и делал, утопая в алкоголе, одиночестве и изливая всю боль на холсты. Натаниэль ненавидел эти скриншоты. Каждый раз он срывал их и рвал, но Кевин всегда вешал новые. Вот и сейчас Натаниэль подлетел к холодильнику и сорвал листок, разрывая его на части. Натаниэль не только управлял своей копанией, перешедшей ему в наследство от отца, но и компанией тети Кейли, наследником которой был Кевин. Он так же пытался вытащить друга из этой чёртовой дисперсии, но проблема в том, что причина депрессии буквально смысл его существования. Нельзя избавиться от нее, не избавившись от Моро и Нокса. Натаниэль выбросил мусор и облокотился на стойку ладонями. Безапелляционно он заявил: — Мы едем на озеро в эти выходные. Кевин уже наливал себе второй бокал виски, когда внезапный голос Веснински его напугал. — Ага, конечно, после того, как ты… — Да. Именно, Кевин. Хватит страдать по этому французскому ублюдку, пора снова расправить крылья! — Не смей называть его так! — А я его любить что ли должен?! Натаниэль подлетел к Кевину, который уже со злостью поставил бутылку на стеклянный столик. — Ты будешь руководить компанией матери, — Нат не дал ему сказать, схватил за воротник и наклонил к себе. — Ты будешь нужен Эбби, потому что она не сможет справиться одна. Я хочу, чтобы ты приглядел за моим делом, чтобы приглядел за Эндрю и Аарон, чтобы воспитал их сына или дочь. Пришло время быть взрослым, Кевин. — Может, ты просто не будешь умирать, маленький кусок дерьма? — Теперь у Эбби будешь только ты. — Натаниэль смягчился и разжал хватку. — Пожалуйста, Кевин. Позаботься о них. И… позаботься о себе. Сделай это для меня. Кевин отступил на шаг и отвернулся. Глядя на его спину, Натаниэль понимал, что просит слишком много. Воспоминания о смерти матери будут преследовать его вечно, а Мэри Веснински убили совсем недавно, она всё еще висит над ними темным силуэтом. Восстановление отношений с Жаном было для Кевина знаком, что жизнь не такое уж дерьмо, а их общий краш (так Натаниэль это называет) на Нокса будто-то бы сближал еще сильнее. Однако каким бы ублюдком Кевин не пытался казаться, измена это то, что он не способен простить. Особенно самому себе. Плечи Кевина опустились. Натаниэль понял, что победил. Дэй ненавидит его прямо сейчас, как Эбби, но он так же в курсе какого это — ненавидеть самого себя. Он понимает, почему Натаниэль не хочет бороться. — На озеро, маленький кусок дерьма. — Проскрипел Кевин, опускаясь на диван. — На озеро. — Кивнул Натаниэль. Кевин закрыл лицо руками и тихо обзывал Натаниэля всеми французскими ругательствами, которые только знал, пока ему не полегчало. — Иди сюда! Я хочу трахнуть тебя на этом диване за твою тупую голову! Натаниэль поморщился, с опаской глядя на это кожаное безобразие. — Не слишком ли это жестоко? — Нат! Натаниэль подчинился. По крайней мере Кевин хотя бы пообещал присмотреть за ними, когда Натаниэля не станет, но прямо сейчас нужно распланировать поездку на озеро. Они не были там со смерти Кейли.