Часть 2
2 мая 2026 г., 23:13
Прошло две недели. Две недели изнурительных тренировок, колких перепалок и странного, тревожного затишья перед бурей. Ведомство охотников жило своей обычной жизнью: Ин Лэй колдовал над котлами, Бай Цзю шарахался от каждой тени, напоминающей Чжао Юаньчжоу, Пэй Сыцзин оттачивала мастерство стрельбы, а Вэнь Сяо корпела над древними свитками в библиотеке.
Чжо Ичэнь сидел на дереве во внутреннем дворике, рассеянно протирая Облачный Свет промасленной тканью. Вечернее солнце окрашивало белые стены Ведомства в теплые абрикосовые тона. Ветер трепал выбившиеся из хвоста пряди волос. Со стороны могло показаться, что молодой господин погружен в медитацию, но мысли его были далеки от покоя.
«Ненависть и страсть —
две стороны одной монеты...»
Проклятье.
— Рада, что все здесь, — начала Вэнь Сяо. — В Западном квартале объявился демон класса «Пожиратель снов». Он выбирает жертв среди молодых мужчин, погружает их в грезы о самых сокровенных желаниях и высасывает жизненную силу, пока те умирают с улыбкой на лице. — Какая ирония, — лениво протянул Юаньчжоу, отлепляясь от колонны. — Умереть счастливым. Некоторым везет даже в смерти. — Замолчи, — резко оборвала его Пэй Сыцзин. — Люди гибнут. Это не повод для твоих шуточек. Юаньчжоу пожал плечами, ничуть не обидевшись. — Я просто констатирую факт. Но раз вы хотите спасать людишек, я не против. Мне все равно скучно. Вэнь Сяо вздохнула и продолжила: — Мы разделимся. Я и сестра Пэй будем патрулировать северную часть квартала. Ин Лэй и Бай Цзю — восточную, с защитными талисманами. А Чжо Ичэнь и Чжао Юаньчжоу... Ичэнь напрягся. — ...пойдут в самое сердце — к Западным воротам, где было найдено последнее тело. — Отличный выбор, Вэнь Сяо, — Юаньчжоу расплылся в довольной улыбке. — Мы с сяо Чжо как раз хотели провести время вдвоем. — Я не хотел, — процедил Ичэнь, сжимая рукоять Облачного Света. — Конечно, не хотел, — легко согласился демон. — Но разве у тебя есть выбор?***
Западный квартал встретил их гнетущей тишиной. Улицы, обычно шумные даже в этот час, были пусты. Жители попрятались по домам, заперли ставни, зажгли защитные благовония. Луна висела низко над крышами — огромная, желтая, словно глаз какого-то древнего чудовища. Юаньчжоу шел рядом с Ичэнем, и это было невыносимо. Их плечи иногда соприкасались в узких переулках, и каждый раз Ичэня словно током пробивало. Он старался держаться на расстоянии, но демон, казалось, нарочно сокращал дистанцию. — Ты слишком напряжен, сяо Чжо, — заметил Юаньчжоу. — Демон питается желаниями. Твоя внутренняя борьба для него — как аромат свежей выпечки для голодного пса. — Моя внутренняя борьба — это желание отрубить тебе голову, — огрызнулся Ичэнь. — Думаю, демон подавится. Юаньчжоу тихо рассмеялся. — О, я уверен, что в твоем сердце есть и другие желания. Гораздо более... интересные. Прежде чем Ичэнь успел ответить, воздух вокруг них сгустился. Из теней между домами начал сочиться густой, сладковатый туман. Пахло жасмином и чем-то приторным, вызывающим легкое головокружение. — Началось, — голос Юаньчжоу стал серьезным. Красная ци вспыхнула вокруг его рук. — Держись ближе ко мне. — Я не нуждаюсь в твоей защите, — Ичэнь обнажил Облачный Свет. Голубое сияние ледяного клинка разогнало туман на несколько шагов вокруг. Туман сгущался, принимая форму. Сначала появились очертания человеческой фигуры — высокой, стройной. Потом проявились детали: длинные черные волосы, ниспадающие на плечи, белые одежды, расшитые серебряными облаками. Лицо... Ичэнь замер. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Из тумана на него смотрел его старший брат. Чжо Исюань. Живой. Улыбающийся той самой мягкой, ободряющей улыбкой, которую Ичэнь помнил с детства. — Ичэнь, — голос брата был точь-в-точь как в воспоминаниях. — Мой маленький Ичэнь. Ты вырос. Ты стал таким сильным. — Это... это иллюзия, — прошептал Ичэнь, но его рука, сжимающая меч, дрогнула. — Тебя нет. Ты мертв. — Мертв? — фигура брата склонила голову набок. — Разве? Я здесь. Я всегда был здесь, в твоем сердце. И я так горжусь тобой. Ты стал сильнее. Осталось только одно... Туман позади фигуры брата заколебался, и из него выступила вторая фигура. Чжао Юаньчжоу. Но не настоящий — тот, другой, стоял рядом с Ичэнем, окруженный красной ци. А этот, иллюзорный, стоял на коленях, с руками, связанными за спиной, и смотрел на Ичэня с выражением покорности и... нежности. — Убей его, — прошептал брат. — Отомсти за нас с отцом. Освободи нас троих. И тогда мы снова будем вместе. Как раньше. Как и должно быть. Ичэнь почувствовал, как его сознание заволакивает сладкой пеленой. Где-то на периферии он слышал крик Юаньчжоу: «Сяо Чжо! Не слушай! Это Пожиратель!», но голос звучал глухо, словно сквозь толщу воды. Он сделал шаг вперед. К брату. К иллюзорному Юаньчжоу на коленях. — Да, — выдохнул он. — Я убью тебя. Я должен. Он занес Облачный Свет. Лезвие засияло голубым, готовое разить. — Ичэнь! — настоящий Юаньчжоу возник перед ним, заслоняя собой и брата, и иллюзию. Его лицо было искажено тревогой. — Посмотри на меня! Это не он! Это демон играет с твоим разумом! — Отойди, — голос Ичэня был пустым, лишенным эмоций. — Ты — корень всего зла. Я убью тебя, и все закончится. — Отлично! — Юаньчжоу схватил его за плечи и сильно встряхнул. — Убей меня! Но убей меня, настоящего, а не эту жалкую подделку! Посмотри мне в глаза, сяо Чжо! Он схватил руку Ичэня с мечом и прижал лезвие к собственной груди. Прямо к сердцу. Сквозь ткань ханьфу проступила кровь — Облачный Свет, даже не активированный, был остр как бритва. Боль от пореза пронзила их связь. Ичэнь моргнул. Взгляд прояснился. — ...Юаньчжоу? — Наконец-то, — выдохнул демон, и в его голосе Ичэнь услышал неподдельное облегчение. — Я уж думал, ты действительно меня прикончишь. В этот момент иллюзия брата исказилась, пошла рябью и обратилась в отвратительную тварь с множеством глаз и длинными, тонкими конечностями. Пожиратель снов заверещал, разъяренный тем, что добыча ускользнула. — Сейчас! — крикнул Юаньчжоу. — Вместе! Ичэнь, все еще дезориентированный, но уже пришедший в себя, кивнул. Он не стал отстраняться, когда Юаньчжоу снова накрыл его руку своей. Красная и голубая ци сплелись в аметистовый вихрь. Облачный Свет запел в их руках. Удар. Аметистовая волна смела Пожирателя, разрывая его на куски. Туман рассеялся. Луна снова засияла над пустыми улицами Западного квартала. Ичэнь стоял, тяжело дыша. Его рука все еще была в руке Юаньчжоу. Он посмотрел вниз и увидел кровь на белой ткани — там, где меч рассек кожу демона. — Ты ранен, — сказал он хрипло. — Царапина, — отмахнулся Юаньчжоу, но не отпустил его руку. Вместо этого он поднес ее к своему лицу и, глядя Ичэню прямо в глаза, медленно, почти благоговейно, прижался губами к костяшкам его пальцев. Ичэнь замер. Дыхание перехватило. Губы демона были горячими, невероятно горячими на его ледяной коже. — Спасибо, что не убил меня, сяо Чжо, — прошептал Юаньчжоу, и его дыхание щекотало влажную от пота кожу. — Хотя у тебя был отличный шанс. Ичэнь вырвал руку. Отступил на шаг. Его сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю улицу. — Это... это ничего не значит, — выдавил он. — Я просто не хотел, чтобы Вэнь Сяо расстроилась. Юаньчжоу улыбнулся. На этот раз в его улыбке не было ни насмешки, ни провокации. Только странная, почти нежная грусть. — Конечно, сяо Чжо. Конечно. Он развернулся и пошел прочь по лунной улице, оставляя за собой едва заметный след из капель крови. Ичэнь смотрел ему вслед. В груди что-то ныло. Что-то, чему он не мог дать названия. Или не хотел.Что ты делаешь со мной, демон?
Что я делаю с самим собой?
***
Возвращение в Ведомство прошло в молчании. Вэнь Сяо, заметив рану на груди Юаньчжоу, всплеснула руками и немедленно отправила Бай Цзю за целебными мазями. Лекарь, дрожащими руками передавая снадобья демону, выглядел так, словно его заставили кормить тигра с руки. Юаньчжоу поблагодарил его с такой широкой улыбкой, что бедный Бай Цзю едва не лишился чувств. Ичэнь не пошел в свою комнату. Он сидел на крыше Ведомства, глядя на луну. Облачный Свет лежал рядом, все еще храня слабый аметистовый отблеск их совместной атаки. В голове крутились обрывки иллюзии: лицо брата, улыбающееся так тепло... и лицо Юаньчжоу на коленях, с выражением, которого Ичэнь никогда не видел в реальности.Почему демон показал мне это? Почему он выглядел так, будто... будто я ему небезразличен?
Это всего лишь иллюзия. Пожиратель показал мне то, что я хотел увидеть.
Но почему я хотел увидеть именно это?
Он тряхнул головой, отгоняя опасные мысли. — Не спится, сяо Чжо? Ичэнь вздрогнул. Юаньчжоу стоял на краю крыши, балансируя с кошачьей грацией. В одной руке он держал небольшой кувшин, в другой — две глиняные чашки. — Как ты нашел меня? — спросил Ичэнь, не оборачиваясь. — Твоя ци, — просто ответил Юаньчжоу, усаживаясь рядом. — Она как маяк. Холодный, колючий, но очень... заметный. Он поставил чашки и разлил по ним прозрачную жидкость. Запахло сливовым вином. — Я не пью с демонами, — отрезал Ичэнь. — А я и не предлагаю тебе пить с демоном, — Юаньчжоу протянул ему чашку. — Я предлагаю тебе выпить со мной. С Чжао Юаньчжоу. Это разные вещи. Ичэнь помедлил, но чашку взял. Сделал глоток. Вино было теплым, терпким, с легкой горчинкой. Оно обожгло горло и разлилось теплом в груди. — Зачем ты пришел? — спросил он, глядя в темноту. Юаньчжоу отпил из своей чашки и долго молчал, прежде чем ответить. — Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Иллюзии Пожирателя... они вытаскивают на поверхность то, что мы прячем глубже всего. То, в чем боимся признаться даже самим себе. Ичэнь сжал чашку так, что побелели пальцы. — Ты видел? Видел, что он мне показал? — Нет, — покачал головой Юаньчжоу. — Я видел только, как ты смотрел в пустоту и шел навстречу смерти с улыбкой. Но я могу догадаться. Твой брат? Ичэнь кивнул. Слова застряли в горле. — Он был... всем для меня, — наконец выдавил он. — Исюань. Он учил меня держать меч. Рассказывал истории о нашем клане. Говорил, что однажды я превзойду его. А потом пришел ты и... Он не закончил. Да и не нужно было. Юаньчжоу поставил чашку и повернулся к Ичэню. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из бледного нефрита. В темных глазах не было ни веселья, ни насмешки — только странная, глубокая печаль. — Я не помню, как убил их, — сказал он тихо. — Я не помню лиц большинства своих жертв. Когда Белая Обезьяна берет верх, я... исчезаю. Остается только голод. Только ярость. Но когда я пришел в себя после того раза, я почувствовал что-то странное. Пустоту. Словно я потерял что-то важное, даже не узнав об этом. Он протянул руку и, к удивлению Ичэня, не коснулся его, а просто положил ладонь на крышу рядом с его рукой — близко, но не прикасаясь. — Я не прошу у тебя прощения, сяо Чжо. Я знаю, что не заслуживаю его. Но я хочу, чтобы ты знал: я здесь не для того, чтобы мучить тебя. Я здесь, потому что это единственный способ сделать хоть что-то правильно. Единственный способ... искупить мои грехи. Ичэнь молчал. В горле стоял ком. Глаза предательски щипало. Он ненавидел себя за эту слабость, за то, что слова демона находили отклик в его сердце. — Я все равно убью тебя, — сказал он наконец, но голос прозвучал глухо, неубедительно. — Я знаю, — Юаньчжоу улыбнулся краешком губ. — Я рассчитываю на это. Но до тех пор... позволь мне быть рядом. Позволь мне научить тебя. Позволь мне... просто быть. Он поднялся, собирая чашки. — Спокойной ночи, сяо Чжо. Не засиживайся допоздна. Завтра у нас тренировка в час Дракона. И да, я все еще планирую заставить тебя бегать босиком по снегу, если опоздаешь. Он исчез так же бесшумно, как появился. Ичэнь остался один на крыше, глядя на луну и чувствуя, как тепло сливового вина медленно остывает внутри.Позволь мне быть рядом.
***
Следующие дни превратились в странную, мучительную рутину. Юаньчжоу, казалось, поставил себе цель довести Ичэня до белого каления. На тренировках он становился то невыносимо близко, поправляя стойку и задерживая руки на плечах или талии Ичэня на мгновение дольше необходимого. То отпускал двусмысленные комментарии о «гибкости потомков Бинъи» и «пользе совместной культивации». То просто смотрел — долгим, тяжелым взглядом, от которого у Ичэня пересыхало во рту. Ичэнь огрызался, отбивал его руки, сыпал проклятиями, но... не уходил. Приходил на каждую тренировку. Раньше назначенного времени. И ловил себя на том, что ждет этих моментов. Однажды вечером, после особенно изнурительной тренировки, они столкнулись в узком коридоре, ведущем в купальни. Ичэнь, с мокрыми после мытья волосами, в простой нижней рубашке, налетел на Юаньчжоу, который, судя по всему, только направлялся туда же. — Осторожнее, сяо Чжо, — Юаньчжоу придержал его за локоть, не давая упасть. — Так и убиться недолго. Ичэнь дернул руку, но Юаньчжоу не отпустил. Вместо этого он медленно, очень медленно провел большим пальцем по внутренней стороне его запястья — там, где под тонкой кожей бился пульс. Сердце Ичэня пропустило удар. Потом еще один. — Твой пульс участился, — заметил Юаньчжоу, и в его голосе слышалось удовлетворение. — Я тебя заставляю нервничать? — Ты меня бесишь, — прошипел Ичэнь, пытаясь вырваться. — Отпусти. — А если не отпущу? — Юаньчжоу шагнул ближе, загоняя Ичэня в угол между стеной и дверным косяком. Теперь их разделяли считанные цуни. Ичэнь чувствовал жар его тела, запах сандала и чего-то пряного, дикого. — Что ты сделаешь? Ударишь меня или..? Ичэнь смотрел на него снизу вверх. В груди все горело. Ненависть, злость и что-то еще — что-то горячее, пульсирующее, требующее выхода. — Я... — начал он, но слова застряли в горле. Юаньчжоу наклонился. Его губы оказались в опасной близости от губ Ичэня. Так близко, что он чувствовал его дыхание — теплое, пахнущее мятой. — Ты что, сяо Чжо? — прошептал он. Ичэнь не ответил. Вместо этого он схватил Юаньчжоу за ворот ханьфу, рывком притянул к себе и впился в его губы поцелуем. Зубы столкнулись. Язык Ичэня агрессивно, требовательно ворвался в рот демона, словно пытаясь наказать его за все колкости, за все провокации, за то, что заставил его чувствовать это. Юаньчжоу замер на долю секунды, ошеломленный. А потом ответил. С такой же страстью, с такой же голодной жадностью. Его руки скользнули на талию Ичэня, притягивая ближе, вжимая в свое разгоряченное тело. Он углубил поцелуй, перехватывая инициативу, исследуя рот Ичэня с дотошностью, от которой у того подкашивались ноги. Ичэнь застонал в поцелуй. Это было неправильно. Это было безумно. Это было самое прекрасное, что он чувствовал за многие годы. Они оторвались друг от друга, только когда легким окончательно перестало хватать воздуха. Ичэнь стоял, прижатый к стене, тяжело дыша, с припухшими, влажными губами. Его глаза, обычно ледяные, сейчас горели темным, незнакомым синим огнем. Юаньчжоу смотрел на него с выражением, которого Ичэнь никогда раньше не видел. Там было удивление. Торжество. И что-то очень, очень похожее на нежность. — Ну наконец-то, — выдохнул он, и его голос был хриплым. — Я уж думал, ты никогда не решишься. Ичэнь резко оттолкнул его. Отступил на шаг, поправляя сбившуюся одежду. Его руки дрожали. — Это... это ничего не значит, — выпалил он, повторяя свою мантру. — Просто... просто тренировка закончилась. Мне нужно было выпустить пар. — О, так это была тренировка? — Юаньчжоу облизнул губы, и его глаза опасно блеснули. — Тогда, может, повторим? Я чувствую, что мне нужно еще много практики. — Заткнись, — Ичэнь развернулся и почти бегом бросился прочь по коридору. — Сяо Чжо! — крикнул ему вслед Юаньчжоу. — Твои уши! Они опять красные! Милота! Ичэнь прибавил шагу. Его лицо пылало. Сердце колотилось где-то в горле. Губы все еще горели от поцелуя.Что я наделал?
Что я, черт возьми, наделал?
Он влетел в свою комнату, захлопнул дверь и прижался к ней спиной, сползая вниз. Поднес дрожащие пальцы к губам. Он все еще чувствовал его вкус. Мята. Сандал. И что-то неуловимо опасное.Я сошел с ума. Я точно сошел с ума.
Где-то в коридоре раздался тихий, довольный смех Чжао Юаньчжоу.***
Утром Ичэнь не пошел на тренировку. Впервые за все время он пропустил час Дракона. Он лежал в постели, глядя в потолок, и прокручивал в голове вчерашний вечер. Каждую деталь. Каждое прикосновение. Каждый вздох.Это была ошибка. Это была чудовищная ошибка.
Он — демон. Он убил моего брата и отца.
Я должен ненавидеть его.
Но почему тогда...
почему мне хочется повторить?
В дверь постучали. Ичэнь вздрогнул. — Братик Чжо? — голос Бай Цзю. — Вы не заболели? сестра Вэнь просила узнать. И... эм... Великий демон тоже спрашивал. Он выглядел... странно. Даже не улыбался. Ичэнь сел на постели. — Со мной все в порядке, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто устал. Скоро выйду. Шаги Бай Цзю удалились. Ичэнь уронил лицо в ладони.Он спрашивал.
Он выглядел странно.
Он не улыбался.
Почему меня это волнует?
Он заставил себя подняться, умыться ледяной водой (благо, его собственная ци делала ее еще холоднее), одеться в свежие одежды и выйти во внутренний двор. Юаньчжоу сидел на дереве — там же, где обычно сидел сам Ичэнь — и вертел в руках нераспустившийся бутон пиона. Увидев Ичэня, он поднял глаза, и на его лице появилась та самая улыбка — ленивая, дразнящая. Но сегодня в ней было что-то еще. Что-то более... личное. — Сяо Чжо, — протянул он. — А я уж думал, ты решил прятаться от меня вечно. Трусишь? Ичэнь подошел и встал напротив, скрестив руки на груди. — Я не трус. — Тогда почему пропустил тренировку? — Юаньчжоу спрыгнул с дерева и сделал шаг к нему. — Боишься, что не сможешь устоять перед моим обаянием? — Боюсь, что не смогу устоять перед желанием врезать тебе по лицу, — парировал Ичэнь. Юаньчжоу рассмеялся. Искренне, открыто. И от этого смеха у Ичэня что-то екнуло в груди. — Знаешь, — сказал демон, отсмеявшись, — вчера ты был очень убедителен. Особенно когда прижал меня к стене. Я впечатлен. Не знал, что в вашем клане учат таким... техникам ближнего боя. Ичэнь почувствовал, как краска снова заливает лицо. — Забудь об этом, — отрезал он. — Это была минутная слабость, ошибка. Больше не повторится. — Правда? — Юаньчжоу шагнул еще ближе. — А если я сделаю так? Он поднял руку и легко, почти невесомо провел кончиками пальцев по щеке Ичэня — от скулы до уголка губ. Ичэнь замер. Дыхание перехватило. По телу пробежала дрожь, и он ненавидел себя за то, что это была дрожь не отвращения, а совсем другого чувства. — Не смей, — прошептал он, но не отстранился. — Или что? — Юаньчжоу склонил голову, глядя на него из-под полуопущенных ресниц. — Ударишь меня? Убьешь? Или... Он не договорил. Ичэнь схватил его за запястье, отводя руку от своего лица, и в тот же миг подался вперед, впиваясь в его губы новым поцелуем. На этот раз — более осознанным. Более требовательным. Его язык скользнул в рот Юаньчжоу, и он почувствовал, как демон тихо, удовлетворенно застонал. Поцелуй длился целую вечность и одно мгновение одновременно. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. — Это ничего не значит, — повторил Ичэнь в третий раз, но его голос звучал совсем не убедительно. Юаньчжоу улыбнулся. На этот раз в его улыбке не было ни капли насмешки. Только тепло. И обещание. — Конечно, сяо Чжо, — прошептал он, касаясь своим лбом его лба. — Конечно, ничего не значит. В этот момент во дворе появился Ин Лэй с подносом, полным дымящихся булочек. — Господин Чжо! Господин Чжао! Я принес завтрак! Вы, наверное, голодные после... — он осекся, увидев, как близко они стоят. Его глаза расширились. — Ой. Я... я пойду. Извините. Я ничего не видел. Совсем ничего. Он развернулся так резко, что булочки подпрыгнули на подносе, и практически бегом скрылся за углом. Ичэнь застонал и уткнулся лбом в плечо Юаньчжоу. — Теперь все будут знать. — И пусть знают, — Юаньчжоу погладил его по спине, и от этого простого жеста Ичэню захотелось то ли расплакаться, то ли рассмеяться. — Мне нечего скрывать. Я хочу быть с тобой, сяо Чжо. И мне плевать, что об этом думают другие. Ичэнь поднял голову и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Ты демон, — сказал он тихо. — Я должен ненавидеть тебя. — Да, — согласился Юаньчжоу, и в его глазах мелькнула тень боли. — Должен. Но ты не обязан. Он взял лицо Ичэня в ладони — нежно, осторожно, словно тот был величайшей драгоценностью. — Позволь мне доказать тебе, что я больше, чем просто демон. Позволь мне быть для тебя кем-то еще. Ичэнь закрыл глаза. Внутри боролись тысяча голосов: долг, месть, честь клана... и один тихий, но настойчивый шепот, который становился все громче.Я хочу этого. Я хочу его.
