Каджиты с часовым механизмом

      Как же он был зол! Это чувство бурлило сейчас, разгоняя кровь по венам. Видимо, в этом мире всё же существует то самое равновесие. И если повезло в одном месте, то сразу же может не повезти в другом.       Правда, везение Клаус обычно относил к результатам своего превосходного планирования. А неудачи предпочитал всё же списывать на обстоятельства. Вот и сейчас — надо же было одной из нор оставить бомбу именно здесь! Мало того, что мелкий Онка удрал, так ещё и этот снежный барс прицепился, как репей к шерсти. Чтоб его чумные крысы сожрали.       Обо всём этом Клаус думал, одновременно прикидывая кратчайший путь к площади, где должны были собраться члены всех нор «Науки и Разума» — аккурат перед королевским дворцом. Раз уж сходу не вышло решить ещё и проблему с герцоком — стоило поспешить и возглавить своё детище. И без того он непозволительно пустил на самотёк всё Восстание, сперва занимаясь устранением бледной твари, а потом отвлекшись на оказавшийся на пути разворочанный экипаж с таким знакомым гербом.       Провались пропадом эти инстинкты, которые велят хватать добычу, особенно если она под носом и беззащитна! К сожалению, защита у котёнка Онка всё же нашлась. И не эти ободранные коты, Брашпили. А гораздо более неприятный вариант. Об Ура’би Унции Механикус знал достаточно, чтобы не сбрасывать его со счетов.       Приходилось со всех ног удирать, на ходу пытаясь придумать, как отвязаться. При себе у Клауса не было ничего, кроме верного хвоста. Но чтобы им воспользоваться нужно было ещё выбрать момент. Первая атака показала, что барс действительно ловок и силён. Хорошо ещё, что у него не нашлось при себе оружия. О том, что сам не обзавелся чем-то таким, Клаус сожалел с той минуты, как только увидел разлетающиеся по мостовой от экипажа куски дерева и металла.       Что ж! Сыграем тем, что есть.       Он резко дёрнулся в сторону, свернув за лист покоробленной жести. Уж что-что, а закоулки родной столицы он знал, как пятна и шрамы на собственной морде — наперечёт. В теле нарастало какое-то непонятное, но очень неприятное чувство. Словно съел что-то несвежее. Боли и тошноты пока нет, но уже знаешь, что ещё немного — и организм напомнит о промахе.       Клаус тяжело дышал, прислонившись спиной к ржавому листу. Он ведь теперь не просто подпольщик, он — Великий Клаус Механикус! Лидер Восстания и победитель Белой Королевы. Ещё немного — стоит выйти на площадь, и по одному его слову толпа горожан просто раздерёт Унцию на кусочки. Очень мелкие кусочки… Эта мысленная картина почти успела его успокоить, когда послышался скрежет — лист жести, к которому Клаус привалился, согнулся, едва не придавив его. А перед ним сверху, с карниза, неслышно спрыгнула и приземлилась гибкая и стремительная фигура.       Клаус издал постыдный писк и метнулся, как пойманная врасплох крыса. «Ну ничего, ты заплатишь. Все вы, что белые, что чёрные, что чёрно-белые твари одинаковы!» Он едва успел отмахнуться хвостом, встретившим на пути выставленное предплечье. Кажется, его рука хрустнула, но второй барс всё же дотянулся и схватил за полу пиджака.       — Стой, говорю! — в рыке барса смешались боль и непривычное раздражение. Будь Механикус чуть менее занят — удивился бы: невозмутимый Унция умеет раздражаться. — Я должен доставить тебя к герцоку!       — Ага… — осклабился Клаус, — как только, так сразу!       Он дёрнулся, выпутываясь из пиджака, и одновременно присел, пытаясь сделать подсечку. Но хвост хлестнул впустую — барс не замешкался, подпрыгивая, как пружина. Откуда-то ветер принёс с собой пыль и гарь, стегнувшую по чувствительному носу, но Клаус уже уткнулся им в рукав рубашки и ринулся вперёд. По-видимому, его преследователю пыль всё же забила нос и глаза, потому что позади послышалось чихание. А Механикус уже достиг следующего угла здания, по пути обрушив удачно стоявшую у стены гору ящиков. На мгновение и ему показалось, что в глаза и рот попала пыль — навернулись слёзы, слюны тоже стало как-то много, и он сплюнул.       «Не может быть. Просто не может… — эта мысль билась в голове, которую будто заполняла свалянная шерсть. — Не могли же они…» Хотелось немедленно отцепить хвост и проверить. Неужели у мерзких львиц хватило мозгов смазать крепления ядом! Если он верно определил симптомы, это что-то на основе лилий. В комнате белой твари так воняло, что он не смог бы ничего учуять. За годы исследований и экспериментов Механикусу доводилось травиться, и он мог быть уверен, что обрёл некоторую устойчивость. Возможно, поэтому и не чувствовал так долго.       Надо было продержаться до момента, как он окажется во главе толпы. И в первый момент хвост должен быть при нём — иначе его просто не узнают. Поясницу и живой обрубок хвоста жгло, но прямо сейчас он не мог ничего с этим сделать. Только ждать момента, когда окажется в безопасности. Ещё два поворота — и вот оно, спасение. Сквозь нарастающий шум в ушах Клаус уже слышал рокот: это каджиты выкрикивали «Долой! Наука и Равенство! Даёшь справедливость! Механикус! Ура!»       Всё это окончательно слилось в единый мощный гул, когда ноги подогнулись, и Клаус упал. До угла оставалось всего ничего, когда он услышал голос барса, перекрывающий всё:       — Остановись, тебя ждёт справедливый суд. Иначе умрёшь сейчас! Впереди… — он произнёс что-то ещё, но Механикусу было не до того, чтобы его слушать.       — Дешёвый фокус. — Он собрался, чтобы подняться хотя бы на четвереньки и пополз вперёд. — Я умру, если останусь. Хвост вам всем облезлый, вы все сдохните, а я — выживу, потому что я…       От холодка металла под ладонью пробрало внезапным ужасом — он отдёрнул руку, но было поздно. До этого Клаусу было жарко, но в этот момент он задрожал. Поднял глаза, сморгнув так и бегущие слёзы, чтобы увидеть, как впереди раскрывается чёрное нутро изобретенной им же машины. Уничтожитель. Его любимая смертоносная игрушка. «Ах да… чокнутые адепты Кенарти, как этот барс, никогда не врут…»       Воздух замёрз, и тут же вскипел в лёгких, вместе с хлынувшей во все стороны кровью. Он был низко и не успел подняться до конца, поэтому гарпуны пробили шею и грудную клетку. Резкий рывок едва не вышиб сознание. Какие-то секунды хвост ещё цеплялся за край металлической коробки, но и он ослабел и беспорядочно забился. Умирающее тело посылало хаотичные сигналы.       Дверцы захлопнулись, и едва не вылезшие из орбит глаза манула окутала на миг милосердная темнота. Но милосердие было обманчиво. Коробка стремительно наполнялась газом. Искра. Взрыв. Клаус Механикус перестал существовать.

***

      Ура’би остановился и потёр лоб. В ноздри ударила тошнотворная вонь палёной шерсти и мяса, когда дверцы адского механизма раскрылись и оттуда выпал изуродованный взрывом труп. Пришлось закрыть нос рукой, стараясь поменьше дышать всем этим. Смотреть тоже не хотелось, но деваться некуда. За время этой безумной погони Ура’би успел решить, что должен во что бы то ни стало доставить этого крайне подозрительного манула Че’зару.       Можно было его убить — техники шепчущего когтя позволяли сделать это быстро, даже без потерянного револьвера. Коготь, вонзившийся в нужную точку — и жизнь оборвётся. Но тогда он точно не расскажет, какое отношение имеет к смерти Ф’зары и Тод’дара Онка. И ко всей этой жуткой заварухе, которая только набирала обороты вокруг. Поймать живым и невредимым на диво резвого манула оказалось гораздо сложнее. «Восстание. Надо же!» — в голове не укладывалось, как можно было затеять нечто подобное. Но долго раздумывать было некогда, как и мучаться чувством вины от того, что не сумел изловить манула живым. Если боги рассудили так, чтобы преступник сам пострадал от того, что затеял — Ура’би ничего не мог с этим поделать.       Барс склонил голову, рассматривая уже остывающий, кое-где оплавившийся, но вполне узнаваемый металл хвоста. Придётся захватить с собой то, что осталось. Одна рука сильно болела и практически не слушалась, но вторая вполне действовала, и он рассудил, что справится. Ура’би подцепил тело за широкий ремень и приподнял. Весил манул на удивление мало. Идти с ним было не очень удобно, но Ура’би вскоре приспособился и зашагал быстрее: нужно было узнать, где сейчас молодой господин Син’бар и Э’лан Джубатис. А после разыскать Че’зара. После озаботиться судьбой Разура и Дазура.       Ура’би только надеялся, что с мелкими всё в порядке, и его любимый герцок не будет очень уж ругаться. В конце концов, тот, кто гневается — не наказан за свой гнев. Он наказан своим гневом. Сердце должно пребывать в смирении. Вспомнив, как едва не разозлился всерьёз, когда тот, чьи остатки он сейчас тащил, попытался причинить вред Син’бару, Ура’би пообещал себе, что поработает над этим. После, когда всё закончится.       Долго искать Син’бара не пришлось. Над головой раздался писк, и Ура’би задрал голову. Над крышами домов парил воздушный шар с большой знакомой надписью «Пилигрим» на коричневом боку, и от него зазвучал высокий то ли женский, то ли детский, чуть искажённый голосок:       — Всем-всем-всем! Слушайте сюда и не говорите потом, что не слышали! Белая Королева померла! Но это ещё не всё!..       Снова раздался писк, треск, и через борт кто-то высунулся, держа в руках странную расширяющуюся трубу. Прищурившись, Ура’би разглядел — это был… Э’лан?!       — Да что за ерунду ты говоришь! Вот как надо! О-фи-ци-а-льно! — летело над городом. — Достопочтенные граждане! Сим уведомляем вас, что Её Величество, Королева Од’ризз Лео Бланка умерла. Тот, кого именуют Клаусом Механикусом — есть возмутитель спокойствия и преступник, которого надо гнать поганой метлой! Ой!       Похоже, в кабине шара опять что-то произошло, потому что труба снова сменила обладателя. Ура’би уже подозревал, кого услышит на этот раз, и не ошибся:       — Не верьте Механикусу! Дракой ничего не решить. Нам отсюда сверху видно всё — это же ваш, наш город! А в нём горят дома и лежат убитые каджиты, которые ещё недавно были живы. Какая разница: высшие, низшие? Посмотрите на нас: мы разные, но дружим. Потому что слушаем друг друга и не задираем нос, — Син’бар помолчал, видимо, соображая, что ещё сказать. — Брат! Если ты меня слышишь, то знай: с нами всё в порядке. То, что говорилось раньше — правда. Манул с механическим хвостом, называющий себя Клаусом Механикусом, сказал, что Королеве «шах и мат». Он пытался схватить нас, но мы убежали, а за ним пошёл Ура’би. Мы полетим дальше — надо чтобы нас услышало как можно больше горожан!       Последние слова уже было плохо слышно, потому что шар относило ветром, и даже труба не помогала докричаться. Дальше снова зазвенел голосок Шахмиры. Она увещевала, видимо, тоже насчёт того, что нужно прекратить восстание и дружить. Несмотря на то, что вокруг действительно творилось что-то ужасное, Ура’би улыбнулся. В словах котят явно было гораздо больше истины, чем в речах и мыслях многих взрослых. Хотя бы одной проблемой стало меньше. Он ещё узнает, как случилось так, что три котёнка ухитрились собрать и запустить в небо шар — из ангара, который, как он считал, хорошо охраняется. Гневаться грешно, но он и без гнева вытрясет душу изо всех, кто это допустил. Абсолютно спокойно.       И он продолжил свой путь по улицам, на которых понемногу начали показываться обычные мирные жители, по-видимому, тоже слышавшие воззвание. И сейчас спешившие поделиться новостями. Было там и несколько повстанцев, которых можно узнать по надписи «Наука и Равенство!» на полотнище, которое теперь не вздымалось гордо, а чуть поникло. Каджиты растерянно чесали затылки. К одному подскочила серая беременная кошка с выпирающим животом, отвесила подзатыльник и поволокла домой, рассерженно шипя.

***

      Че’зар в ужасе смотрел на то, что представлял собой его любимый город — тот, в котором он родился и прожил всю жизнь. И старался гнать от себя мысль, что где-то там сейчас те, о ком душа болела сильнее всего: Син’бар и Ура’би. Чем ближе они подъезжали ко дворцу, тем страшнее становилось. В один момент показалось, что они и вовсе не доберутся. Рядом звучали взрывы, слышались крики и выстрелы. Госпожа Де’арк, сидящая напротив, старалась держать себя в руках, но всё равно вздрагивала. Впереди и позади их экипаж сопровождали повозки с вооружёнными каджитами — охраной домов Онка и Джубатис. Но в творящемся безумии это казалось слабой защитой.       После того, как стекло в окне экипажа рассыпалось, выбитое пулей, Че’зар достал мяузер и не выпускал его из рук. Холодная поверхность металла давала чуть больше уверенности. И напоминала о том, как Ура’би помогал ему тренироваться в меткости. Тогда Че’зар думал, что сможет выстрелить — по крайней мере, по нарисованным мишеням у него получалось попадать неплохо. Но сейчас вполне могло выйти так, что целиться придётся в живых каджитов. И он заранее собирал решимость — если всё пойдёт совсем плохо, он должен защитить себя и ту, что была рядом. Впрочем, госпожа Де’арк и сама держала в руках небольшой револьвер. И явно делала это не в первый раз.       Возле дворца пришлось оставить экипаж — впереди улица была завалена всяким хламом, а у высокой решётки ограды стояли гвардейцы. Из-за баррикады в них летел мусор и бутылки, прячущиеся за завалом каджиты что-то орали. В ответ гвардейцы целились из ружей, и даже иногда стреляли поверх голов, но пока ни с одной из сторон не было видно жертв.       При появлении экипажей нападавшие, число которых только прибывало, развернулись было к ним. На мордах была написана ярость. Над ними на растянутой полосе ткани был намалёван кривоватый знак и надпись: «Долой высших! Наука и Равенство для всех!». Че’зар отстраненно подумал, что если не будет высших, то какое же это равенство? Только вряд ли кто-то из них готов был сейчас вступать в философский диспут. А ещё там было: «Смерть Королеве и её прихвостням!» От этой фразы пробирало дрожью — столько в ней было ненависти. «Неужели возможно остановить это?»       Видимо, он произнёс эти слова вслух, потому что госпожа Де’арк посмотрела на него и коротко ответила:       — Возможно или нет — мы должны это сделать.       Че’зар мысленно согласился: у них не было другого выхода. Он первым выбрался из экипажа, протянув руку, чтобы помочь спуститься, но госпожа Джубатис не обратила на его галантность ни малейшего внимания, резко соскочив с подножки. Пришлось поспевать за ней, чтобы пройти во дворец: гвардейцы распахнули створки ворот, оттеснив народ, чтобы захлопнуть их вновь, как только он и сопровождающие оказались внутри.       Его встретил знакомый лев — Командующий гвардией хоть и старался держаться уверенно, явно был растерян.       — Герцок Че’зар! Рад, что вы здесь.       Может быть, Че’зару показалось, но он словно был действительно рад его видеть. А ведь до этого всегда смотрел совсем иначе.       — Нам нужно видеть Её Величество.       Командующий замялся.       — Боюсь… это невозможно.       Че’зар не поверил своим ушам.       — Что значит: невозможно? Она на Совете? Что планируется предпринять? Вы же видите, ситуация критическая!       — Нет… — Командующий как-то нервно дёрнул плечом, его усы топорщились, речь звучала отрывисто, — нет никакого Совета. Едва всё это началось… Едва мы узнали, все Лео Бланка и почти все советники покинули дворец. И город. Остальные не могут ни до чего договориться и только спорят без толку. Её Величество Королева, она мертва. Гарнизон дворца может продержаться сколько-то времени, но этих смутьянов на площади всё больше. Я отправил часть гвардейцев в город и посыльную в канцелярию, чтобы навели порядок. Но никто из них до сих пор не вернулся.       Новости ударили так, что в висках застучало. Королевы Од’ризз больше нет? Белые львы и советники покинули город? Всё это звучало ещё невероятнее, чем бунт, набиравший силу за кованой решёткой дворца.       — Тр-русы — рыкнула Де’арк, когда речь зашла о сбежавших, — кинулись спасать свои хвосты и мошну. А до страны и дела нет!       С этим Че’зар был абсолютно согласен, и отметил для себя, что непременно запомнит каждого, кто остался здесь, во дворце, а кто поставил свою шкуру прежде Королевства. Эта мысль вызывала не злость, а скорее казалась нужной переменной в уравнении, которое только предстояло решить.       Теперь на него смотрели не только те, с кем он пришёл, но и некогда гордый Командующий львиной гвардией. В этот момент Че’зар снова ощутил себя как тогда, когда был вынужден принимать свои первые решения, оказавшись без отца и матери. Сейчас он уже не был тем перепуганным молодым каджитом. И пусть рядом не было Ура’би, его молчаливой поддержки, он быстро взял себя в руки. Нужно всего лишь снова принимать решения и отдавать приказы.       Никто не мог сделать это, кроме него — было попросту некому.       — Командующий… — начал он, и с каждым словом голос обретал твёрдость. — Соберите оставшихся советников. Госпожа Джубатис, нам с вами придётся выйти к протестующим. Объявим о смерти Королевы и выслушаем их требования. Главное — начать диалог с лидерами восстания, и чтобы до этого нас не расстреляли и не забросали камнями. Есть идеи, как это сделать?       — Обычно Короли всегда выступали перед народом с важными объявлениями с балкона Высокой Башни дворца.       Все взгляды обратились к Башне. От основного здания к ней шёл крытый коридор, и попасть в неё можно было относительно безопасно.       — Хорошо. Мне нужно знать все обстоятельства смерти Её Величества. И всё, что вы знаете о восстании. Если кто-то из львиц Королевы ещё здесь — я хочу поговорить с ними немедленно. С каждой минутой промедления будет только хуже. Мы должны быть готовы как можно скорее. — Че’зар взглянул на часы на здании Башни. — Самое позднее — через четверть часа.       За отведённое самому себе время на головы Че’зара и госпожи Джубатис обрушилось множество событий и информации. Они едва успевали обмениваться короткими репликами. К ним, стоявшим у подножия Высокой Башни, подходили всё новые и новые каджиты. В довершение всего они увидели и выслушали вдохновенную речь Син’бара, Э’лана и девочки-ягуарунди, которую те произнесли с воздушного шара.       Поняв, что это именно они, Че’зар почувствовал, как его чёрная шерсть стремительно седеет. Но на то, чтобы злиться или беспокоиться, совершенно не было времени. Госпожа Джубатис, увидев сына, пошатнулась и схватилась за рукав сюртука Че’зара. Он поддержал её, но всё, чем мог утешить: по крайней мере, сейчас они были недосягаемы ни для кого. Вспомнилось, как Син’бар интересовался всем, касавшимся воздухоплавания. Так что была некоторая надежда, что он сумеет не только поднять шар в воздух, но и успешно приземлиться. Его ещё ждёт сложный разговор с братом, когда… и если они встретятся. При том, что творилось вокруг, этого могло и не случиться.       Но все сомнения пришлось отбросить. Если уж он начнёт сомневаться — как тогда добиться веры и понимания от тех, кто сейчас готов был растерзать их на мелкие клочки? Из разрозненных и сбивчивых рассказов Че’зар удостоверился, что руководит восстанием именно манул по имени Клаус Механикус. И он питает ненависть не только к дому Лео Бланка, но и к каждому высшему.       В какой-то момент на них кинулась кошка, вооружённая только кухонным ножом. В ней узнали служанку покойной Королевы. Бдительные каджиты из охраны госпожи Джубатис скрутили её, и Че’зар приказал пока запереть где-нибудь. Она выкрикивала те же лозунги, пока её не уволокли. Разбираться ещё и с этим было некогда.       Балконные двери раскрылись, впуская гул с площади. Че’зар шагнул вперёд, сжимая в руке одну из разбросанных по городу листовок и ощущая, как никогда остро, пустоту за плечом. За ним стояли все, кто ещё представлял хоть какую-то власть в Королевстве, но среди них не было самого важного. Всего на одну секунду Че’зар позволил себе помолиться, произнеся несколько слов: «Где бы ты ни был, храни тебя Азурра».

***

      Их появление встретила целая волна криков и брани. Вверх полетели бутылки с зажжёнными фитилями, но балкон был спроектирован именно так, чтобы обезопасить тех, кто на нём находился — все эти снаряды падали вниз или же разбивались о камень. Осколки вынуждали оказавшихся внизу разбегаться.       Совместным решением начать должна была госпожа Де’арк Джубатис — в отличие от Че’зара, больше времени проводившего с мастерами мануфактур, её в городе знал каждый. Согласно плану, к этому времени среди повстанцев уже находилось несколько её наиболее сообразительных подчинённых. Они в нужный момент должны были поддержать её слова, но так, чтобы не вызвать на себя гнев остальных.       — Граждане Королевства! То, что вы слышали — правда. Королева Од’ризз Лео Бланка убита. Её советники покинули город. Решать, что будет дальше — тем, кто остался. И вам. Каждому из вас.       Форма здания разносила её голос до самых краёв площади. Толпа внизу заволновалась ещё сильнее. Посреди площади стоял не работающий сейчас фонтан, и на него не без труда забрался пожилой ягуарунди. Че’зар узнал в нём хозяина лавки, куда постоянно ходил Син’бар. Он попытался припомнить, как же его звали…       — Не о чем нам с вами лясы точить! Вы, мадама, сейчас наплетёте с три короба, а потом нас всех в шахты, руду копать, а сами опять на нашем горе наживаться!       На секунду госпожа Де’арк опешила от такой отповеди, но заставила себя успокоиться, шумно вздохнув.       — Вас, господин Цапрыг, я знаю. Но, насколько нам известно, лидер — некто Клаус Механикус. Где он?       В ответ все начали оглядываться — кое-кто только сейчас сообразил, что за всё это время тот, на кого они все равнялись, в кого верили, так и не появился.       — Если вы его ждёте, то не стоит. — Голос раздался с крыши соседнего здания. — Он напал на котёнка, а после, убегая от меня, попался в ловушку на улице. Я не знаю, кто придумал эти жуткие ящики с гарпунами, которые затаскивают жертву внутрь и взрывают. Такого, как по мне, вообще существовать не должно. В общем, вот всё, что осталось…       При первых словах Че’зар замер. Потому что это был Ура’би. Живой, но от того, что он говорил, по спине проходила дрожь и шерсть вставала дыбом. С расстояния было сложно разглядеть, но он поднялся и продемонстрировал толпе нечто, в чём можно было угадать тело манула. Вместо хвоста в пробившемся сквозь плотные облака луче солнца сверкнул металл.       — Механикус! Это он!!! — раздались выкрики. Толпа пришла в движение. — Врёшь, это ты убил его! Проклятый барс. Ловите его!       Стоявшие с края площади, ближнего к зданию, качнулись в ту сторону.       — Он не врёт, — Че’зар понял, что не может прямо сейчас никак помочь, кроме как попытаться убедить. — Адепты Кенарти не врут никогда. Ура’би Унция из храма в Ги-Малайе, думаю, многие знают это и могут подтвердить. Если Клауса Механикуса больше нет — а у меня нет причин в этом сомневаться, то кто будет говорить со мной вместо него?       Озадаченные поворотом, каджиты под балконом начали переглядываться. К Цапрыгу с разных сторон пробрались ещё несколько каджитов. Среди них Че’зар узнал одного из своих мастеров, а командующий шепнул ему, что ещё один — гвардеец, которого отправили в отставку после полученного ранения. Не давая им времени, Че’зар вновь обратился ко всем:       — Я читал то, что написано в вашей листовке. И готов ответить по всем пунктам. Начнём сначала… Долой высших. Наука и равенство для всех.       Никогда ещё Че’зар не говорил столько. Через час у него болело горло, и он был благодарен госпоже Де’арк и остальным, которые время от времени брали слово. Ему пригодилась каждая строчка из написанного матерью. Её предложения по реформам были разумным ответом на многие требования. Но были и такие, по которым просто приходилось доказывать абсурдность. Лозунги часто звучали красиво, но стоило спросить, а как именно это предполагается сделать — и собравшиеся внизу лидеры восстания только озадаченно переглядывались.       Поначалу остальные слушали с интересом, бурно возмущаясь или разражаясь криками одобрения, когда лидеры выдвигали очередное требование. Но постепенно все устали, и понемногу на площади остались самые упорные — их всё ещё было много, но настроение явно сменилось.       — Всё, что мы тут решили — хорошо… — Неожиданно в голову Че’зару пришла ещё одна мысль. — Но Королевы больше нет, и мы не можем давать обещания за того, кто будет её преемником. Ведь прямых наследников у Королевы нет.       Пришло время и окружающим его советникам обменяться сбитыми с толку взглядами. Только что начавшая складываться картина изменившегося мира вновь трещала по швам. Дом Лео Бланка правил давно, но сейчас с ними не было никого, кто мог бы претендовать на трон. Да и как доверять тем, кто оставил свой народ в трудный час?       — Мне кажется, что Королевством должен править тот, кто думает о его процветании. Разумный и отважный. Тот, кто способен вести за собой и слышать остальных. Не ослепленный жаждой власти. Как считаете? — Госпожа Джубатис обращалась ко всем разом, и с её словами было трудно спорить. Че’зар тоже закивал, соглашаясь, но от следующей фразы едва не выронил очки, которые сосредоточенно протирал, пользуясь минутой отдыха.       — И, наверное, никто не будет спорить, что всему сказанному соответствует находящийся здесь герцок Че’зар Онка. Те, кто работает на его мануфактурах подтвердят — он строг, но разбирается в каждом вопросе. И если не лениться — можно зарабатывать на достойную жизнь. С тех пор, как он сменил своего отца — сколько там было проведено реформ, улучшающих жизнь рабочих? Представьте, что всё это происходит не только на эргеровых мануфактурах, но и во всем Королевстве!       Она торжествующе обвела взглядом присутствующих. А Че’зар слушал с ужасом, потеряв дар речи. Что она говорит?! Он, конечно, старался выполнять свою работу наилучшим образом, но взять на себя ответственность за всё Королевство…              — Герцок, конечно, тоже высший… — отозвался Цапрыг. Он, как и остальные лидеры восстания, уже сидел на бортике фонтана. Голос его охрип, — приходилось перекрикивать гул толпы — и теперь звучал устало. — Но, если так подумать, говорит складно, и с Королевой, чтоб ей на том свете икалось, был в контрах. Может и сработать! Но вы имейте ввиду. Будете опять гайки до скрипа закручивать — не мы, так другие придут. Может, Клаус в чём и был неправ, но если паровой котёл перегреть — он взорвётся.       Он задрал голову, так, чтобы смотреть прямо на Че’зара.       — Ты, Ваша Светлость, инженер. Должен понимать…       Оставалось только кивнуть, невольно соглашаясь и давая обещание.       — Да, господин Цапрыг. Любой механизм надо содержать в порядке.       Только сейчас Че’зар понял, что так и не возразил на это сумасшедшее предложение госпожи Де’арк. А ещё — что уже некоторое время позади него стоит Ура’би. Вокруг суетились, кто-то поздравлял, раздавал какие-то указания, но Че’зар чувствовал только ужасную усталость. Всё это происходило словно не с ним: он читал и подписывал бумаги, в которых излагалось всё, до чего они договорились. Отвечал на миллион вопросов, и так, пока не понял, что ещё немного — и просто отключится. К этому времени уже стемнело. Ему доложили, что с помощью гвардии пожары удалось потушить. Остатки работников королевской канцелярии заняты поиском и обезвреживанием бомб и «уничтожителей». Тела Королевы и всех погибших готовят к похоронам.       Но с наибольшим облегчением он вздохнул, когда Ура’би пробился к нему, чтобы сказать, что Син’бар удачно приземлился неподалёку от поместья. Корзина воздушного шара всё-таки перевернулась, и котята вывалились, но отделались царапинами и сейчас все вместе оставлены на попечение Парриса.       Коронация состоялась этим же вечером, без всякой помпы — траур по погибшим не предполагал празднования. Королевская корона сменила герцокскую, но теперь её уже полагалось носить. Жизнь снова сделала крутой вираж, не спрашивая, готов ли Че’зар к таким поворотам.       Несмотря на усталость, заснуть не удавалось — напряжение не отпускало. Стоя у окна в одной из многочисленных комнат дворца, Че’зар думал, как уже завтра вызовет мастеров, чтобы научить их ремонтировать и собирать регуляторы. Помимо прочего он обещал, что теперь производство будет обходиться без секретов. Это значительно упростит весь процесс. Точно так же и с государством: если все понимают, как всё работает, законы обсуждаются и принимаются Большим Советом — то и вопросов должно быть меньше.       Раздался тихий стук и в дверь заглянул Ура’би.       — Опять не спишь, Твоё Величество?              — Уснёшь тут. Я едва привык быть герцоком. Какой из меня король…       — Самый лучший, — он подошёл ближе и посмотрел в глаза, мягко обнимая за плечи. — Если в тебя верят, то и ты должен верить в себя. А сейчас — даже королям нужно спать.       Че’зар усмехнулся и ответил на объятия. Король или нет — а для этого каджита он всегда останется тем, кого нужно кормить и укладывать спать. И на это он был полностью согласен.

***

      Было даже странно думать, что теперь все они — взрослые. Э’лан задумчиво почесал переносицу. Что это вообще значит — быть взрослым? Он пока не решил. Немного жаль весёлых деньков, проведённых в Академии, но время не стоит на месте, и вот уже они — выпускники. Пришлось напрячься, помогая Шахмире с подготовкой к поступлению сразу на второй курс — она наотрез отказывалась учиться на год младше. «Или вместе с вами, или никак!». Упрямой девчонке удалось сдать экзамены на достаточный для поступления балл, и все оставшиеся годы они провели за соседними партами. И частенько мечтали о том дне, когда им можно будет исполнить давний план: облететь на воздушном шаре всё Королевство.       Син’бару пришлось приложить немало усилий, чтобы король Че’зар дал им такое разрешение. Деньги в дорогу они зарабатывали сами, выкраивая время от учёбы и других занятий. Позже Син’бар вернётся к управлению мануфактурой и своим исследованиям: принцип работы регулятора больше не был тайной и сулил множество интересных возможностей. Шахмира уже давно ему во всём помогала. Его же ждёт долгая поездка для налаживания торговли тканями в соседнюю Мурляндию. В Королевство вернулись мир и спокойствие, и можно было отправляться в дорогу.       — Смотрите, море! Это море!!! — Шахмира чуть не вывалилась из корзины, и Син'бар ловко перехватил её за талию.       — Тише ты, егоза! — Э’лан следил за показателями высоты и скоростью ветра. Суета в кабине его слегка напрягала — всё-таки он до сих пор не мог летать совсем уж без опаски. — Вывалишься ещё, а летать без дирижаблей или воздушных шаров каджиты пока не умеют.       — Не волнуйся, я в надёжных руках! — лукаво двинула бровками Шахмира, и Син’бар неохотно отпустил её, но она в ответ сама взяла его за руку.       Э’лан поднял взгляд на пушистые облака. То, что происходило между друзьями последнее время, его и радовало, и временами заставляло чувствовать себя неловко. Как будто если бы его не было рядом, они давно уже стали бы настоящей парой. Но в такой замечательный день не хотелось думать ни о чём сложном — экзамены были позади, а новые заботы на них ещё не свалились.       Все взгляды были прикованы к далёкой голубой полоске, которая понемногу приближалась — ветер стал тише, и их шар медленно дрейфовал в направлении побережья. Э’лан поправил кепку — они купили три одинаковые и надели их, отправляясь в путешествие, обозначая таким образом свою команду.       Он вдохнул уже пахнущий солью воздух и вдруг обнял обоих — Син’бара, и Шахмиру, чувствуя себя как никогда счастливым. Нечего пока беспокоиться по всякой ерунде. Прямо сейчас их троих ждут невероятные приключения!