Не прошедшие акклиматизацию

Декабрь 2039       Миссис Демир растянула паузу.       Она всегда так делала, когда собиралась испортить кому-нибудь жизнь: медленно перекладывала листы, выравнивала стопку тетрадей или, вообще, читала что-то. Что угодно, только не смотрела на ученика, будто он пустое место: её решение уже принято и обсуждать тут нечего.       По всем законам логики у меня должен выйти пятый уровень, но зная, как карга ко мне относится, нельзя быть уверенной. Не то, чтобы мне было не наплевать на оценки, но так хочется попасть в одну группу с Джи Воном. Было бы круто без проблем поступить вместе.       – Семьдесят девять. Четвёртый уровень. – Сказала она наконец.       Тело сковало. В лицо ударил жар.       – Простите, – ответила я спокойно. – Могу ли я что-то решить сейчас, чтобы добрать балл?       Айше всё-таки взглянула на меня.       – Я уже занесла оценки в систему.       – То есть вы принципиально занизили мне уровень?       Училка вскинула брови.       – Что значит «принципиально»? Ты слишком много на себя берёшь. Каким бы высоким ни был интеллект, отсутствие дисциплины должно иметь последствия. В высшую академическую группу попадают только те, кто уважает правила.       Гнев захлестнул сознание. Я встала и опрокинула парту. Она с грохотом рухнула. Канцелярия рассыпались, кто-то вскрикнул, после чего в классе повисла тишина. Не желая находится там ни секундой больше, пошла к выходу.       – Ненормальная, – бросила училка мне в спину.       Хлопнула дверью так, что стена дрогнула.       – Сука старая.       На перерыве Джи Вон нашёл меня во дворе. Он молча поставил мой рюкзак рядом и сел с другой стороны. Я сразу нашла опору: его плечо.       – Ты сама говорила, что это всего лишь оценки, – сказал он спустя минуту. – Ты же знаешь, что сможешь поступить куда захочешь.       Я рассмеялась. Потом меня прорвало. Слёзы лились, воздуха не хватало. В попытке спрятаться, уткнулась лбом ему в шею.       – Она меня ненавидит. Годами придирается. Я знала, что так будет. Слова выходили надрывно, почти криком.       – Мир был бы лучше без таких уёбищ, как она! Чтоб она сдохла!       Он тихо вздохнул, но не попытался как-то комментировать происходящее.       – И, вообще, – выпалила я дальше, – эта чёртова мутантка…       Слова зависли в воздухе. Осознание накрыло мгновенно.       – Прости, – я тут же выпрямилась и заговорила быстрее, вытирая лицо руками. – Я не это имела в виду. Я просто…       – Наличие способностей, – перебил меня Джи Вон спокойно, – вряд ли само по себе как-то влияет на то, что Демир – хреновый человек.       Я выдохнула и обняла его.       – Мне так повезло, что ты есть в моей жизни. Сентябрь 2044       Я ждала Джи Вона у общежития, прислонившись к прохладным перилам под светом фонаря. Обожаю такие моменты: единичные минуты, когда на улице никого нет.       Он появился вовремя. Мы коротко кивнули друг другу, потянулись и побежали через город к парку.       – Ну, не томи, – заговорила я первой, как только дыхание выровнялось. – Как вчера прошло? Сбежал не попрощавшись, а потом ещё и на сообщения не отвечал до утра.       Джи Вон сначала замялся, но потом на удивление бодро затараторил:       – Это было что-то невероятное! Вначале было как-то нервозно, потому что я не понимал, чего от меня хотят, но потом я погрузился в процесс и всё пошло как по маслу.       – И что ты показал? Был только твой начальник?       – Ага. Ну, ещё был персонал полигона, но я там никого не знал. А начал, естественно, с призыва дождя, – Джи Вон понизил голос на последней фразе, и мистически закачал руками. – Я с самого начала решил, что попробую показать молнии, поскольку на тестировании способностей для ДПУСа не было такой возможности, но весь день небо было предательски ясным. Так что пришлось напрячься больше, чем хотелось.       – Пф… Так ты ещё считерить на погоде рассчитывал?       – Мало ли, на что я рассчитывал, всё равно не вышло. Короче. Когда я нагнал туч, приступил к тому, в чём я настоящий про…       – Сделал в тучках дырку?       – Ага, – в знак одобрения друг щёлкнул пальцами, – Но самый разрыв произошёл потом: я метал молнии. Мощные, огромные, быстрые такие.       Я перестала слышать его шаги. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Остановившись, выдохнула и снова нагнала Джи Вона.       – Я думала, ты ещё недостаточно отточил контроль, чтобы не слиться со стихией или, например, не уничтожить всё вокруг. Для мощных молний же нужны сильные эмоции и навык управления ими, а это, пожалуй, единственное, в чём ты не идеален.       – Я тоже был не до конца уверен, но в моменте понял, что смогу. Правда, со стихией я всё-таки начал сливаться. Но Александр вытащил.       – Как безответственно и непохоже на тебя. Неужели ты так хотел выпендриться?       Сердце черкануло отвращение. Фраза получилась более резкой, чем хотелось бы.       – Да не хотел я выпендриваться. Просто, когда открылся природе, я прям почувствовал нужную эмоцию. Я такого раньше никогда не испытывал. Я буквально знал, что всё получится. Не ошибся же.       – И как ощущения? От слияния.       – Ты становишься частью… Нет, самой стихией. Осязаешь каждый порыв ветра, каждую каплю дождя на сотни метров, километры вокруг. Но молнии – это нечто. Только представь эту силу разрушения! И ты подчиняешь её. Будто прикасаешься к чему-то абсолютному. К единственному, что истинно. Это настолько прекрасно, что ты хочешь отдаться этой мощи добровольно со всеми потрохами. Если бы меня не выдернули из этого состояния, думаю, я бы сам из него не вышел.       После этих слов я какое-то время бежала молча, слушая своё дыхание. Покосилась на друга. Как бы мне ни было близко это плечо, действительность остаётся неприятной – он сверх. Ему никогда не понять, каково это, смотреть на разрушение из толпы, где ты и все вокруг – ничтожества, которые могут только молиться, чтобы не зацепило. А мне не смириться с желанием соваться туда, где граница между геройством и катастрофой стирается неверным оттенком чувства. Я сжала губы. Джи Вон никогда не был таким. Он не безрассуден. Никогда не полагался «на авось». Значит, должна быть причина. Не может не быть.       В этот момент на передний план вышла перспектива. Эта его уверенность в успехе, в нужной эмоции. Спокойствие в моменте, где по всем расчётам полагалось сомневаться. Я ухмыльнулась, догнав собственную мысль. Джи Вон не просто так чувствовал себя в безопасности. И не просто так стремился впечатлить малознакомого человека.       – И что твой начальник? Он впечатлился? – Колко добавила, – Александр? Наконец-то ты его представил.       Джи Вон задумался, похоже, не уловив моего ехидства.       – Ну, сначала он был, как обычно, ледышкой: когда я начинал, не заметил на его лице никакой реакции. Но когда я терял контроль, именно его голос меня выдернул. А потом он, судя по всему, организовал мою доставку до медпункта. И даже любезно принес мою куртку, которую я оставил на полигоне. А по дороге домой не пилил меня, не читал нотаций. Так что я приятно удивлён.       – А. Поняла. Тебя просто уволят сегодня. – Я рассмеялась.       – Да ну тебя.       – А как твое настроение и состояние сейчас?       – Превосходно.       Когда мы добежали до центра парка, остановились у фонтана, чтобы потянуться.       – Ты действительно насладился этим, правда? Своей вчерашней поездкой.       – Ну, да. Время, что я провел на полигоне, дало шанс показать свои способности и, думаю, самому лучше понять их.       – А я не об этом.       Джи Вон уставился на меня. Предварительно подтрунив его, задала прямой вопрос:       – Тебе нравится Александр?       – Ну, да. Хоть он и надменный придирчивый сухарь, но заботится о коллективе и хорошо помогает мне с обучением. Да и репутация у него отменная.       Вот вообще не удивлена, что он меня не понял.       – Кан Джи Вон. Я не в этом смысле спрашиваю.       Он смотрел на меня и хлопал глазами. Чтобы исключить любое недопонимание, чётко прояснила:       – Я спрашиваю в том самом смысле, в котором у людей появляются настолько сильные эмоции, чтобы буквально молнии метать, и так слепо доверять едва знакомому человеку свою безопасность.       – Это тут не причём, – смущение Джи Вона было видно даже сквозь красноту от тренировки, – и он не едва знакомый. Технически, мы с детства знаем друг друга.       – Ага-а-а-а, – я запрокинула голову, чтобы погреть лицо под солнышком, – То-то у тебя раньше еле получалось скромный разряд призвать, а вчера аж двумя полноценными молниями жахнул. Когда снова посмотрела на Джи Вона, он выглядел таким обескураженным. Нужно это запечатлеть.       За долю секунды я оказалась рядом и повисла у него на плече. Щекой прижалась к его тёплому и влажному лицу, подняла телефон над нами, ловя ракурс. Он ещё не успел среагировать, когда я уже отстранилась. На фото мы вышли нелепыми – раскрасневшимися, приплюснутыми друг другом; у меня – победная улыбка, а он застыл, пойманный врасплох. Я промычала, довольная результатом, и повернула экран к нему, показывая снимок, после чего ещё попыталась его расспросить – заходила с разных сторон, уточняла, подначивала. Он только отмахивался, упрямо держась за своё «ничего такого». В итоге, когда мы развернулись к общагам, мне оставалось лишь фыркнуть.       – Ну, хотя бы скажи тогда, тебе что, серьезно никто никогда не нравился? Если так подумать, ты ведь за все годы нашей дружбы ни с кем меня не знакомил. И, вообще, как-то этой темы избегал. Ты что, проспал пубертат?       – Я… – похоже, ему стало неловко, – Я учился. И много занимался спортом. И тренировал способности. Как-то не до этого было. У меня и друзей-то кроме тебя и соседей по общаге не было никогда.       – Эх, ты-ы-ы… Да это ты у нас ледышка, а не твой Александр.       – Ой, да ну тебя. Он не «мой».       – Хорошо-хорошо. Я поняла. – Чтобы дать другу передышку, сменила тему. – Пойдём в воскресенье в кино?       – Я к родителям хотел съездить.       – Давай на утренний сеанс сходим, после пробежки. А потом с тобой до своих тоже доеду.       Друг за пару секунд обдумал предложение и согласился.       – Джи У! – Я запрыгнула на переднее сиденье, не дав Джи Вону и шанса сесть рядом с сестрой, – Как ты?       – Привет, Петра. Всё отлично. Ты как?       Когда последний пассажир, что-то бормоча, залез на заднее сиденье, мы тронулись, и я вывалила все новости последних недель.       Во дворе нас встретила миссис Сон. Обменявшись с ней любезностями, договорилась с Джи Воном о времени возвращения. Попрощалась со всеми и ушла домой.       Родители ещё не вернулись с выставки. Глянула на экран телефона – скоро должны быть. Закажу что-нибудь к обеду, наверняка голодными придут.       Зашла в комнату, переоделась в домашнее и собрала волосы в хвост. Достала из рюкзака тетрадь, в которую накануне вложила распечатанную фотографию с пробежки.       Места на выделенном участке стены почти не осталось. Кнопка вошла мягко. Когда прикрепила снимок, вся композиция чуть поехала. Кольнуло раздражение. Нужно пересобрать коллаж под новый паттерн. Я отошла и сложила руки на груди, оценивая результат. Слишком плотно здесь, пусто там. Баланс смещён. Сделала шаг вперёд, но сразу вернулась. Склонила голову, прищурилась. Представила, как это всё будет выглядеть через месяц. Через год. Если добавить ещё несколько фотографий, если убрать одну из старых. Какие станут центральными? Какие – дополняющими?       В итоге не смогла справиться с дискомфортом, подошла, сняла все снимки, после чего повесила их заново.       Теперь десятки пар глаз Джи Вона смотрели не так осуждающе.