The Revenge Game/Игра в месть

Не думаю, что я когда-нибудь смогу себя простить. Воспоминание о лице Джастина будет преследовать меня вечно. Каким-то образом я добираюсь до дома. Пальцы дрожат, когда я печатаю Адаму сообщение, что сегодня в офис не вернусь. Самая простая задача кажется монументальной, когда твой мир рушится. Что мне теперь делать? Джастин сказал, что ему нужно время и пространство. Но я не могу просто сидеть сложа руки. Я не могу позволить самому важному человеку в моей жизни ускользнуть только потому, что я побоялся быть до конца честным. И что же я делаю? Судя по всему, я решаю взорвать телефон Джастина сообщениями. Мне очень жаль. Всё начиналось как игра. Но потом всё стало по-настоящему. Пожалуйста, прости меня. Я люблю тебя, Джастин. Знаю, ты сейчас, наверное, не хочешь этого слышать, но я так сильно тебя люблю. Я люблю в тебе всё. Знаю, я не заслуживаю твоего прощения. Но, пожалуйста, знай: каждый миг, проведенный с тобой и котами, каждый раз, когда ты доверял мне частички себя — всё это было правдой. Пусть сначала я притворялся, но где-то между нашими приключениями и обменом мемами с котами ты заставил меня захотеть стать настоящим. Телефон показывает, что Джастин прочитал мои сообщения. Это дает крохотный проблеск надежды. Но он не отвечает. Около двух ночи я начинаю ему звонить. Когда он не берет трубку, я оставляю голосовые сообщения. Длинные, путаные монологи, в которых я вываливаю всё, что чувствую, и выворачиваю душу наизнанку. Я хочу, чтобы он знал: каждая минута вместе переписала моё определение счастья. У меня нет ни достоинства, ни фильтра между мозгом и языком, ни чувства стыда. Всё это неважно. Мне плевать на всё, кроме возможности снова увидеть улыбку Джастина. Около четырех утра я наконец засыпаю, всё еще сжимая телефон в руке. Просыпаюсь от того, что лежу лицом вниз на диване, а телефон прилип к щеке от слюны. Я лихорадочно проверяю экран, но от Джастина по-прежнему ничего. Пустота в уведомлениях бьет меня под дых. Из горла вырывается какой-то звериный всхлип. Будь Кэсси здесь, она бы точно одарила меня своим самым осуждающим взглядом. Но её здесь нет. Никого из них нет. Душ не проясняет голову, как я надеялся. Я стою под струями, пока вода не ледянеет, пытаясь смыть воспоминание о лице Джастина у реки, когда он осознавал масштаб каждой моей лжи. Мое отражение в зеркале ванной — типичный портрет человека, который всю ночь строчил смс и записывал войсы бывшему. Вот только Джастин мне не бывший, верно? Он парень, в которого я влюбился, притворяясь кем-то другим — для такой категории жизненных катастроф, наверное, нужно придумать отдельное название. Дрожащими руками я вставляю контактные линзы. В последнее время я всё чаще носил очки, но сегодня я не вынесу вида «школьного Эндрю» в зеркале. Я так долго пытался дистанцироваться от того напуганного пацана, что даже не замечал, как до сих пор позволял ему принимать решения за меня. Хотя в метро полно обычного утреннего народа, без Джастина рядом вагон кажется пустым. Не с кем обменяться шутками о британском этикете в транспорте, не с кем спорить о вкусах M&M's или обсуждать теории заговора о кошках. Напротив сидит парень в джерси «Хьюстон Тексанс», и у меня щемит в груди: я вспоминаю, как рабочее место Джастина завалено техасской спортивной атрибутикой. Мы оба прятались у всех на виду, верно? Оба так боялись показать свое истинное «я», что строили крепости из выдуманных личностей и выверенной лжи. Объявление моей остановки едва пробивается сквозь туман усталости и сожаления. Очевидно, новости о моей настоящей личности в DTL Enterprises распространились быстро. Ресепшионистка, которая раньше меня едва замечала, теперь буквально подпрыгивает на месте, а её лицо сияет так, будто я — звездный гость на шоу Энди Коэна. — Доброе утро, мистер Йейтс! — Она почти пропевает мое имя. — Я просто хотела сказать, что мой племянник помешан на кодинге, и я подумала — ну, если у вас будет время, конечно, — не могли бы вы подписать его номер журнала Wired? — Она шарит в ящике стола и достает журнал. Я выдавливаю некое подобие вежливой улыбки и быстро расписываюсь на обложке. — Знаете, я всегда чувствовала, что в вас есть что-то особенное, — продолжает она, заговорщицки наклоняясь вперед. — То, как вы починили принтер, не ударив по нему ни разу, выглядело очень подозрительно для обычной техподдержки. Я бормочу что-то о необходимости проверить тикеты и практически сбегаю к лифту. Но лифт не приносит облегчения. Двери открываются, и я вижу Сару, которая при виде меня просто взрывается от хохота. — Так парень, который помог мне восстановить свадебные фото, на самом деле техномагнат? — Она вытирает слезы. — А я-то думала, что наставляю тебя в вопросах офисной политики! — Вы и наставляли, — говорю я. — Я на самом деле многому у вас научился. Она ухмыляется. — Думаю, это точно означает, что в следующий раз обед за твой счет. — Думаю, я с этим справлюсь, — отвечаю я, выходя из лифта. В IT-отделе еще хуже. Узнав, что съемочной группы нет, Ксандер забросил деловые костюмы и вернулся к своему стилю «Dragon’s Sphere шик», но он крутится в кресле с предвкушающей улыбкой. Ему не терпится увидеть, какой сюжетный поворот принесет сегодняшний день. Адам кружит у моего стола, сжимая стопку бумаг, подозрительно похожих на распечатки моей диссертации из Массачусетского технологического. — Дрю... то есть, мистер Йейтс... я тут пересматривал ваши ранние работы по протоколам оптимизации, и у меня возникло несколько мыслей насчет... Звуковой сигнал уведомления о новой заявке прерывает его. Я еще никогда не был так благодарен этому звуку. Мой взгляд впивается в экран. Тикет от: Отдел продаж Проблема: Неисправность принтера Я вскакиваю с места прежде, чем кто-то успевает заговорить, едва не сбив стопку Адама. — Я возьму этот! — кричу я через плечо, уже на полпути к двери. — Но это просто принтер, — протестует Ксандер. — Неужели великому Эндрю Йейтсу нечем заняться... Я закрываю дверь, отсекая его слова. Сердце колотится о ребра, пока я бегу по лестнице. Что я скажу, если увижу Джастина? Что я могу сказать такого, чего еще не вылил в сбивчивых голосовых сообщениях? В отделе продаж привычный хаос: звонки, соревновательный дух. Дэйв пытается побить офисный рекорд по попаданию резинками в кофейную кружку Пита, но я этого почти не вижу. Потому что стол Джастина пуст. — Где Джастин? — спрашиваю я. Дэйв пытается выглядеть серьезным. — О, приятель, ты его разминулся. Он заскочил с утра, пошел прямиком к Роджеру и попросил экстренный отпуск, чтобы уехать домой. Он и так должен был лететь в Штаты на следующей неделе, просто перенес вылет на пораньше. Слова бьют наотмашь, выбивая воздух. Мне приходится вцепиться в край стола Дэйва, чтобы не упасть. — Оу. Ясно, — выдавливаю я. — А это правда, что ты типа айтишное величество, притворяющееся крестьянином? Если да, то у меня есть гениальная идея приложения, которое оценивает технику метания степлера... — Извини, я сейчас не в том состоянии, чтобы слушать питчи, — отвечаю я. Я плетусь к принтеру и механически устраняю замятие бумаги, словно лунатик, едва осознавая, что делают руки. Всё, о чем я могу думать — это Джастин, который, скорее всего, уже где-то над Атлантикой, оставив позади двух сбитых с толку котов и одного вконец запутавшегося айтишника, который не знает, как починить самое важное, что он сломал. Как только я заканчиваю с принтером, телефон в кармане вибрирует. Сердце испуганно екает. Я едва не роняю телефон дважды, пока достаю его. Но это не Джастин. Это Лео. Чувство такое, будто я еду в сорвавшемся лифте: надежда пролетает все этажи и разбивается о подвал. — Джастин узнал? — это первое, что спрашивает Лео. — Как ты понял? — Твои пропущенные были жирным намеком. И как он отреагировал? Воспоминание о лице Джастина у Темзы накрывает новой волной, заставляя меня сжаться, будто я пытаюсь защитить жизненно важный орган от удара. — Плохо, — наконец выдыхаю я. — Мне жаль, Эндрю. — Это моя вина. Я заслужил. Лео не спорит. — Слушай, я должен прилететь в Лондон к клиенту через две недели. Хочешь, я приеду пораньше? — Э-э... может быть. Не знаю... — Я глубоко вдыхаю носом, пытаясь вместе со спертым офисным воздухом вдохнуть хоть каплю ясности. Чувствую только шлейф сомнительного парфюма Дэйва. — Я не знаю, как справлюсь без него. — Мой голос дает петуха, как в тринадцать лет. Мой островок меланхолии разрушают Пит и Дэйв, проносящиеся мимо в гонке на офисных креслах. В качестве хлыстов у них скрученные отчеты о продажах, а галстуки развеваются за спиной, как жокейские шелка. — Мне пора, — говорю я Лео. — Будь на связи, ладно? — слышу я тревогу в его голосе. — Ладно. Я завершаю звонок и пялюсь в экран, пока он не гаснет — прямо как всё в моей жизни стало темнее без Джастина. Джастина здесь нет. Он уехал домой. Потому что ему нужно сбежать из Лондона. Сбежать от меня и всего того, что я с ним сделал. Кое-как я доживаю этот день. Но я не могу вернуться в пустую квартиру. Не могу смотреть на этот тщательно подобранный «айтишный» декор — свидетельство моего обмана. Вместо этого я обнаруживаю себя на мосту Ватерлоо. Зимний ветер, дующий с Темзы, настолько резок, что глаза слезятся. По крайней мере, именно так я объясняю себе то, что лихорадочно моргаю. Лондон сверкает вокруг, праздничные огни отражаются в темной воде. Мимо спешат пары, прижавшись друг к другу от холода; туристы делают селфи на фоне светящегося «Лондонского глаза». У всех, кажется, есть куда идти и с кем быть. В зимней темноте я замечаю мужчину с сыном-подростком, ждущих речной трамвайчик. Мальчик съежился от холода, засунув руки в карманы куртки, но один неодобрительный взгляд отца заставляет его тут же выпрямиться и вынуть руки. В животе всё переворачивается. Бобби Рэй. Я думаю о том вреде, который причинил отчим Джастина. Не только Джастину, но и мне, и каждому ребенку, попавшему под взрывную волну его жестокости. Его действия создали этот эффект домино: Джастин, до смерти напуганный своей ориентацией, пытался быть «настоящим мужиком», что привело к травле меня, а это в свою очередь заставило меня построить такие стены, что я сам забыл, как показывать свое истинное лицо. Ущерб коснулся и моих родителей, чьи отношения со мной пострадали из-за моей привычки всё скрывать. Каждый секрет, каждая ложь о том, что в школе всё нормально, каждая фальшивая улыбка за ужином создавали невидимый барьер, который я так и не научился разрушать. Ущерб коснулся и других детей, которых Коннор и Таннер выбирали своими целями после того, как Джастин дал им негласное разрешение травить слабых. Сколько еще детей научились делать себя меньше, прятаться в тени? Круги от наших поступков всегда расходятся гораздо дальше, чем мы можем видеть. Это как бросить камень в воду и никогда не узнать, какого берега достигнут волны. Уверен, Бобби Рэй даже не осознавал, что он «программирует» целое поколение детей прятать свою суть. Но штука в том, что код всегда можно отладить, если в нем ошибки. Всегда можно написать версию получше. Под мостом проходит судно, его гудок эхом разносится над водой. Звук пугает стаю голубей, и они взмывают ввысь, пролетая мимо освещенного купола собора Святого Павла — того самого места, где Джастин впервые начал открываться мне. И вдруг я понимаю, что должен сделать. Я не могу отменить то, что сделал Бобби Рэй. Я не могу переписать наше прошлое. Но я могу перестать позволять его влиянию определять наше будущее. Потому что Джастин Моррис посмотрел на все руины, что оставил в нем Бобби Рэй, и всё равно нашел в себе мужество стать настоящим. Совершить каминг-аут на работе. Влюбиться в мужчину вопреки всем страхам. Он заслуживает кого-то, кто будет достаточно храбр, чтобы соответствовать его мужеству. Я хочу уважать потребность Джастина в пространстве. Но если я не сделаю всё возможное, чтобы это исправить, я проведу остаток жизни, гадая, что могло бы быть. Встреча выпускников на следующей неделе. Джастин выступает с речью как бывший президент класса. Помню свою первую реакцию на приглашение — инстинктивный страх при мысли о бывших одноклассниках. Мне стоило еще тогда понять, насколько я до сих пор не перерос школьные травмы. От одной мысли о том, чтобы снова пройти по тем коридорам, у меня тряслись руки. Но теперь это шанс увидеть Джастина. Поговорить с ним. И я им воспользуюсь. Дрожащими пальцами я достаю телефон и отправляю короткое сообщение своему пилоту: Пожалуйста, подготовьте самолет к вылету в Техас сегодня вечером. Мое дыхание превращается в облачко пара, пока я смотрю на подтверждение отправки. Может, мститель из меня и паршивый, но я не сдамся в любви без боя.