THE PRINCE AND THE PLAYER/Принц и игрок

ТОРЕ Три года спустя — Торе Хокон! Я вышел на сцену в мантии и академической шапочке, с гордостью поправляя ленту выпускника summa cum laude под оглушительные аплодисменты. Громче всех кричал Фаррон. Он сидел в первом ряду, прямо рядом с моими родителями и сестрами и, конечно же, со своей мамой, братом и сестрой. Все они приехали на церемонию моего выпуска. — Торе оканчивает университет с высшим отличием. Он продолжит обучение в магистратуре по специальности «Международные отношения и дипломатия» в Университете Осло. Он также удостоен чести быть лучшим бомбардиром в истории «Ястребов Холли», приведя их к третьему национальному титулу за три года, два из которых он провел в качестве капитана команды, — объявил декан, но его последние слова утонули в овациях стоя. Я с гордостью принял диплом, пожал декану руку и замер перед фотографом. Как только я сошел со сцены, Фаррон уже был рядом. Он поздравил меня, поцеловав на глазах у всех. Этот кадр попадет в новости Норвегии и, возможно, США, но нам обоим было плевать. За те почти три года, что мы официально вместе, мы научились справляться с прессой. — Я так горжусь тобой, — сказал Фаррон, когда официальная часть закончилась и я пожал тысячу рук. Ну, может, и не тысячу, но по ощущениям — именно столько. — Спасибо. — Я быстро поцеловал его. — Ты готов к нашему следующему приключению? — Ja, jeg er klar. Я ухмыльнулся. — Твой норвежский становится всё лучше. Он закатил глаза. — Мое произношение ужасно, и ты это знаешь, но я буду стараться. — Jeg elsker deg. Его взгляд смягчился. — Я тоже тебя люблю. Это была первая фраза, которой я его научил, и ту, что он произносил чаще всего. Каким бы нерешительным он ни был в начале наших отношений, теперь он выражал свою любовь при каждой возможности. Фаррон изменился. Он растерял часть своей грубости, а тот «пунктик», что он вечно таскал на плече, исчез. Он не стал таким «солнечным», как я, но это и не требовалось. Он обрел покой, и это было главным. После того как мы помирились в Осло и решили официально стать парой, я решил вернуться в Холли и закончить обучение. Одной из причин был Фаррон: он устроился тренером в спортзал и пока не был готов оставить младших брата и сестру. Но я также хотел продолжать играть за «Ястребов». Чувство принадлежности к команде, которое я там обрел, было особенным, и оно стало еще сильнее, когда на третьем курсе меня выбрали капитаном. Моя личность на кампусе была своего рода «секретом полишинеля». Время от времени я слышал комментарии в свой адрес — кто-то одобрял, кто-то критиковал, — но в целом люди оставили меня в покое и принимали как Торе Хокона, а не как принца Торе. Но теперь, когда я получил диплом, мы решили провести как минимум два года в Норвегии. Младшие Фаррона будут скучать по нему, но я уже пообещал, что они смогут навещать нас, когда захотят. Фаррон хотел узнать мою страну — его будущую страну тоже, ведь после нашей свадьбы он получит норвежский паспорт. Технически, ему еще нужно официально сделать мне предложение, но мы оба знали, что это лишь вопрос времени. Мой каминг-аут попал в европейские новости, но не вызвал большого скандала. Слава богу, времена изменились. Фаррон ужасно переживал о том, как к нему отнесутся мои соотечественники, особенно учитывая, что он почти ничего не знал о Норвегии. Но я заверил его, что они его полюбят. Разумеется, мы не делали никаких официальных заявлений, пока он не прошел «курс молодого бойца» по нашей культуре и истории и не начал учить язык. Лингвистическим гением он не был, но люди ценили его старания. Мои родители — поначалу немного настороженные из-за того, что он американец — тоже успели его полюбить. Когда мама узнала, как он в одиночку тянул семью все эти годы, она обняла его как будущего зятя. У отца это заняло чуть больше времени, но в итоге преданность Фаррона мне покорила и его. Что касается моих друзей... ну, они были в восторге. Конечно, Нильс, Флорис и Грег извели меня подколами — не только из-за того, что я оказался би (Грег и Флорис даже заявили, что разочарованы тем, что я не проявил любопытства в их сторону, придурки), но и из-за того, что я связался с «янком». Но стоило им познакомиться лично, как они были очарованы. Впрочем, с тех пор эта троица и сама встретила весьма колоритных личностей, так что у меня была возможность вернуть должок и поиздеваться над ними в ответ... но это уже совсем другая история. Я наблюдал за Фарроном: он стоял, обняв одной рукой Роуэна — который как раз заканчивал школу, — а другой Каллисту. Он был потрясающим братом. Захочет ли он детей в будущем? Я легко мог представить его в роли отца, обучающего наших детей игре в футбол и наряжающего их в крошечные футбольные майки — «Манчестер Сити», разумеется. Я не знал точно, куда приведет нас наш путь, но это не имело значения. Окажемся ли мы в Норвегии, США или где-то еще — мы будем вместе. И в конечном счете, только это и важно. Пока Фаррон рядом со мной, у меня есть всё необходимое для моего «долго и счастливо».