Каджиты с часовым механизмом

      Звук шёл откуда-то из-за угла. Высокий, тонкий, от него неприятно звенело в ушах. Че'зар повёл одним ухом, но избавиться от звука не представлялось возможным. Вот звук затих сам, сошёл на нет, словно тот, кто его издавал, устал. Радоваться было рано — спустя несколько секунд он раздался вновь.       — Это… он? — Че’зар оглянулся на сопровождающую их пожилую самку сервала. Пятна на её морде будто выцвели, она выглядела утомлённой и печальной. Платье висело на чересчур худых плечах. Служанка молча кивнула и отступила, оставляя их одних. Во имя Азурры! Зачем? Захотелось остановить её, но это было бы жестом неприличной для взрослого ягуара паники. Позволить себе такого Че'зар не мог. Тем более перед низшей. Как и перед тем, кто стоял позади с невозмутимым выражением на светлой пятнистой морде.       Надо было что-то делать, и он двинулся вперёд, мягко ступая широкими лапами по надраенным половицам. В старинном доме полагалось ходить без обуви. За углом, в узкой щели между шкафом и стеной показалась чёрная шерстка. Но котёнок тут же метнулся, забиваясь за шкаф ещё плотнее. Звук стал громче.       — Да когда же это прекратится! — Че'зар даже не понял, что возмутился вслух.       — Погоди… так ты его ещё сильнее пугаешь, — голос ирбиса звучал вкрадчиво и тихо. Впрочем, тот вообще никогда на памяти Че'зара не повышал голоса. — Позволь?       С некоторым облегчением Че'зар отступил. До этого его массивная фигура, затянутая в строгий дорожный костюм цвета пыльной меди, закрывала проём почти полностью. Вероятно, у ирбиса был какой-то опыт обращения с мелкими. У самого Че'зара, разумеется, такого опыта не было. Котят до определенного возраста, особенно в высших семьях, воспитывают самки. Это было чем-то заранее понятным. От отца требовалось только взять сына или дочь один раз на руки после рождения, признавая своё потомство. И, разумеется, обеспечивать семью всем необходимым. А к детям нужно было вернуться тогда, когда они уже были достаточно смышлёными для понимания взрослых разговоров о важном: о традициях, о своей роли в будущем семьи, об образовании, обучении боевым искусствам. Примерно тогда же мальчики покидали половину дома, которую занимали самки, и вступали в новую жизнь.       Ну а роль старшего брата была и того проще: быть. Если бы не… Если бы не нападение, оборвавшее жизнь их с мелким общей матери. Сейчас отец шёл по следу врагов, и не остановится, пока не растерзает их своими когтями и зубами. Это был удар по гордости, нанесённый всей семье. Подлое убийство. Отец, едва узнал обо всём, вызвал только что вернувшегося из поездки Че'зара и бросил:       — Позаботишься о младшем. У него не осталось матери.       Длинный чёрный хвост герцока Онка хлестал по сторонам, выдавая ярость. Ещё ни разу Че'зар не видел отца в таком состоянии. Мать, старшая самка в доме, была дорога и ему. Её идеальный, строгий и гордый образ легко вставал перед глазами, хотя мать давно отпустила старшего сына, и с двенадцати лет его воспитанием занимался отец. Он чувствовал скорбь, но не мог пока понять, настолько глубока была внезапная утрата для отца. Его вёсны приходили и уходили, не оставляя особых следов в душе. Че'зар ещё ни разу никого не любил.       А вот теперь оказался нагружен очень странной задачей. Что значит «позаботишься»? Что он может сделать для несмышлёного котёнка, которого до этого и видел-то только мельком? В этот момент Че'зар очень жалел, что у него нет взрослой сестры или пары, тогда бы эту работу можно было спихнуть на неё. Более того, отец бы и не подумал отдавать ему такие… неожиданные приказы.       Тем временем ирбис опустился на корточки, выглядывая что-то за шкафом.       — Кс-кс… — произнёс он, но ответа не получил. Зато плач котёнка прекратился. Это было ужасно фамильярно, но Че'зар решил, что не время для разговоров о приличиях. То ли мелкий успокоился, то ли окончательно перепугался и затаился в своём укрытии.       Со вздохом Ура'би расположил на полу перед щелью свой длинный пушистый хвост, покрытый чёрными пятнами. Распушённый кончик подёргивался. Че'зар склонил голову набок с интересом. Что он делает? Так продолжалось некоторое время. Ирбис дёргал хвостом, то укладывая его на пол, то молниеносно убирая. Наконец Че'зар заметил движение. В темноте за шкафом сверкнул отблеск. Глаза? Мелкий наблюдает? Чёрный комок выметнулся из-за шкафа мгновенно. Но Ура'би был быстрее. Разумеется, мастер «шепчущего когтя» не мог проиграть малышне. Он отскочил. Котёнок припал к полу, его собственный хвост дёргался от досады: видимо, он всерьёз рассчитывал на успех внезапной охоты! Ура'би медленно отступал, обходя массивный стол. Хвост волочился за ним. Но, стоило котёнку броситься вперёд, как ирбис легко оставлял его с носом, только мазнув самой кисточкой по серо-чёрной, ещё пятнистой мордочке.       Игра продолжалась несколько минут, они успели намотать кругов вокруг стола, пока замерший Че'зар наблюдал за этим и не мог понять, а что делать ему? Наконец уже порядком запыхавшийся котёнок обхватил хвост ирбиса руками и ногами, и, для верности, ещё и прикусил.       Выражение морды Ура'би стоило всего. Он приоткрыл рот, глаза округлились, он силился вдохнуть, но не мог. По-видимому, даже крошечные клыки или коготки добрались сквозь густую шерсть до чувствительного места. Кажется, пришла пора вмешаться. Че'зар в пару шагов преодолел разделявшее их расстояние и подхватил котёнка подмышки, поднимая на руки.       — А ну-ка, отпусти Ура'би! Ему же больно. — Но котёнок вцепился намертво, никак не желая стряхиваться с хвоста. Сам не зная, как, Че'зар вдруг слегка поскрёб котёнка по бокам. Воспоминание было совсем старым и затёршимся. Кажется, так делали с ним, когда хотели, чтобы он отцепился. Котёнок вздрогнул всем телом и раскрыл рот, одновременно растопырив конечности и… мяукнул. «Он вообще нормально разговаривает? Или ещё слишком мал?» — почему-то этот вопрос занимал Че'зара, пока он смотрел на быстро и поверхностно дышащего Ура'би, который прижимал к себе укушенный хвост. Вот тебе и мастер.       Следующим движением котёнок вдруг свернулся в комок и, потянувшись, ткнулся мордочкой куда-то в грудь. Коготки заскребли и вцепились в жилетку. В груди что-то сжалось. Че'зар впервые испытывал нечто подобное. Внутри всё переворачивалось. Что это? Почему? Он смотрел на доверчиво прижимающийся к нему дрожащий комок, одетый во что-то вроде тонкой бежевой пижамы. Он был таким… мягким и тёплым. Снова раздался совсем тихий тоненький всхлип, и Че'зар поймал себя на том, что устраивает котёнка поудобнее, прикрывая полой пиджака, как будто тот мёрз. Теперь его звуки не раздражали, вернее, раздражали, но совсем в ином смысле. Хотелось успокоить, согреть, дать защиту. Он неловко провёл свободной рукой, поглаживая по топорщащемуся загривку.       — Ну, ну… не плачь. Я с тобой. Всё будет хорошо… Син'бар.       — Ма… мама? — котёнок произнёс уже вполне отчётливо. — Где мама?       — Не думай пока об этом, малыш. Отец сказал, чтобы ты побыл со мной. Ты ведь понимаешь меня и будешь послушным, да?       Совершенно не представляя, что дальше, Че'зар развернулся и пошёл к выходу с самочьей половины дома. Показалось хорошей идеей вынести мелкого на воздух. Там он сможет поиграть в ближайшем старом саду или поохотиться на каких-нибудь птиц и бабочек. По крайней мере, Че'зар помнил, что в детстве с удовольствием бегал там. Кажется, только что в его более-менее понятной жизни произошло нечто новое. Хорошее или плохое — он пока не решил. В груди всё ещё ворочалось это странное, ни на что не похожее чувство. Должен ли он испытывать подобное? Спросить было не у кого. Ура'би наконец пришёл в себя и привычно следовал за ним.       Широкие двери открылись, и они шагнули в напоенный свежестью воздух. Ветер тут же принёс десятки запахов: распускающейся листвы, земли, согретой солнечными лучами, мимолетный аромат готовящейся еды с кухни. Здесь, в пригороде, не было удушливого смога от фабрик и дыма из каминных труб, можно было дышать легко. Кажется, Че'зар улыбнулся, хотя горе и тревожные мысли не оставляли его. По крайней мере, губы совершили подзабытое движение. Он подставил совершенно чёрную морду льющемуся сверху солнечному свету.       Пришла весна.