THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ФАРРОН Я вошел в раздевалку, и запах антисептика вперемешку с застарелым потом подействовал на мои чувства как знакомый бальзам. Сколько бы здесь ни убирались, этот аромат никогда не исчезал полностью. Не то чтобы я был против. Для меня так пахнет дом, поэтому я глубоко вдохнул, и на моем лице сама собой расплылась улыбка. Шкафчики стояли молчаливыми рядами, помятые за годы толкучки и ликующих криков; их синяя краска местами облупилась, обнажая историю побед и поражений. Большая часть команды уже была на месте — я первым делом заглянул в кабинет тренера, — и воздух полнился многоголосьем болтовни, перемежающимся стуком шиповок по бетону и лязгом открывающихся и закрывающихся металлических дверок. Слава богу, летние каникулы закончились. Мне не терпится выйти на поле со своей командой, «Хоули Хокс», на второй — и последний, раз я на четвертом курсе — год в роли капитана. — Эй, Фаррон! Товарищи по команде приветствовали меня; мы обменивались объятиями, похлопываниями по спине и краткими сводками о том, кто чем занимался летом. Мой рассказ, как обычно, был предельно коротким: я работал и играл в футбол. Вот и всё. Ну, еще проводил время с тремя младшими братьями и сестрами, но это было не увлекательнее первых двух занятий. Моя жизнь может казаться скучной, но меня это устраивало. Еще год — и я получу диплом… и, надеюсь, попаду в какой-нибудь клуб. Я с нежностью хлопнул по своему ржавому шкафчику под номером четырнадцать. «Привет, старый друг. Будем надеяться, ты снова принесешь мне удачу». В прошлом сезоне мы продвинулись далеко, и на этот год у меня были большие надежды. У нас отличный состав и лучший тренер на планете. Всё, что нам нужно — это сосредоточиться и сделать дело, и тогда мы дойдем до финала чемпионата, а может, и до национального уровня. Я устраивался на месте, зашнуровывая свои поношенные бутсы, которым нужно было продержаться еще совсем чуть-чуть, когда дверь раздевалки открылась и вошел высокий стройный парень с безупречно уложенными светлыми волосами и легкой улыбкой на лице. — Я ведь нашел футбольную команду, да? Я фыркнул, разглядывая его дизайнерские джинсы и рубашку, которая, вероятно, стоила больше, чем я зарабатываю на своей работе за год. Пусть мне плевать на шмотки, это не значит, что я не слышал о брендах вроде Balenciaga. У пацана были деньги. И еще: футбол? Он серьезно? Его там раздавят как гребаное насекомое. — Футбол на другой стороне кампуса, рядом с, ну знаешь, футбольными полями. А здесь — соккер. Он усмехнулся. — Мои извинения. Я еще не полностью привык к соответствующей терминологии. Я из Европы, где мы называем это футболом… как и весь остальной мир. Высокомерный говнюк. О, черт. Я понял, кто это. — Ты тот иностранный студент из Норвегии. Торе как-то-там. — Я произнес его имя так, как оно пишется — Тоур. — Произносится То-рэ, и да, это я. — Он подошел ко мне и протянул руку. — Торе Хаакон. Рад нашему знакомству. Со стороны команды послышались смешки. «Рад знакомству»? Что это за старомодные выражения? — Фаррон Кэри, капитан команды. Его голубые глаза засияли. — О, очень приятно. С нетерпением жду возможности сыграть с тобой и командой в этом году. Я не мог ответить тем же. Тренер сообщил мне о его приходе в команду всего пятнадцать минут назад, и сказать, что я не был в восторге — значит ничего не сказать. Конечно, я доверял Тренеру, когда тот говорил, что парень хорош — настолько, что мог бы попасть в высшую лигу, если бы захотел, — но это не значило, что мне нравился первокурсник, которого сразу берут в основной состав. Особенно такой, который явно будет перетягивать на себя всё внимание — а этот малый выглядел так, будто его от софитов и силой не оттащишь. — Шкафчик двадцать девять — твой, — сказал я. — Поторапливайся с переодеванием, потому что мы начинаем через две минуты, а Тренер не терпит опозданий. Как и я. Его улыбка не дрогнула. — Идеально. Я краем глаза наблюдал за тем, как он переодевается, и не пропустил, как блеснули его глаза, когда он увидел свою джерси со своим именем. По крайней мере, он понимал, какая это честь — играть за колледж Хоули. Но затем я заметил его бутсы, и мои губы сжались в узкую линию. Матерь божья, на нем были новейшие Nike, те самые, что стоят баксов девятьсот. Его предки, должно быть, чертовски богаты. Шум в раздевалке стих, когда вошел Тренер Голд — внушительная фигура, чья власть была такой же неотъемлемой частью его образа, как и свисток на шее. — Так, «Ястребы»! — гаркнул он. — В круг. Мы сгруппировались в тесную кучу; каждый игрок бросал любопытные взгляды на остальных, оценивая и старых друзей, и новых конкурентов. Тренер громко хлопнул в ладоши, призывая к тишине, и обвел нас взглядом. — У нас есть новые лица. Давайте познакомимся. Имя, позиция и, если хотите, забавный факт. Быстро. Мы пошли по кругу: кто-то хвастался успехами в родном городе, кто-то делился фактами — от странных питомцев (свинья? серьезно?) до еще более странных хобби. Я стоял, скрестив руки на груди, сохраняя твердую позу. Когда настала очередь Торе, он открыто улыбнулся. — Привет, я Торе, — начал он, и его акцент сразу выдавал европейские корни. — Я центральный полузащитник, я из Норвегии, которая славится своими фьордами. А еще это одна из самых счастливых стран в мире. Ну, это объясняло его вечную улыбку. Но менее раздражающей она от этого не становилась. И что это вообще за хрень — фьорды? — Я очень рад играть за колледж Хоули в этом году и выложусь на полную. Когда дошла очередь до меня, я был краток. — Фаррон Кэри, центральный защитник и капитан команды. Я здесь, чтобы играть в футбол, выигрывать матчи и вести эту команду к победе. Я не собирался делиться ничем личным. Пусть судят обо мне по моей игре, а не по выдуманным фактам, призванным вызвать симпатию. Тренер кивнул, довольный моим деловым подходом, и я отступил назад, задержав хмурый взгляд на Торе на долю секунды дольше необходимого. Его глаза встретились с моими — он не отвел взгляд, и на мгновение я увидел в них ответный вызов. Хм, возможно, стержня в нем побольше, чем я подумал сначала. Но тут он снова ослепительно мне улыбнулся. Не, не угроза. — На поле, «Ястребы»! — скомандовал Тренер, и мы двинулись — нестройный поток синих джерси выплеснулся из раздевалки на свежий воздух. Я выбежал трусцой, чувствуя знакомый трепет, который всегда охватывает меня в начале нового сезона. Солнце палило над футбольным полем, превращая воздух в густое марево полуденного зноя. Август в Огайо обычно был душным до невыносимости, хотя я привык к этому, прожив всю жизнь всего в сотне миль от Хоули. Когда мои шипы коснулись травы, я почувствовал уверенность и почву под ногами, несмотря на то что Торе легко пристроился рядом, и его светлые волосы отражали солнечный свет, создавая подобие нимба. Я бросил на него быстрый взгляд, стиснув челюсти, и он мельком глянул на меня. Я резко отвернулся, сосредоточившись на зеленом просторе перед нами, и возглавил разминку. Три полных круга вокруг поля, затем пять минут упражнений на разогрев каждой основной группы мышц. — Начнем с основ, — сказал Тренер, когда мы закончили разминку. — Разбиваемся на пары для упражнений по пасам. Я встал в пару с Джейком, еще одним четверокурсником и одним из наших нападающих; мы вошли в привычный ритм, отработанный за три года совместной игры. Мы трусили по полю, перепасовываясь в ровном темпе, не сбиваясь ни на секунду. Дойдя до края поля, мы разворачивались и шли обратно, держась плотно, чтобы оставить место остальным. Торе нашел пару в лице Колина, моего соседа по комнате второй год подряд и нашего вратаря. Я знал, что Торе высокий, но рядом с Колином это стало еще очевиднее. Колин был самым высоким в команде (метр девяносто пять), и Торе был всего на пару-тройку сантиметров ниже. Он и Колин бежали параллельно нам с Джейком, так что мне было удобно за ним наблюдать. Он двигался с непринужденной грацией, от которой невозможно было отвести взгляд. Его пасы были четкими и выверенными, мяч ложился прямо под ноги Колину. Что ж, технические навыки у него были. Эта пижонская работа ног еще не гарантировала успеха в реальном матче, но для начала сойдет. — Переходим к оборонительным упражнениям. Кэри и Торе, в пару. Тренер что, почувствовал мое отношение к Торе? Или это потому, что я не особо скрывал свое раздражение из-за этого пополнения в команде? В любом случае, придется смириться. Отлично. Просто гребаный восторг. Я зашагал к назначенному месту, Торе следовал по пятам. Я чувствовал его взгляд на своей спине — он наверняка оценивал меня или пытался вывести из себя. Но я не позволю ему этого; не могу себе позволить. Суть упражнения была проста: нападающий (в данном случае Торе) владел мячом, а моя задача как защитника — отобрать его. Мы заняли позиции друг против друга. Торе молчал, пока я увеличивал дистанцию, а затем начал дриблинг вперед. Я ожидал, что он предпримет какой-то обманный маневр, попытается обойти меня с фланга, но он пошел прямо на меня, не сводя с меня глаз. Я рванулся к нему, выбрасывая правую ногу к мячу… которого там уже не было. Он перебросил его с одной стопы на другую так быстро, что я на секунду потерял мяч из виду. Черт, а он быстрый. Я попробовал снова, но он молниеносно провернул финт с переступом, остановил мяч задней ногой и легким касанием увел его в сторону. — Твою мать, — пробормотал я под нос, не в силах подавить невольное восхищение. Его работа ног была безупречной — тонкий баланс изящества и силы, и он обыграл меня с легкостью, которая одновременно впечатляла и бесила. Проклятье, он хорош. Но я тоже не промах, и я не собирался позволять ему позорить меня на моем же поле. Я забыл обо всем, сосредоточившись на мяче. Черт с два я дам какому-то первогодке взять надо мной верх. — Еще раз, — рявкнул я. Мы поменялись ролями: теперь он пытался отобрать мяч у меня. Он был выше, но я мощнее, и я использовал это как преимущество, пытаясь оттеснить его плечом. Что ж, таков был план, но он стоял как вкопанный, даже не пошатнувшись. Я мощно послал мяч вперед, уже прицеливаясь к воротам, когда Торе возник на периферии зрения и перехватил его ловким касанием, отчего во мне вскипела волна раздражения. — Хороший блок, — буркнул я, скорее признавая его присутствие, чем искренне хваля. — Спасибо, Фаррон, — ответил он; его акцент звучал плавно, но вызывал скрежет в зубах. — Твой пас тоже был весьма впечатляющим. — Избавь меня от этого. — Он правда думает, что мне нужно его одобрение? Я прошел мимо него, возвращаясь на позицию. Но в конце концов мне пришлось признать: он хорош. Действительно, чертовски хорош. Это всё еще не значило, что он сможет повторить такое в настоящем матче, но в этот раз он обставил меня в семи случаях из десяти. Мне придется поднажать, если я хочу его сделать. — Смотри и учись, Фаррон, — поддразнил Джейк, когда мы закончили, слегка пихнув меня локтем в бок. — Может, и подцепишь пару приемов. — Заткнись. Восхищение было горькой пилюлей, особенно когда оно направлено на кого-то вроде Торе, которому жизнь, скорее всего, всё поднесла на блюдечке с голубой каемочкой. Это мое поле, моя территория, и я прокляну себя, если позволю европейскому шарму и лоску Торе затмить мои навыки, заработанные потом и кровью. С удвоенной решимостью я бросился в гущу событий в следующем упражнении. Мои пасы были резкими и расчетливыми, а движения, пусть и не такие текучие, как у Торе, были эффективными. — Отличный напор! — крикнул кто-то, и взгляды товарищей по команде сопровождали меня; их уважение было чем-то осязаемым, тем, на чем я расцветал. Тренировка продолжалась, пот лип к коже как вторая джерси, дыхание вырывалось тяжелыми порывами. Но я не сбавлял темп ни на секунду. К моменту, когда Тренер дал свисток, сигнализируя об окончании, мои ноги были ватными, но дух ликовал. Я вышел доказать свою состоятельность, и если жжение в легких и боль в мышцах о чем-то и говорили, то именно о том, что у меня получилось. — Хорошая работа сегодня, команда, — сказал Тренер. — Мы в неплохой форме. Сохраните этот настрой, и нас ждет чертовски крутой сезон. Именно так. Если Торе будет так же хорош в играх, как на тренировке, он станет ценным приобретением, даже если он засранец. Всё, что мне нужно — это вкалывать, подавать пример, сохранять темп и вести команду к победе. А что касается Торе… Ну, ему придется привыкнуть к тому, что вниманием придется делиться.