Мгновение,перевернувшее судьбу.

Дома стояла непривычная, почти пугающая тишина. Лёша сидел за столом, тупо уставившись в открытый учебник геометрии, но за последние полчаса не продвинулся дальше номера страницы. Мозг отказывался воспринимать цифры и теоремы. Вместо них на повторе крутился один и тот же десятисекундный «видеоролик»: Коридор. Полумрак. И Саша. Лёша невольно поднял руку и коснулся затылка. Шишка никуда не делась — пульсировала тупой болью при каждом нажатии. Но стоило пальцам коснуться кожи, как в памяти всплыло совсем другое ощущение. Не боль от удара об косяк, а то самое невесомое, почти интимное прикосновение пальцев Парадеева. — Да чё за бред-то, — прошептал Лёша в пустоту комнаты, зажмурившись так, что перед глазами поплыли пятна. Он резко подорвался со стула и подошёл к зеркалу на шкафу. Из отражения на него пялился какой-то взъерошенный чел с диким взглядом и полным хаосом в голове. Обычный парень. Ничего сверхъестественного. Какого чёрта тогда этот новенький, этот Парадеев, который выглядел так, будто только что сошёл с обложки журнала для пафосных ублюдков, вообще обратил на него внимание? «Может, он реально со всеми такой?» — мелькнула мысль, за которую Лёша попытался ухватиться. — «Типа, душа компании или подобная херня». Но тут Деревяшкин застыл. В памяти всплыли слова Илюхи Яцкевича: «В старой школе он буллил учеников. Его исключили после драки: один поц уехал с переломом и сотрясением. Многие закрывают глаза на его выходки из-за красивого личика». У Лёши в голове будто закоротило. Какого чёрта он вообще тратит время на эту хрень? У него свои цели, свои траблы, а на столе всё ещё лежал этот учебник по геометрии, задачи из которого напоминали о себе молчаливым укором. Мать после утренней стычки больше не отсвечивала — сидела в своей комнате, обложившись любимым чтивом. Даже мелкие, на удивление, не выносили мозг, спокойно копошась у себя. Идеальные условия, чтобы готовиться, но вместо этого Лёша просто разлагался. К тому же, желудок начал подавать сигналы бедствия. С самого утра в него не упало ничего, кроме чая, и теперь организм недвусмысленно намекал, что он — растяпа, и пора бы уже закинуть внутрь хоть какой-то корм, иначе мозг окончательно съест сам себя. «Да пошло оно всё, пора ложиться», — тяжело вздохнув, Лёша скинул футболку и рухнул в кровать. Мягкая подушка буквально засасывала, веки налились свинцом. Хотелось просто уснуть, чтобы не проснуться завтра похожим на зомби. Но рука всё равно привычно потянулась за телефоном. Лёша зашёл в школьный чат «Без учителей». Первый же пост в закрепе заставил его криво усмехнуться: Ермолаев добавил в группу Парадеева. «Ну ещё бы. Очевидно же, что эти два бунтаря-раздолбая споются в первый же день». В чате, как всегда, творился лютый содом. Пацаны срались, обсуждали какую-то дичь. Девочки давно создали свою отдельную группу, считая, что одноклассники — это тупое стадо, недостойное их внимания. — Бля, гайсы, видели, как этот бот на миду слился? Я орал. Минус 50 ПТС за вечер, — писал парень под ником "Ростик". — Кто знает ту рыжую из 10-Б? Дайте юз её, — требовал другой. — Какие твари мне рюкзак порвали в раздевалке? Найду — ебало вскрою, — бесновался Ермолаев. — Парадеев, в волейбол играешь? — прилетело сообщение новенькому. Лёша лениво листал этот поток бессвязного говна. Ничего интересного. Он отложил телефон на тумбочку и накрылся одеялом с головой. На удивление, сон накрыл его почти мгновенно — то ли от дикой усталости, то ли от того, что мозг просто решил принудительно выключиться, лишь бы больше ни о чём не думать.