***
Тот край не открыт для обид, И слезы там станут росой. Никто там тебя не осудит, Никто не помашет рукой... Ты в вечность ушёл раньше срока, Не выдержав этой петли. И встанем у того порога, Где нас навсегда развели. Зачем? Не спрошу, не ответишь. Был светлым и стал на всегда Той самой беззвучною встречей У края чужого пруда. Оставил лишь крик без гортани. Оставил вопрос на стене. И боль твоя больше не ранит — Она поселилась во мне.***
Над сталью мостовых ферм, где поезда — как звери, Я вышел на рискованный пролёт. Смычок — как лезвие, струна — как нерв на взводе, А поезда гудят в трёх метрах за спиной. Здесь каждый шпал пролёт — как шаг к свободе, Где снизу манит омут ледяной. И, может быть, растают все тревоги, Коль отпущу свои пороки? Что если эта гладь воды Несёт покой… для пустоты? Где те незримые границы, О ком трепещут единицы? Здесь лишь простор, да пара слов, И старый демон — месть волхов… Ещё аккорд — и рельсы дрогнут, Ещё рывок — и схлынет боль. Я не спрошу, о том, меня ли вспомнят, Я только проверяю: есть ли в бездне соль? Закрыв глаза и прикрыв лик свой, Внизу — покой, а здесь — лишь поездов набат. Не попрошу у этой бездны липкой Ни шанса выжить, ни прощальный взгляд. Зовут тебя — Ла-Сена. Гордый стыд. Картографы вписали тебя в строгие листы. Но тот, кто здесь под смычком замер, был забыт, Кричит сквозь струны: ты — Река Пустырь. Игра окончена. Гудок за спиной — как выстрел. Шаг в тишину, где струны не звучат. Прощай, Ла-Сена. Ты была уж слишком быстрой. Свое я отслужил, пора уйти в закат