Глава 6.
17 апреля 2026 г., 01:32
Май 2036
Родители в очередной раз ссорились, не обращая на меня внимания.
Я проскользнула сквозь гостиную, поднялась и закрыла за собой дверь в комнату, на секунду прислонившись к ней спиной. Голоса позади заглохли, превратившись в неразборчивый гул.
Поставила рюкзак на компьютерное кресло и аккуратно вытащила оттуда тонкую бумажную папку. Раскрыла её и достала три фотографии, которые выложила на стол – туда, где лежала ещё одна.
Примерив композицию на стене, начала закреплять фотки.
Самая старая была сделана на полароид. Мне её подарила миссис Сон на прошедшее четырнадцатилетие. На затемнённом изображении Джи Вон и я, ещё совсем маленькие, сидим на диване и увлечённо смотрим телевизор.
На первом из снимков, которые сегодня распечатала, мы, в предвкушении первого дня в школе, стоим у моего дома. Джи Вон застенчиво опустил взгляд, я – наоборот, задорно смотрю вперёд.
На следующей фотографии мы уже заметно старше. Бок о бок выходим из школы, он что-то говорит, живо жестикулируя. Я пока ещё существенно выше ростом. Этот вид заставил меня усмехнуться.
Последнее изображение самое свежее – сделала его пару дней назад. Джи Вон сидит за партой, склонившись над тетрадью. Отросшая чёлка почти скрывает глаза. Рука напряжена – пишет что-то быстро, не отрываясь. Вокруг – размытые силуэты одноклассников. Провела большим пальцем по краю снимка прежде, чем отправить к остальным фотокарточкам на стену.
Крик матери врезался в моё медитативное состояние.
– …я не понимаю, как ты вообще это допустил?!
– Я же сказал, что смотрю варианты, – голос отца по-прежнему звучал сдержанно.
– Ты смотришь уже два месяца! У нас дыра в бюджете! Мы больше не можем ждать. Нам нужно продавать дом и переезжать!
– Я не буду продавать дом.
– А что ты будешь делать? Искать совета у бутылки?
Раздался звон бьющегося стекла. Я на миг оцепенела.
– Я найду работу, – сказал отец жёстче.
– Так иди и найди! Прямо сейчас! Хоть за мусоровоз садись. Или мы уйдём.
Раздался топот материнских шагов и хлопок двери.
Я упала на кровать и натянула наушники. Возобновила воспроизведение плейлиста. Открыла браузер и ввела название компании отца.
Первая же ссылка – новая статья. Ясно, чего мать опять взбесилась.
Открыла текст. Под заголовком фотография. Задержала на ней взгляд: мужчина, тёмные волосы, смуглая кожа и острые черты лица. Спокойный взгляд, идеальный для лжеца. Ахмед Али, значит. Даже ссылки на его соцсети дали.
Прочитала, но ничего нового не увидела. Уже почти полгода всё та же песня про обход сметы, дешёвые материалы, несоблюдение пожарной безопасности и давление со стороны моего отца.
Вернулась к началу статьи, сделала скриншот.
Ещё пару минут смотрела на лицо этого Ахмеда, затем заблокировала экран.
Сентябрь 2044
Проснулась раньше будильника, в комнате ещё темно. Пробравшийся через проветривание воздух неприлично сладкий в своей свежести. Попробовала закрыть глаза – бесполезно.
Спрятавшись в туалете, чтобы не тревожить соседок, набрала Джи Вона. Спустя лишь два гудка он ответил.
– Джи Вон! Я проснулась и не могу снова заснуть. Пошли на пробежку.
С той стороны – пауза, потом хриплый голос:
– Боже, Петра… иди спи.
Хотя он меня не видел, я покачала головой.
– Не могу. На улице так тепло и свежо. Хочу бегать.
– Иди тогда одна.
– Не хочу одна. Хочу с тобой.
Молчание. Я улыбнулась.
– Ладно, – сдался он. – Через пятнадцать минут буду готов.
– Ура-ура! Я подойду к тебе, – предупредив, сбросила вызов, пока он не передумал.
Когда он вышел, я уже ждала. Коротко кивнула, и мы начали разминку. Как только тело включилось, а дыхание выровнялось, побежали.
У Кливленд-стрит Джи Вон предложил сменить маршрут, раз уж на час раньше пробежку начали. Мне особо нет дела до маршрута, так что я молча за ним последовала.
Через пару кварталов – снова смена маршрута. Понимаю, что бежим в странном направлении, не в самом оптимальном.
– Ты что, на работу собрался?
– Нет. Просто хочу пробежать вдоль Гайд парка, мимо собора. Там красиво.
Я продолжала следовать за Джи Воном, наслаждаясь полупустыми улицами, влажным морским воздухом и трелями птиц. У входа в парк он замедлился. Его взгляд зацепился за здание – светлое, с гладким фасадом и панорамными окнами, в которых отражались последние лучи рассвета. Джи Вон смотрел на него дольше, чем на прочие здания, и хмыкнул себе под нос.
– Чего лыбишься?
– Да ничего. Вспомнил сцену из фильма.
– Из какого?
– Из старого, не помню названия.
Подождала ещё секунду. Однако повисло молчание. Зная о моей любви к кино, он бы не стал недоговаривать, так что он явно хочет уйти от ответа. Мне же теперь интересно!
Поскольку нет смысла пытать Джи Вона, чтобы перебить любопытство, начала рассказывать про новую комедию, которую посмотрела вчера.
Покрытие под ногами стало мягче, шаги – приглушёнными. В парке оказалось оживлённее, чем у дороги: то тут, то там сновали бегуны и собачники, да студенты, для которых воскресенье ещё не закончилось.
В какой-то момент Джи Вон перестал делать вид, что слушает меня: прекратились даже автопилотные кивки невпопад. Замолчала на полуслове – никакой реакции. Он смотрел вперёд. И не просто смотрел, держался за что-то взглядом. Метрах в двадцати от нас на ходу лениво тянулся мужчина в чёрном, а рядом с ним семенила крупная поджарая собака молочного цвета. Вернула взгляд к Джи Вону. Его темп сбился, замедлился, я чуть оторвалась.
Приблизившись к мужчине, обратила внимание на его шею: из-под футболки по трапеции почти до головы тянулся бледный шрам от рваной раны. В мыслях пронеслась логическая цепочка: шрам, ДПУС, новый маршрут, остолбеневший друг. Это Александр? Не может быть.
Мы обогнали мужчину. Выдохнула на три счёта и бойко возмутилась:
– Земля вызывает Джи Вона! Ты меня, вообще, слушаешь?
– А? Да, да.
– Тогда отвечай.
Он молчал. Мы сделали ещё пару шагов прежде, чем за спиной раздался голос, который мне однажды доводилось слышать:
– Джи Вон?
Это точно он! Сердце сжалось от нетерпения, я сразу обернулась. Быстро пересеклась взглядами с застывшим от благоговейного ужаса другом и только потом посмотрела на мужчину. Да. Теперь всё сходится. По груди разлилось тягучее приятное ощущение. На губах появилась лёгкая улыбка прежде, чем успела её остановить.
– Александр? Доброе утро! – Джи Вон заговорил удивлённо, будто только что не корчил жалкую гримасу.
Отступив, столкнулась ногой с чем-то плотным. Тело сразу среагировало: стопа упёрлась в дорожку, мышцы напряглись. Однако давления не последовало. Обернулась.
Мы с лабрадором застыли, уставившись друг на друга. Его взгляд открытый, прямой, без малейшей тени настороженности. Приглядевшись, пёс развернулся, опустил морду и мягко уткнулся носом мне в бедро. Тёплое дыхание проскользило по коже сквозь ткань. Обнюхав меня, лабрадор поднял голову и, не разрывая зрительного контакта, сел на задние лапы. Хвост задвигался из стороны в сторону.
– Ну, привет, здоровяк, – я опустилась на колено перед животным и коснулась его макушки. Шерсть гладкая, жёсткая. – А ты у нас добрячок.
Сделав такой вывод, потрепала пса обеими руками за ушами.
– Барни, похоже, нашёл себе новую подругу, – сказал Александр громче, привлекая внимание.
– Она всегда умела находить общий язык как с людьми, так и с животными, – ответил Джи Вон.
Я поднялась и, всё ещё глядя на собаку, ровно заключила:
– Ну, он просто неотразим. С ним невозможно не найти общий язык. – Затем перевела взгляд на мужчину. – А вы часто здесь гуляете?
– Да, практически каждое утро. Сначала просто прогуливаемся тут, пока он не сделает все свои дела, а потом вместе бежим куда глаза глядят по набережной или по парку. Это помогает начать день с ясной головой.
– Здорово! Значит, если мы вас когда-нибудь нагоним на пробежке, то обязательно присоединимся. Я бы посоревновалась с этим здоровяком.
– Петра, что ты такое говоришь? – не успел Джи Вон закончить фразу, Александр ответил.
– Конечно, будем рады компании.
Я ещё раз погладила пса по голове, после чего подошла к Джи Вону.
– Джи Вон, срочно представь нас.
Он закатил глаза, но сопротивляться не стал.
– Петра, это Александр, мой руководитель, а тот хороший мальчик – Барни. Александр, это Петра, моя подруга детства.
Аккуратно открыла дверь в комнату. Внутри полумрак: жалюзи опущены, но сквозь них пробивается свет. Амина спит, свернувшись под одеялом, только макушка торчит. На соседней кровати раскинулась Лейла: одна рука свисает вниз, телефон лежит на полу. Из душевой доносится шум воды – Нора проснулась.
Не разуваясь, подошла к своему столу, достала телефон из кармана тайтсов и опустилась на стул. Экран ослепил, прищурилась. Пока яркость подстроилась, я уже открыла браузер. Вбила в поисковик: «Александр Примо Сидней теракт декабрь 2040».
Открыла первую статью. Пробежалась глазами. Потом вторая, третья. Текст сливается в единый поток: «решительные действия», «спасение семьи», «ликвидация угрозы», «минимизация потерь». Ни одной фотографии с лицами оперативников, но я его узнала. Невозможно не узнать.
Вырвался короткий, рваный смешок. Даже не попыталась его сдержать. Лейла зашевелилась. Экран погас, и несколько секунд я просто сидела в темноте. Изнутри доставляло дискомфорт лёгкое покалывание, словно кто-то провёл острым ногтем по позвоночнику.
