Малышка Туманова

Глава 9. Довести до слёз

После той ночи, когда Дима увидел Полину спящей с Лордом, что-то в нём окончательно сломалось. Вернее, затвердело. Он решил, что единственный способ не сойти с ума — это вытравить её из своей системы. Выдавить, как гной. Сделать так, чтобы она сама захотела исчезнуть. И он начал методичную, холодную войну. Утро. Кухня. Владимир и Дана пьют кофе в гостиной, Андрей уехал по делам. Полина спустилась к завтраку в школьной форме — белая блузка, юбка чуть выше колена, волосы собраны в небрежный пучок. Под глазами залегли тени. Она плохо спала, хотя Лорд всю ночь грел ей ноги. Дима уже сидел за столом, лениво ковыряя яичницу. Увидев её, он растянул губы в улыбке, от которой у Полины похолодело внутри. — О, Малышка Туманова, — протянул он достаточно громко, чтобы слышали взрослые, но достаточно тихо, чтобы интонация предназначалась только ей. — Выглядишь как овсянка без сахара. Бледная, скучная. Хоть бы накрасилась, что ли. А то смотреть противно. Дана обернулась от кофемашины: — Димочка, ты чего? Поля у нас красавица. — Конечно, тёть Дан, — Барс расплылся в фальшивой улыбке. — Я ж по-дружески. Он дождался, пока мать Полины отвернётся, и одними губами, глядя прямо в голубые глаза девушки, прошептал: — Ложь. Ты серая мышь. Полина сжала край столешницы так, что побелели костяшки. Она молча налила себе чай и вышла из кухни. В коридоре, у лестницы, её догнал Лорд. Пёс ткнулся мокрым носом в ладонь и заскулил. Полина присела на корточки, обняла его за шею и уткнулась лицом в короткую шерсть. — Я не мышь, — прошептала она собаке. — Я просто… устала, Лордик. Очень устала. ---

Школа. Коридор перед уроками.

Они приехали порознь, как всегда. Полина на автобусе, Дима на мотоцикле. В школе они делали вид, что незнакомы. Но сегодня Барс перешёл черту. Полина стояла у окна, снимая на «Никон» утреннее небо с полоской инверсионного следа. Рядом щебетала Дилара, рассказывая про новую кофейню. Вдруг чья-то тень накрыла их обеих. — Туманова, — голос Барса разрезал шум коридора. — Опять в свои игрушки играешь? Фоткаешь небо, потому что на земле на тебя никто смотреть не хочет? Рядом загоготал Егор Власов, под ручку с Ликой. Малиновская брезгливо сморщила нос: — Барс, отстань от убогой. Что ты к ней прицепился? — Да скучно, Малина, — он пожал плечами, не сводя глаз с Полины. — Хочется посмотреть, как эта фарфоровая кукла треснет. Полина опустила фотоаппарат. Губы дрогнули, но она заставила себя улыбнуться. — Барсов, у тебя, видимо, своих проблем мало, раз ты чужие разглядываешь. Иди, покури. Пахнешь как пепельница. Толпа вокруг ахнула. Никто не смел так отвечать Барсу. Дима прищурился, шагнул ближе, наклонился к самому её уху — так, чтобы никто не слышал, кроме неё. — Я видел, как ты плакала в подушку прошлой ночью, Малышка. Стены в этом доме тонкие. Ты скулила, как побитый щенок. Жалкое зрелище. Полина побледнела. Он слышал. Он знал. — И знаешь, что самое смешное? — продолжил он шёпотом, пока вокруг делали вид, что не подслушивают. — Ты даже во сне звала меня. Дима. Димочка. Позор. Он отстранился, громко хмыкнул и пошёл дальше по коридору, хлопнув по плечу Лёху. Дилара тут же подлетела к Полине: — Что он тебе сказал?! Поля, ты белая как мел! — Ничего, — Полина сглотнула ком. — Всё нормально. Мне в туалет надо. Она заперлась в кабинке, села на крышку унитаза и беззвучно разрыдалась, кусая кулак, чтобы не издать ни звука. Слёзы текли по пухлым щекам, капали на объектив фотоаппарата. Она ненавидела его. Ненавидела этот дом. Ненавидела себя за то, что сердце всё равно ёкало, когда он произносил её имя — пусть даже с презрением. ---

Вечер. Комната Полины.

Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела на экран ноутбука. Открыт сайт объявлений. «Сдам комнату недорого». «Ищу соседку». «Общежитие для студентов». Денег не было. Андрей контролировал все финансы, а мама слепо верила, что «Андрюша всё делает для семьи». Полина скопила немного с карманных, но этого хватило бы от силы на неделю. Она всё равно листала объявления, как мантру повторяя про себя: «Я уеду. Я обязательно уеду. Я не буду здесь вечно». Лорд лежал рядом, положив голову ей на колено. Пёс чувствовал её настроение и тихо поскуливал. Дверь без стука распахнулась. Барс. С бутылкой пива в одной руке и сигаретой в другой. — Мечтаешь о побеге, Малышка? — он кивнул на экран. — Зря. Ты никуда не денешься. У тебя ни гроша, ни мозгов выжить без мамочки и папочки. А отчим твой, кстати, мутный тип. Я видел, как он на тебя смотрит. Как на мясо. Полина резко захлопнула ноутбук. — Убирайся из моей комнаты, Барс. — А то что? Лорда на меня натравишь? — он усмехнулся и сделал шаг вперёд. — Твой цербер сегодня со мной. Да, Лорд? Пёс поднял голову, посмотрел на хозяина и… не двинулся. Он остался лежать у ног Полины, лишь прижал уши. — Лорд. Ко мне. — голос Димы стал жёстким. Пёс заскулил, но не сдвинулся. — Да твою мать! — Барс со злостью швырнул бутылку в стену. Пиво разлилось по обоям. — Ты что с ним сделала, а?! Ты его заколдовала?! Это моя собака! Моя единственная грёбаная семья в этом доме! А ты её украла! Полина встала. Маленькая, бледная, с красными от слёз глазами. Она сделала шаг к нему и заговорила тихо, но так, что каждое слово било наотмашь: — Ты сам её потерял, Барс. Своей злостью. Ты думаешь, если тебе больно, то всем вокруг должно быть так же? Ты думаешь, я не вижу, что ты несчастен? Вижу. Но вместо того, чтобы стать человеком, ты становишься чудовищем. И знаешь что? Мне жаль тебя. Искренне жаль. Потому что ты сам себя запер в этой клетке и выбросил ключ. Она замолчала, тяжело дыша. Слеза скатилась по щеке. Дима смотрел на неё во все глаза. В груди что-то горело. Он хотел ответить — зло, хлёстко, уничтожить её словами. Но не смог. Вместо этого он резко развернулся и вышел, снова хлопнув дверью. Лорд вскочил и побежал за ним. В коридоре пёс догнал хозяина, схватил зубами за штанину и потянул назад, в комнату Полины. Скулил, тащил. — Отстань, — хрипло бросил Дима, но пёс не отпускал. Барс сел на пол прямо в коридоре, прислонился спиной к стене и закрыл лицо руками. Лорд лёг рядом, положив голову ему на колено, и тихо заскулил. — Я не знаю, что делать, Лорд, — прошептал Дима, и голос его дрогнул. — Я правда не знаю. Она меня видит насквозь. И от этого хочется то ли убить её, то ли… Он не договорил. Пёс лизнул его руку и вздохнул. ---

Ночь. Чат «Без баб и сук».

Барс: Я опять всё проебал. Она плакала. Из-за меня. Вал: Ты довёл её до слёз? Намеренно? Барс: Да. Я хотел, чтобы она уехала. Чтобы Лорд вернулся. Чтобы всё стало как раньше. Лёха: И как, помогло? Барс: Нет. Она сказала, что жалеет меня. Что я сам себя запер. И знаете, что самое хуёвое? Она права. Я смотрю на неё и вижу всё то, чего у меня никогда не было. Тепло, доброту, любовь. И вместо того, чтобы тянуться, я хочу это раздавить. Потому что так проще. Потому что я не умею по-другому. Вал: Ты не раздавишь, Барс. Она сильнее, чем кажется. И Лорд это знает. Поэтому он с ней. Он ждёт, когда ты поймёшь. Барс: Что пойму? Вал: Что ты не мудак. Ты просто раненый пацан, который боится, что его снова бросят. Как мать. Как отец до ДНК-теста. И ты боишься, что если подпустишь её близко, она тоже уйдёт. Поэтому ты отталкиваешь первым. Барс: Блять. Вал. Ты прям психолог. Вал: Я просто старше и тупее. Но одну вещь я понял точно: если будешь продолжать в том же духе, ты её потеряешь. Навсегда. И Лорда тоже. Потому что они уже стали стаей. А ты пока снаружи. Лёха: Барс, завязывай с этим. Просто… будь человеком. Хотя бы попробуй. Ради собаки. Барс: Я не умею. Вал: Научишься. У тебя есть пример перед глазами. Каждый день. В соседней комнате. --- Дима отложил телефон и долго смотрел в потолок. За стеной было тихо. Он представил, как Полина лежит в своей кровати, обнимая Лорда, и тихо плачет в подушку. Из-за него. Он закрыл глаза и впервые за долгое время не стал прогонять эту картину. Просто позволил ей быть. Где-то глубоко внутри, под слоями злости, боли и страха, что-то дрогнуло. Что-то очень маленькое, тёплое. Похожее на надежду. Но до утра он ещё сто раз успеет убедить себя, что это просто пиво и недосып. А утром снова наденет маску Барса — опасного парня, которому на всё насрать. И снова сделает ей больно. Потому что по-другому он пока не умел.