Мгновение,перевернувшее судьбу.

Утро встретило Лёшу серой, унылой пеленой за окном. Проснулся он от ощущения, будто проспал целую вечность, но будильник на телефоне показывал всего 7:10. Первое,что почувствовал -тупую,ноющую боль в затылке.Голова все ещё неприятно гудела из-за вчерашнего ушиба,напоминая о себе при каждом резком движении. Он механически выполнил все утренние ритуалы: почистил зубы, умылся, натянул школьную форму. В зеркале снова на него смотрел какой-то бледный, осунувшийся тип. Когда Лёша спустился на кухню, мать уже молча сидела за столом, перелистывая какую-то книгу. Утренний чай стоял и для него. Никаких расспросов, никаких претензий. Просто тихое, почти равнодушное принятие. Это было даже хуже, чем вчерашняя утренняя перепалка. Лёша молча выпил остывший чай,проигнорировав отсутствие аппетита,и быстро свалил из квартиры,пока тишина не начала давить на уши. Когда он вошёл в школу, коридоры уже наполнялись шумом и гомоном. Воняло дешёвым парфюмом вперемешку с хлоркой.Лёша шел по коридору на первый урок,стараясь не привлекать внимания,но взгляд сам шарил по сторонам в поисках кого-то... На втором этаже, у лестницы, Лёша заметил группу парней. Саша Ермолаев, Андрей,Данила и ещё несколько ребят. Илья там тоже был,на удивление шатена.Они что-то оживлённо обсуждали, смеялись. И вдруг взгляд нашел те самые зелёные глаза. Парадеев стоял в центре, слегка отстранённо, но явно слушал их. И, казалось, даже улыбался. Илья, заметив Лёшу, махнул ему рукой. — Лёха! Лёша замер. Подойти к ним значило оказаться в эпицентре этого сборища, под взглядами всех этих парней, и, главное, под взглядом Саши. Но пройти мимо, проигнорировать зов Яцкевича — тоже означало показать свою трусость. Сердце бешено колотилось. Он медленно, словно на автопилоте, двинулся к ним. Саша повернул голову, и их взгляды встретились. В глазах новенького, на долю секунды, промелькнуло что-то неуловимое: то ли узнавание, то ли лёгкая усмешка, то ли что-то ещё, чего Лёша совершенно не мог расшифровать. Лёша подошёл ближе, чувствуя себя неловко под десятком оценивающих взглядов. — О чем говорите? — обратился Шатен ко всем, пытаясь звучать как можно более уверенно. Саша чуть наклонил голову, его взгляд скользнул по лицу Деревяшкина, задержавшись на глазах. — Лёх, тебе это точно неинтересно будет, — проговорил Ярик. — Ты в спорте полный ноль. — У него свои достижения: выкурить целую пачку за час — настоящий чемпион! — сказал Данила. Все посмеялись. Лёша раздражённо закатил глаза, поправляя лямку рюкзака. Смех парней больно ударил по и без того гудящей голове, а это упоминание про сигареты при новеньком выбесило сильнее обычного. Он чувствовал себя здесь лишним, особенно под этим изучающим, почти препарирующим взглядом зелёных глаз. — Да идите вы, — огрызнулся Лёша. — Тоже мне, атлеты нашлись. Мячик покидать, что сложного. — Ну так сегодня как раз физра, покажи свои замечательные умения, «спортик» ты наш, который пробежать круг без одышки не может, — кинул Андрей с лёгким интересом. Илья Яцкевич тут же подался вперёд, пытаясь защитить друга. — Эй, чё вы давите. Лёнь, ты не обязан! Но Ермолаев приобнял Илью, не дав ему закончить. — Илюш, ничего с ним не будет, мы лишь проверим его выдержку и умения, раз он отрицает правду. Илья перевёл взгляд на Сашу, немного засмущавшись, и замолк. Парадеев же стоял совершенно невозмутимо, лишь уголки его губ чуть дрогнули. Его зелёные глаза встретились с глазами Лёши, и в них читалось нечто вроде вызова или заинтригованности. — Кстати, помните про общий сбор? — вдруг прервал напряжённую обстановку Лазарев, незнакомый шатену парень, и Лёша был ему мысленно благодарен. Возле него стоял брюнет азиатской внешности, его имени Лёша запомнить не смог, но близкие его называли Аньчиком. Все перевели взгляд на тех двух, и начали бурно что-то обсуждать. Деревяшкин иногда тусовался с этой компанией, но больше предпочитал быстрее сматать домой. Ему не нравились эти подколы в его сторону, хоть он и понимал, что те правы. Лёша с головной болью и раздражением поплёлся в противоположную сторону от ребят, немного притопывая, показывая, что он недоволен. Илья хотел пойти с ним, но его остановил Ермолаев, не дав уйти Яцкевичу. Жутко хотелось закурить, но это было бы подтверждением того, что он слабый. Вдруг возле шатена появился человек. Лёша из-за неожиданности дёрнулся — это был Парадеев, который догнал его. Но легче от этого не стало, Деревяшкин только сильнее напрягся. — Интересные они ребята. Часто тебя так ненавидят? — с улыбкой на лице спросил Парадеев. Лёша заметил, что блондин всегда улыбался, несмотря на ситуацию, хотя знал о нём, кроме имени, больше ничего. — Мг, неважно, — отвертелся Деревяшкин. — Что тебе нужно? Думаю, у них веселее, чем у меня. Так что можешь топать отсюда. — Пф, а может, я хочу поближе познакомиться и с другими своими одноклассниками. — Ну так иди в класс, ещё есть время до уроков. — Почему же ты не заинтересован во мне? Хотя смотрел вчера так, будто влюбился, Лёнечка. Лёша впал в ступор. Он ожидал чего угодно, но точно не ЭТОГО. Тот самый парень, который вызвал в нём какие-то эмоции и чувства, сейчас говорил так, будто ему уже не впервой переводиться в школу и мучать рандомного ученика, утверждая, что тот влюбился. Шатен почувствовал,как внутри всё обрывается, а потом взрывается горячей волной, доходящей до самых кончиков ушей. Это «Лёнечка» прозвучало так вязко и сладко, что у него на мгновение перехватило дыхание. — Чего? — наконец выдавил он, обретая дар речи. Голос прозвучал выше, чем хотелось бы. — Ты… ты чё несёшь? Он ожидал, что Парадеев сейчас рассмеётся, скажет, что это глупая шутка и Лёша так легко попался на неё, или просто пошлёт его — что угодно. Но Саша просто стоял рядом, близко, и продолжал улыбаться этой своей странной, полузабытой улыбкой. Он не выглядел как человек, который хочет подраться. Он выглядел как человек, который нашёл очень интересную игрушку и не собирается её отпускать. — У тебя лицо сейчас красное, как у рака, — заметил Саша, игнорируя наезд. Он чуть склонил голову набок, разглядывая Лёшу так внимательно, будто тот был каким-то редким экспонатом в музее. — Значит, я угадал? Или ты просто такой стеснительный, Лёнечка? — Не называй меня так! — Лёша сорвался на крик и сделал резкий шаг назад, едва не врезавшись в одноклассниц, которые грубо оттолкнули его прямо в руки Парадеева. Блондин ловко словил его, но Лёша резко отстранил его руками. В голове набатом били слова Яцкевича про переломы и сотрясения. Лёша смотрел на эти расслабленные плечи, на эти зелёные глаза и не мог сопоставить образ жестокого агрессора с этим парнем, который сейчас откровенно издевался над ним, используя такие странные, почти нежные методы. Это было страшнее, чем если бы Саша просто полез с кулаками. Против кулаков Лёша знал, что делать. Против такой наглости — нет. — Аккуратнее, Ленчик, куда же ты летишь, — Саша усмехнулся. Он вдруг протянул руку. Лёша инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая чего угодно, но Саша всего лишь поправил лямку его рюкзака, которая съехала в сторону. Его пальцы на секунду задержались на плече Лёши, и через ткань куртки это прикосновение показалось обжигающим. — Идём на урок, герой, — негромко сказал Саша, и в его голосе снова прорезалась та самая вкрадчивость. — А то физичка за опоздание тебя по головке не погладит. А я, может, и поглажу. Парадеев обошел того и, не дожидаясь ответа, пошёл в сторону кабинета. Лёша остался стоять в коридоре в ступоре и смотрел в одну точку. Сердце колотилось так, что казалось, оно сейчас выпрыгнет из грудной клетки. Жутко хотелось курить. Сильнее, чем когда-либо. Но ещё сильнее хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать этот странный трепет, который поселился где-то в районе солнечного сплетения после слов этого сумасшедшего блондина. Но вместо того, чтобы пойти в сторону туалета, он медленно поплёлся вслед за Сашей в кабинет физики.