ПРОЛОГ
17 апреля 2026 г., 14:58
ТОРЕ
Вестминстерское аббатство было забито до отказа сливками общества — монархами и богачами. Величие средневековой церкви предстало во всей красе: богато украшенные витражи, взмывающие ввысь колонны и затейливые детали, украшавшие каждый дюйм собора — всё было отполировано до блеска.
Принцы и королевы смешивались с поп-звездами и актрисами, а старая знать сидела бок о бок с фотомоделями и даже парой-тройкой инфлюенсеров. Элегантно одетые гости заполняли скамьи; женщины щеголяли в нелепейших шляпках, а их драгоценности сверкали, словно елочные игрушки в свете люстр.
Воздух был пропитан ароматом свежих цветов, расставленных по всему собору. В сочетании с обилием дорогих духов и одеколонов это создавало настоящую атаку на органы чувств.
Я всегда был сторонником философии «лучше меньше, да лучше», но не каждый день женится британский наследный принц. Королевская свадьба была событием года, если не десятилетия.
— Даю им пять лет, — прошептал Флорис.
Грег наклонился ближе: — Пять? Позволю себе не согласиться. Потребуется как минимум десять.
— Десять лет на что? — спросил я.
— Чтобы произвести на свет наследника, запасного и еще одного на всякий случай, — бросил Грег так буднично, будто объявлял прогноз погоды.
Я прижал ладонь ко рту, чтобы скрыть смех. Если пресса застукает меня смеющимся в неподходящий или, что еще хуже, неуместный момент, мать меня убьет. А когда она закончит, дядя с тетей прикончат меня еще раз.
— Это вообще-то твой кузен, Грег, — вставил Нильс. — Ты так низко о нем думаешь?
Грег изогнул холеную бровь. — Простите, но вы знакомы с британской королевской семьей? Мы не особо славимся верностью и долговечными браками.
— Это еще мягко сказано, — пробормотал Флорис.
— Уж кто бы говорил. У твоего деда было двое внебрачных детей, — парировал Грег.
Флорис пожал плечами. — Разница в том, что голландцам плевать, а голландская пресса проявляет лишь формальный интерес.
— Боже, как бы я хотел, чтобы у нас было так же, — со вздохом произнес Грег.
— Британские таблоиды — это абсолютное зло.
Тут я не стал бы с ним спорить. Быть четвертым в очереди на норвежский престол — не предел моих мечтаний, но всё могло быть гораздо хуже. Например, быть четвертым в очереди на британский трон, что и выпало на долю Грега, официально известного как Грегори Эдвард Уильям Маунтбеттен-Виндзор, будущий герцог Йоркский.
С другой стороны, он хотя бы не кронпринц, в отличие от своего кузена Гарольда, который прямо сейчас обещал вечную любовь и верность своей невесте, леди Кэролайн. Она, разумеется, была благородного происхождения, хоть и не настоящая принцесса. Таких нынче дефицит: европейские дома монархов сокращают штаты и больше не раздают титулы всем потомкам подряд.
Они могли бы забрать мой титул прямо сегодня, пожалуйста и спасибо, но, увы, мне пока так не везло. Пока что мне приходится быть принцем Торе Хааконом Андерсом фон Глюксбургом, племянником короля Рагнара и королевы Хильды Норвежских. По крайней мере, мои шансы когда-либо взойти на трон были ничтожно малы.
Впрочем, это касалось всех четверых. Флорис был пятым в очереди на голландский престол, а перед Нильсом должны были умереть пять человек, прежде чем он станет королем Швеции. Мы были «лишними», запасными принцами — теми, от кого требовалось появляться, когда нужно, и, прежде всего, вести себя прилично. Вроде тех породистых пуделей на выставке собак.
После службы в церкви мы присоединились к очереди, чтобы выразить свои поздравления (или соболезнования? почтение? мысли и молитвы?) счастливой паре. Это тянулось целую вечность, а так как на нас смотрело столько людей, мы не могли особо дурачиться. Наконец официальная часть закончилась, прессу решительно выставили вон, и началась настоящая вечеринка.
Как обычно на таких мероприятиях, мы вчетвером держались вместе. Свадьбы, похороны, крестины, коронации и редкие королевские визиты были связующим звеном нашей дружбы. Мы знали друг друга с рождения. Черт, есть даже знаменитая фотография, где Грег, Флорис и я выглядим просто прелестно в строгих костюмах в роли пажей на свадьбе тети Флориса. Мне тогда было два года, Грегу и Флорису по три. Нильс, который был на шесть лет старше меня, до сих пор обижался, что его не позвали.
— По крайней мере, выпивка здесь высшего качества, — Флорис откинулся на спинку кресла и отхлебнул своего, несомненно, дорогого и выдержанного виски, после чего блаженно вздохнул. Этот человек был дипломированным виски-снобом.
— Без алкоголя эти приемы были бы невыносимы, — поддакнул Грег. Он выбрал какое-то изысканное крафтовое пиво.
— Еще пара лет, и это ждет нас, — заметил Нильс, чем привлек наше внимание.
— О чем ты? — спросил я.
Нильс указал на невесту, которая уже переоделась в свой третий наряд за день.
— Брак. Дети. Вы же знаете, что именно этого от нас и ждут.
Флорис вскинул руки. — Только не от меня. По крайней мере, пока суррогатное материнство не станет единственным вариантом.
В прошлом году он совершил каминг-аут как первый открытый принц-гей, и если во всем остальном мире это стало главной новостью, то в Нидерландах это приняли, просто пожав плечами. Надо отдать должное голландцам — им действительно всё равно.
— Мне девятнадцать, — сказал Грег. — Слишком рано для женитьбы.
— Ты будешь первым, — сказал я Нильсу.
— Меня пугает не брак, — тихо произнес Нильс. — Меня пугает чувство, что жизнь проходит мимо, а я так и не начал по-настоящему жить.
Я выпрямился. — Не совсем понимаю.
Он обвел жестом вечеринку вокруг нас. — Это не настоящая жизнь. Это привилегированное, тепличное существование. Ультимативная башня из слоновой кости. Я хочу жить по-настоящему, почувствовать, какова обычная жизнь вдали от света прожекторов. Не хочу лежать на смертном одре и жалеть о том, чего никогда не делал. Мне нужно узнать, каково это — жить как... простолюдин.
Как бы мы ни ненавидели это слово, адекватной альтернативы, передающей тот же смысл, не существовало.
— И как, черт возьми, ты это провернешь? — спросил Флорис. — В Швеции тебя каждая собака знает. Да что там, тебя по всей Европе могут узнать.
— Америка, — медленно произнес я. — Американцы могут знать королей, но не тех, кто в очереди дальше. О нас там мало пишут в прессе.
Нильс кивнул. — У меня была та же идея. Черт, я удивлюсь, если они вообще смогут найти Швецию на карте.
Я фыркнул. Как бы грубо это ни звучало, он был прав. Похоже, американская система образования не ставит географию Европы в приоритет. Я встречал американцев, которые думали, что Норвегия граничит с Россией. Финляндия бы поспорила на этот счет.
— Ты знал об этой его задумке? — спросил меня Грег.
— Нет, но я следил за ходом его мыслей и пришел к тому же выводу. А ведь он прав.
— Ты правда думаешь, что американцы тебя не узнают? — Флорис скептически посмотрел на Нильса.
— Меня? Нет. Грега — возможно, но маскировка должна помочь. И, конечно, нам понадобятся псевдонимы.
Грег покачал головой. — Меня не впутывайте. У меня нет ни малейшего желания проводить время в нашей неблагодарной бывшей колонии.
Нильс подался вперед. — Там ты сможешь быть самим собой.
Наступила тишина, пока мы переваривали сказанное. Грег признался нам, что он гей, сразу после публичного заявления Флориса, но об этом знали только мы. С нами его секрет был в безопасности. Но с остальной британской королевской семьей и, особенно, с прессой? Вряд ли.
Грег подстраивал всё так, чтобы его постоянно фотографировали с красавицами, создавая иллюзию бесконечной вереницы подружек, и до сих пор никто даже не заподозрил его в иной ориентации. Он даже получил прозвище «Принц Плейбой», что, учитывая, что парень до сих пор был девственником, звучало настолько иронично, что я даже не знал, с чего начать.
— Он прав, — негромко сказал Флорис. — Ты сможешь экспериментировать.
Флорис, всегда рассудительный голландец, не отличался особой эмоциональной поддержкой, но он стал главным союзником Грега с тех пор, как тот доверил нам свою тайну.
— Мне начинает нравиться эта идея, — сказал я. — Думаю, нам всем стоит это сделать. Провести год в Америке и пожить обычной жизнью простолюдинов. — В голове вспыхнула мысль. — Мы могли бы поступить там в университет.
— В колледж, — поправил Нильс. — Кажется, они называют это колледжем, если речь идет о бакалавриате.
— Неважно. Это вопрос терминологии. Хотя ты уже староват для колледжа.
Нильс кивнул. — Я думал о том, чтобы устроиться там на работу. Может, спортивным тренером, раз уж у меня диплом в этой области.
Спорт. О, это идея! Я всю жизнь играл в футбол — «соккер», как говорят американцы — и мечтал стать профессионалом, пока отец не спустил меня с небес на землю. Принцы не становятся профессиональными футболистами, какими бы талантливыми они ни были. Но я продолжал играть на высоком уровне, так что, может, футбол станет моим входным билетом? Американские колледжи помешаны на спорте, так что наверняка найдется такой, который заинтересуется иностранным студентом, отлично играющим в футбол. Соккер. Плевать.
— Я не против поучиться в Штатах годик, — сказал Флорис, — но не уверен, что хочу или нуждаюсь в прикрытии. Я понимаю, зачем это вам, но в Нидерландах меня большинство людей даже не узнаёт. А если и узнают, им всё равно.
— Британской прессе будет совсем не всё равно, уж поверьте. Для меня псевдоним и даже маскировка будут критически важны, — сказал Грег, но тут же тяжело вздохнул. — Кого я обманываю? Король никогда не разрешит.
После слишком большого количества скандалов король Эдвард — дядя Грега — ужесточил правила, предупредив всех членов семьи, что больше не потерпит скабрезных заголовков. Я боялся, что Грег прав: ему предстоит нелегкая борьба.
Что касается меня, я, вероятно, смогу убедить дядю Рагнара и тетю Хильду, короля и королеву, отпустить меня, если приведу веские аргументы. У Нильса тоже не должно возникнуть проблем, а у Флориса свободы больше всех нас вместе взятых. Но Грег? Грегу предстояла настоящая битва.
— Давайте заключим пакт, — сказал Нильс, придвигаясь на край стула. — Пообещаем друг другу сделать всё возможное, чтобы провести год вне пузыря нашего привилегированного существования и проверить, есть ли у нас то, что нужно, чтобы выжить в реальном мире.
Он протянул руку, и я первым положил свою ладонь на его. — Я в деле.
После короткого колебания к нам присоединился Флорис. — И я. Звучит заманчиво.
Мы все посмотрели на Грега. Тот прикусил губу, вздохнул и медленно положил свою руку поверх наших. — Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы убедить власти отпустить меня.
Мы дружно заулыбались.
— Давайте встретимся через два года и поделимся опытом, — предложил я. — Не терпится послушать ваши истории.
Все согласились, и мы расцепили руки. Я откинулся на спинку стула. Куда мне поехать? Куда-нибудь, где весело. Не хотелось бы застрять в глуши, вроде Канзаса или Оклахомы. Может, большой город, например, Нью-Йорк? Только не Лос-Анджелес — я там бывал, и мне не понравилось. Бостон милый. Там очень «европейская» атмосфера.
Так, мне нужен колледж с кампусом. Хочу жить на территории кампуса, в общежитии, как во всех этих фильмах и сериалах. И там обязательно должна быть хорошая футбольная команда.
Я потер руки. Это будет чертовски весело.
