Возрождение великой любви

После того утра во дворе что-то неуловимо изменилось. Нет, внешне всё оставалось прежним: тренировки, охота на демонов, перебранки за ужином, испуганные взгляды Бай Цзю и кулинарные шедевры Ин Лэя. Но между Чжо Ичэнем и Чжао Юаньчжоу протянулась невидимая нить — натянутая, вибрирующая, готовая порваться от малейшего прикосновения. Они больше не целовались при свете дня. Не держались за руки. Но взгляды, которыми они обменивались через стол, были красноречивее любых слов. Юаньчжоу смотрел на Ичэня так, словно хотел съесть его живьем — медленно, смакуя каждый кусочек. А Ичэнь... Ичэнь смотрел в ответ с вызовом, за которым прятался голод, пугавший его самого. Однажды вечером, через пять дней после их второго поцелуя, Ичэнь сидел в библиотеке Ведомства, бессмысленно листая древний трактат о демонической ци. Строчки расплывались перед глазами. Мысли были далеко. Дверь скрипнула. Ичэнь не обернулся — он узнал эти шаги. Узнал это дыхание. Узнал этот жар, который, казалось, заполнял всё помещение, стоило Юаньчжоу войти. — Сяо Чжо, — голос демона прозвучал низко, с хрипотцой. — Прячешься от меня в пыльных книгах? Как неоригинально. — Я не прячусь, — Ичэнь перевернул страницу, делая вид, что читает. — Я изучаю способы уничтожения демонов. Хочешь помочь с практической частью? Юаньчжоу хмыкнул. Его шаги приблизились. Ичэнь почувствовал, как горячие ладони опускаются на его плечи сзади. Большие пальцы начали медленно, с нажимом разминать напряженные мышцы. — Ты слишком зажат, — прошептал Юаньчжоу, наклоняясь к его уху. — Все твое тело — сплошной узел. Неужели я так сильно тебя нервирую? Ичэнь стиснул зубы, пытаясь игнорировать волны тепла, расходящиеся от прикосновений демона. — Твои руки на моих плечах — вот что меня нервирует. — Тогда почему ты не сбросил их? — Юаньчжоу усилил нажим, и Ичэнь невольно издал тихий, сдавленный звук — что-то среднее между стоном боли и удовольствия. — Вот видишь. Твоему телу это нравится. Почему бы тебе не признаться в этом хотя бы самому себе? Пальцы Юаньчжоу скользнули выше — к шее. Он провел по линии роста волос, царапнул ногтями кожу за ухом. Ичэнь вздрогнул всем телом. Дыхание сбилось. — Прекрати, — выдохнул он, но его голос прозвучал неубедительно. — Прекратить что? — Юаньчжоу обошел стул и встал перед Ичэнем, глядя на него сверху вниз. В полумраке библиотеки его глаза горели алым, как угли. — Прекратить прикасаться к тебе? Прекратить хотеть тебя? Боюсь, это невозможно. Он наклонился и легко, почти невесомо коснулся губами уголка рта Ичэня. Не поцелуй — обещание поцелуя. Дразнящее, мучительное. Ичэнь резко вскинул руку, хватая его за ворот, и дернул вниз. Их губы столкнулись. На этот раз в поцелуе не было ни ярости, ни борьбы за власть — только чистый, обжигающий голод. Язык Юаньчжоу скользнул в рот Ичэня, и тот ответил с готовностью, которая поразила его самого. Он пробовал демона на вкус — мята, сандал, что-то пряное. От этого вкуса кружилась голова. Руки Юаньчжоу скользнули под распахнутый ворот ханьфу Ичэня. Горячие ладони легли на ключицы, погладили плечи, стаскивая ткань вниз. Ичэнь застонал в поцелуй, когда пальцы демона коснулись его соска — сначала легко, едва ощутимо, а потом сжали, вырывая из его груди новый, более громкий стон. — Тише, — прошептал Юаньчжоу, отрываясь от его губ и прокладывая дорожку из поцелуев по челюсти, по шее, к тому самому месту за ухом, которое он нашел минутой ранее. — Вэнь Сяо в соседнем крыле. Услышит — прибежит спасать тебя от злого демона. — Я не нуждаюсь в спасении, — выдохнул Ичэнь, откидывая голову назад и подставляя шею его губам. — Я... ах... Юаньчжоу прикусил кожу на его шее — не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. Ичэнь дернулся, вцепившись пальцами в его плечи. — Ты... ты запер дверь? — прошептал он, и его голос дрожал. — Конечно, — Юаньчжоу отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть на дело своих губ. На бледной коже Ичэня расцветал красный след — идеальный контраст с белым шелком одежд. — Красное на белом. Тебе идет. Он провел языком по укушенному месту, и Ичэнь застонал снова — на этот раз громче, не сдерживаясь. Его тело горело. Ледяная ци внутри него бурлила, сталкиваясь с жаром демона, и от этого противостояния рождалось что-то новое — острое, электрическое, сводящее с ума. — Я хочу тебя, — выдохнул Юаньчжоу прямо в его кожу. — Хочу с того самого дня, как увидел впервые. Ты стоял с этим своим мечом, такой гордый, такой ледяной, и смотрел на меня с такой ненавистью. И я подумал: «Вот оно. Вот то, ради чего стоит гореть». Ичэнь схватил его за волосы, оттягивая голову назад, заставляя посмотреть в глаза. — Тогда возьми меня, — прошептал он, и его голос, обычно холодный как лед, сейчас горел. — Хватит дразнить. Если ты действительно хочешь меня — докажи. В глазах Юаньчжоу вспыхнуло пламя. Настоящее, демоническое, красное. Он одним движением смахнул свитки и книги со стола. Схватил Ичэня за бедра, усаживая на край освободившейся поверхности, и встал между его разведенных ног. — Ты пожалеешь об этих словах, сяо Чжо, — прорычал он, стягивая с него верхнюю одежду. Белый шелк соскользнул с плеч, обнажая бледную, словно выточенную из лунного камня, грудь. — Я демон. Я не умею быть нежным. — А я не просил нежности, — Ичэнь потянул за пояс его ханьфу. Черная ткань упала к ногам. — Я просил доказательств. Юаньчжоу толкнул его на стол, нависая сверху. Их обнаженные торсы соприкоснулись — горячая, чуть влажная кожа демона и прохладная, гладкая кожа потомка Бинъи. Контраст был ошеломляющим. Ичэнь выгнулся навстречу, и из его горла вырвался звук, похожий на всхлип. — Посмотри на себя, — прошептал Юаньчжоу, проводя ладонью по его груди, по животу, спускаясь к поясу нижних штанов. — Наследник великого клана лежит под демоном на библиотечном столе. Что бы сказал твой брат? Это было жестоко. Ичэнь дернулся, словно от пощечины, но Юаньчжоу уже накрыл его губы поцелуем — глубоким, влажным, поглощающим. Его язык скользил по нёбу, по зубам, сплетался с языком Ичэня в древнем, как мир, танце. — Прости, — выдохнул он, отрываясь. — Это было лишнее. Я просто... я схожу с ума от тебя. От твоей кожи. От твоего запаха. От того, как ты дрожишь подо мной. Его рука наконец скользнула под ткань штанов Ичэня. Пальцы сомкнулись вокруг возбужденной плоти, и Ичэнь вскрикнул, впиваясь ногтями в спину демона. Юаньчжоу двигал рукой медленно, мучительно медленно, изучая его реакции — каждый вздох, каждый стон, каждое движение бедер навстречу. — Ты такой отзывчивый, — прошептал он, целуя его шею, плечи, грудь. — Такой... живой. Несмотря на весь этот лед внутри. Он спустился ниже, прокладывая дорожку из поцелуев по животу. Язык скользнул в ямку пупка, и Ичэнь застонал, вцепляясь пальцами в край стола. Юаньчжоу стянул с него штаны полностью, оставляя полностью обнаженным на темном дереве стола. В лунном свете, льющемся из окна, кожа Ичэня казалась почти прозрачной, светящейся изнутри. — Красивый, — выдохнул Юаньчжоу, и в его голосе не было ни насмешки, ни игры. Только искреннее, почти болезненное восхищение. — Ты даже не представляешь, насколько ты красивый, сяо Чжо. Он наклонился и взял в рот напряженную плоть Ичэня. Тот вскрикнул, зажимая рот ладонью, чтобы не разбудить всё Ведомство. Бедра дернулись вверх, но Юаньчжоу прижал их к столу, удерживая на месте. Его язык творил что-то невообразимое — обводил, ласкал, брал глубже. Ичэнь стонал в ладонь, извиваясь под ним, чувствуя, как реальность расплывается, оставляя только жар, только влажный рот демона, только эту невыносимую, сводящую с ума близость. — Юань... чжоу... — выдохнул он, когда демон отстранился, чтобы перевести дыхание. — Я... я сейчас... — Нет, — Юаньчжоу выпрямился, глядя на него сверху вниз. Его губы блестели в лунном свете. — Не так быстро. Я хочу, чтобы ты кончил, когда я буду внутри тебя. Ичэнь сглотнул. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел, как Юаньчжоу избавляется от остатков одежды, и не мог отвести взгляд. Тело демона было совершенным — сильным, поджарым, с рельефными мышцами, перекатывающимися под смуглой кожей. И возбужденная плоть, гордо поднимающаяся от темных завитков волос, была... внушительной. — Не бойся, — прошептал Юаньчжоу, заметив его взгляд. Он наклонился и снова поцеловал Ичэня — нежно, успокаивающе. — Я буду осторожен. Насколько смогу. Его пальцы, смоченные маслом, которое он откуда-то достал (неужели пришел подготовленным?), скользнули между ягодиц Ичэня. Первое проникновение заставило того зашипеть и напрячься. — Расслабься, — прошептал Юаньчжоу, целуя его в висок. — Дыши. Прими меня. Он двигался медленно, терпеливо, добавляя по одному пальцу, пока Ичэнь не привык к ощущению. А потом его пальцы нашли точку внутри, и Ичэнь выгнулся дугой, хватая ртом воздух. Из горла вырвался сдавленный крик. — Вот оно, — удовлетворенно прошептал Юаньчжоу. — Вот здесь. Он убрал пальцы и приставил головку к растянутому входу. Встретился взглядом с Ичэнем — тот смотрел на него широко распахнутыми глазами, в которых плескалась смесь страха, желания и чего-то еще, чему Ичэнь пока не мог дать названия. — Смотри на меня, — приказал Юаньчжоу. — Не закрывай глаза. И вошел. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Давая привыкнуть. Ичэнь вцепился в его плечи, чувствуя, как его наполняют — жаром, твердостью. Было больно. Было невыносимо хорошо. Слезы выступили на глазах, но он не отводил взгляда, как и велел демон. — Ты... — выдохнул он, когда Юаньчжоу вошел полностью и замер, давая ему время. — Ты... внутри меня... — Да, — голос Юаньчжоу был хриплым, сдавленным. На его лбу выступили капли пота. — Я внутри тебя. И это... это лучшее, что я чувствовал за всю свою проклятую жизнь. Он начал двигаться — сначала медленно, плавно, почти нежно. Но с каждым толчком ритм ускорялся, становился жестче, глубже. Стол скрипел под ними. Книги, которые не успели упасть, подпрыгивали при каждом движении. Ичэнь стонал в голос, уже не заботясь о том, кто может услышать. Его ноги обхватили талию демона, притягивая ближе, глубже. Ногти царапали спину Юаньчжоу, оставляя красные полосы на смуглой коже. — Сильнее, — выдохнул он. — Еще... пожалуйста... Юаньчжоу зарычал — низко, утробно, по-звериному. Его движения стали резкими, почти жестокими. Он вколачивался в тело Ичэня, и с каждым толчком тот вскрикивал, выгибаясь навстречу. Алая ци демона вспыхнула вокруг них, обвивая их сплетенные тела. Голубая ци Ичэня ответила, поднимаясь из глубины его существа. Две энергии смешались — огонь и лед, красное и голубое, — создавая вокруг них сияющий аметистовый кокон. — Сяо Чжо... — простонал Юаньчжоу, утыкаясь лицом в его шею. — Мой... мой Ичэнь.. Ичэнь кончил первым — с громким, почти болезненным криком, выгнувшись дугой и разбрызгивая горячее семя по своему животу и груди. Его внутренние мышцы сжались вокруг плоти Юаньчжоу, и этого оказалось достаточно. Демон застонал, входя особенно глубоко, и излился внутрь — горячо, обильно, заполняя Ичэня до краев. Они замерли, тяжело дыша. Юаньчжоу рухнул на Ичэня, придавливая его к столу своим весом, но тот не возражал. Его руки обвились вокруг шеи демона, пальцы зарылись в растрепавшиеся черные волосы. — Это... — начал Ичэнь, но голос сорвался. — Ничего не значит? — подсказал Юаньчжоу, и в его голосе слышалась улыбка. — Заткнись, — Ичэнь слабо шлепнул его по спине. — Я хотел сказать... это было... не так, как я ожидал. Юаньчжоу приподнялся на локтях, заглядывая в его лицо. — И как же ты ожидал? Ичэнь отвел взгляд, чувствуя, как краска снова заливает щеки. — Я думал, будет... больнее. А ты... — А я? — Юаньчжоу легонько поцеловал его в кончик носа. — А ты был... нежен, — выдохнул Ичэнь. — Даже когда был груб. Ты был... нежен. Юаньчжоу долго смотрел на него, и в его темных глазах плясали алые искры — но не злые, не дикие, а теплые, почти человеческие. — Только с тобой, сяо Чжо, — прошептал он. — Только с тобой.

***

Ичэнь проснулся в своей постели. Он не помнил, как добрался до комнаты — видимо, Юаньчжоу перенес его, пока он провалился в беспамятство. Тело ныло — приятной, тянущей болью. Между ног было влажно, и он чувствовал, как остатки прошедшей ночи вытекают из него, пачкая простыни. Он поморщился и попытался сесть. Мышцы живота и бедер отозвались тупой болью. — Осторожнее, — раздался голос от двери. Юаньчжоу стоял, прислонившись к косяку, с подносом в руках. На подносе дымился чайник и стояла пиала с чем-то, похожим на рисовую кашу. — Ты вчера был очень... активен. Нужно восстановить силы. Ичэнь натянул одеяло до подбородка, чувствуя, как горят уши. — Ты... ты принес мне завтрак? — А ты думал, я оставлю тебя голодать после такой ночи? — Юаньчжоу прошел в комнату и поставил поднос на низкий столик у кровати. — Ин Лэй приготовил. Я сказал, что ты... перетренировался. — Перетренировался? — Ичэнь фыркнул. — И он поверил? — Он сделал вид, что поверил, — Юаньчжоу улыбнулся. — Добрый малый. Хотя когда я забирал поднос, он посмотрел на мою шею и почему-то покраснел. Ичэнь перевел взгляд на шею демона и замер. На смуглой коже красовались несколько ярких засосов — следы его, Ичэня, зубов и губ. — О небеса, — простонал он, закрывая лицо ладонями. — Теперь точно все знают. — И пусть, — Юаньчжоу сел на край кровати и мягко отвел его руки от лица. — Я не стыжусь того, что произошло между нами. А ты? Ичэнь посмотрел на него. В утреннем свете, льющемся из окна, демон выглядел... обычным. Темные глаза смотрели серьезно, без привычной насмешки. — Я не знаю, что я чувствую, — честно ответил Ичэнь. — Я все еще ненавижу тебя за свой клан. Но когда ты прикасаешься ко мне... я забываю обо всем. И это пугает меня больше, чем любая другая демоническая угроза. Юаньчжоу взял его лицо в ладони и поцеловал — мягко, нежно, совсем не так, как ночью. — Я не тороплю тебя, сяо Чжо, — прошептал он. — У нас есть время. Много времени. Я буду рядом столько, сколько ты позволишь. А когда придет день, и ты решишь, что готов... я приму твой меч. Без сопротивления. Ичэнь почувствовал, как к горлу подступает ком. — Почему? — спросил он. — Почему ты так добр ко мне? Ты мог бы просто... использовать меня. Бросить. Ты демон. Почему ты... — Потому что ты — единственное, что имеет смысл, — перебил его Юаньчжоу. — Вся моя жизнь — это череда смертей и разрушений. Я не помню лиц тех, кого убил. Не помню их имен. Но тебя... тебя я запомню. Даже когда меня не станет. Он снова поцеловал Ичэня — на этот раз глубже, настойчивее. Ичэнь ответил, забывая о ноющей боли в теле, о стыде, о страхе. Осталось только это — жар губ, сплетение языков, биение двух сердец в унисон. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Каша остынет, — заметил Юаньчжоу, кивая на поднос. — К демонам кашу, — выдохнул Ичэнь, притягивая его обратно.

***

За обедом в тот день атмосфера в Ведомстве была... напряженной. И не из-за демонической угрозы. Ичэнь сидел за столом, стараясь не морщиться при каждом движении. Его тело все еще помнило прошедшую ночь — каждое прикосновение, каждый толчок, каждое жаркое слово. Юаньчжоу сидел напротив, и его взгляд был... голодным. Он смотрел на Ичэня поверх пиалы с чаем, и в его глазах плясало обещание продолжения. Ичэнь чувствовал этот взгляд кожей, и от этого внутри все сжималось в тугой, горячий узел. — Братик Чжо, вы сегодня какой-то... другой, — заметил Бай Цзю, накладывая себе риса. — Вы хорошо себя чувствуете? Может, простудились? У вас щеки красные. Ичэнь поперхнулся чаем. — Все в порядке, — выдавил он. — Просто... жарко. — Жарко? — удивился Ин Лэй. — Но сегодня довольно прохладно. Я даже подогрел вино к обеду. Пэй Сыцзин, сидевшая рядом с Вэнь Сяо, переводила взгляд с Ичэня на Юаньчжоу и обратно. Ее глаза сузились, но она ничего не сказала — только хмыкнула и вернулась к еде. Вэнь Сяо, напротив, смотрела на них с легкой, загадочной улыбкой. Как будто знала что-то, чего не знали остальные. — Чжао Юаньчжоу, — обратилась она к демону, — ты сегодня какой-то... умиротворенный. Обошлось без твоих обычных колкостей. Что-то случилось? Юаньчжоу лениво улыбнулся и бросил быстрый взгляд на Ичэня. — Просто хорошо спал, — ответил он. — Очень... хорошо. Ичэнь почувствовал, как его лицо заливает краска. Он опустил глаза в чашку, делая вид, что рис внезапно стал самой интересной вещью в мире. Под столом что-то коснулось его ноги. Он вздрогнул. Горячая ступня Юаньчжоу скользнула по его щиколотке, поднимаясь выше, к икре. Ичэнь замер, боясь пошевелиться. — Что-то не так, братик Чжо? — спросил Бай Цзю, заметив его состояние. — Н-нет, — выдавил Ичэнь. — Все... все в порядке. Ступня Юаньчжоу поднялась еще выше, к внутренней стороне бедра. Ичэнь сжал палочки для еды так, что они хрустнули. — Ой, — сказал он. — Кажется, я сломал палочки. Прошу прощения. Он встал из-за стола, стараясь двигаться как можно более естественно, и направился к выходу. — Я принесу новые, — бросил он через плечо. В коридоре он прислонился к стене, тяжело дыша. Сердце колотилось. Тело горело.

Этот демон... он играет со мной. Прямо за обеденным столом. При всех.

Шаги за спиной. Он не обернулся — знал, кто это. — Сяо Чжо, — горячий шепот в ухо. Сильные руки обхватили его талию, прижимая спиной к твердой груди. — Ты так мило краснеешь. Я едва сдержался, чтобы не взять тебя прямо там, на столе, перед всеми. — Ты... бесстыдный... — выдохнул Ичэнь, но не отстранился. Наоборот — прижался теснее, чувствуя ягодицами твердое свидетельство желания демона. — Только для тебя, — прошептал Юаньчжоу, прикусывая мочку его уха. — Только с тобой. Его рука скользнула вниз, под пояс штанов Ичэня. Пальцы коснулись все еще влажного, растянутого входа, и Ичэнь застонал, кусая губы, чтобы не закричать. — Ты всё ещё мокрый, — прошептал Юаньчжоу, и в его голосе слышалось удовлетворение. — Всё ещё хранишь меня внутри. Это так... возбуждает. — Кто-то... может прийти... — выдохнул Ичэнь, но его бедра уже двигались навстречу пальцам демона. — Тогда нам нужно быть быстрыми и тихими, — Юаньчжоу приспустил его штаны ровно настолько, чтобы обнажить ягодицы. — Сможешь быть тихим, сяо Чжо? Он вошел одним плавным движением — всё ещё растянутый и влажный, Ичэнь принял его почти без сопротивления. Из горла вырвался сдавленный всхлип. Он уперся ладонями в стену, чувствуя, как демон начинает двигаться — быстро, резко, глубоко. — Тише, — шептал Юаньчжоу, вколачиваясь в него. — Тише, любовь моя. Нас могут услышать. Где-то в конце коридора раздались шаги. Ичэнь замер, сжимаясь вокруг плоти демона. Юаньчжоу застонал, утыкаясь лицом в его шею. — Не обращай внимание, — выдохнул он. — Пусть идут. Пусть видят. Ты мой. Мой сяо Чжо. Шаги приближались. Ичэнь зажмурился, чувствуя, как приближается разрядка. Юаньчжоу двигался все быстрее, все жестче, и с каждым толчком мир расплывался, оставляя только это — жар внутри, тяжелое дыхание в ухо, вкус крови на прокушенной губе. — Кончай для меня, — приказал Юаньчжоу, и его рука сомкнулась вокруг возбужденной плоти Ичэня. Ичэнь кончил, захлебываясь беззвучным криком, пачкая стену и собственную одежду. Его мышцы сжались вокруг Юаньчжоу, и тот последовал за ним — с низким, утробным рычанием, изливаясь глубоко внутрь. Шаги в коридоре замерли. Потом раздался голос Бай Цзю: — Братик Чжо? Вы здесь? Вы нашли новые палочки? Ичэнь стоял, прижатый к стене, с демоном внутри себя, и не мог вымолвить ни слова. — Он сейчас придет, — ответил за него Юаньчжоу, и его голос звучал почти нормально. Почти. — Ему нужно... кое-что закончить. Шаги Бай Цзю удалились. Ичэнь сполз по стене, когда Юаньчжоу вышел из него. Демон опустился рядом, обнимая его за плечи. — Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе звучала искренняя забота. Ичэнь поднял на него глаза. В них стояли слезы — не от боли, не от стыда. От переизбытка чувств, которым он не мог дать названия. — Я не знаю, — прошептал он. — Я больше ничего не знаю. Юаньчжоу притянул его к себе, укачивая, как ребенка. — Это нормально, — сказал он. — Я тоже не знаю. Но мы разберемся. Вместе.