Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети

      Дежурный отвёл меня в маленькую комнату без окон. Стены её были из такого же серого бетона, как в камере, но вместо скамьи посередине стоял металлический стол с закруглёнными краями и два стула — один напротив другого. Даже после того как дежурный усадил меня и вышел, заперев за собой дверь, я всё ещё чувствовал его взгляд через немигающий красный огонёк камеры наблюдения в углу под потолком. К запаху всё той же хлорки, что я чувствовал в камере, здесь примешивался ещё и едкий запах пота предыдущих посетителей этого помещения, отчего я невольно задумался и смутился: не воняет ли это от меня. Наверное, ещё около десяти минут я сидел под надзором камеры в одиночестве, представляя в голове всё самое худшее, что меня могло ждать. Когда пару недель назад я пытался разобраться с юридической системой в интернете, мне попался небольшой документальный фильм о тюрьмах, в основном состоящий из нарезок записей с осуждёнными. Тогда я посмотрел это видео на ускоренном воспроизведении, чтобы просто иметь хоть какое-то представление о том, как устроена эта система. Сейчас же в окружении такого скудного и мрачного интерьера моё воображение рисовало самые яркие картины: вот я стою в зале суда в ожидании приговора, вот меняю уже привычную белую куртку на казённую серую, вот обедаю за одним столом из алюминиевой посуды с другими заключёнными — суровыми и жестокими мужчинами с кожей землистого цвета и пустыми от постоянных лишений глазами. Вдруг за дверью послышался шум, и я встал со стула в напряжении. Я ожидал увидеть Михаила — надеялся, что это он, что он пришёл, как обещал, что сейчас мы поговорим и он объяснит, что делать дальше. Но вошёл в комнату и разложил на столе перед собой папку совсем другой человек. Мужчина около пятидесяти, с коротким ёршиком седых волос и уже оформившимися залысинами. Широкие плечи в сочетании с круглым животом говорили, что, несмотря на возраст, их владелец всё ещё довольно крепок телом. Он напомнил мне Михаила — не внешностью или полицейской формой, а манерой держаться: той же сдержанностью и уверенностью. — Садись, — сказал он, устраиваясь напротив. — Чаю хочешь? Или воды? Я медленно опустился на стул и замотал головой, хотя на самом деле пить хотелось ужасно. Мужчина повернулся к камере в углу и сказал, глядя прямо на неё: «Принесите нам поесть», — и через минуту дежурный принёс две пластиковые бутылки с водой и сэндвич из тех, что обычно продаются в супермаркетах. — Поешь, — сказал мужчина. — Наверняка ведь со вчерашнего дня ничего не ел. Я выпил почти половину бутылки залпом, но сэндвич трогать не стал. Несмотря на то что полицейский был прав и я не ел больше суток, голода я не чувствовал. Вместо этого я по-прежнему ощущал себя зверьком, которого вытащили из клетки и теперь гладят непонятно зачем. — Меня зовут Александр Сергеевич Власов, — представился он. — Старший оперуполномоченный уголовного розыска. А ты у нас? — Гавриил, — ответил я. Голос прозвучал хрипло, и я откашлялся. — Гавриил, — повторил мужчина и сделал заметку в папке перед ним. — Красивое имя. Редкое. Документов, как я вижу, при тебе не обнаружено, — он перевернул несколько страниц и снова посмотрел на меня. — Ты откуда? — Издалека. — Издалека — это откуда? Из другой страны или из другого города? Я промолчал. Врать не хотелось, а правда была бы слишком странной, да и Михаил посоветовал ничего не говорить. — Хорошо, — он не стал давить. — Где ты живёшь сейчас? — У подруги. — Как зовут подругу? Я замялся. Если я назову имя Светы, не подставлю ли я её? Но я ведь уже упомянул её, когда говорил с Михаилом, — вдруг и этот мужчина уже знает? — Света, — ответил я коротко, решив, что одно имя ничего не даст. — Фамилия? — Я не знаю её фамилии. — Живёшь у человека и не знаешь фамилии? — Как-то не было случая спросить, — пожал я плечами. Это была правда, и я надеялся, что прозвучала она убедительно. — Чем занимаешься? — продолжил Александр Сергеевич. — Развожу заказы, — вдруг вырвалось у меня. То ли дело было в усталости, то ли в неосязаемой авторитетности, которая исходила от мужчины, но язык развязывался сам собой. — Какие заказы? Я прикусил щёки изнутри, силой заставляя себя молчать. — Ладно, — Власов кивнул, не выказывая ни раздражения, ни нетерпения. — Тогда давай я расскажу, что знаю, а ты поправишь, если ошибусь. Он откинулся на спинку стула и принялся перебирать бумаги в папке, просто просматривая их краем глаза, — больше для вида. — Ты работаешь курьером. Развозишь нелегальные нейроимпланты, заказы на которые покупатели оставляют в лавке, возле которой тебя вчера задержали, — он перевёл взгляд на меня. — Осмелюсь предположить, что начал работать ты совсем недавно. Я прав? Возражать было бессмысленно, но и подтверждать его слова я не стал. Я не мог точно знать, как много известно полиции, сколько информации им удалось вытащить из татуированного парня на рынке; оставалось только надеяться, что моё молчание не заставит их поступить со мной так же. — Я не собираюсь тебя запугивать, — сказал Власов, и его голос прозвучал почти устало. — Более того — у меня к тебе предложение. Но прежде чем я его озвучу, я хочу, чтобы ты кое-что увидел. Он повернулся к камере и кивнул в объектив. Через мгновение в комнату снова вошёл дежурный и поставил на стол ноутбук с портативным проектором. Когда мы снова остались вдвоём, Власов погасил свет и вывел изображение с проектора прямо на стену. Сначала снимок выглядел нечётким, но когда проектор немного настроился, я разглядел на фотографии мужчину. Он лежал на больничной койке, седой, с ввалившимися щеками, а к его телу тянулись провода. Полицейский переключил кадр на следующий — с женщиной чуть старше Светы и окровавленным бинтом на культе руки. На третьем снимке — ребёнок, девочка лет семи, с трубкой во рту и металлической пластиной вместо части черепа. — Это пострадавшие, — прокомментировал снимки мужчина. — Не все, конечно, только те, кого мы смогли зафиксировать за последние полгода. Все они оказались в больнице из-за нелегальных имплантов. У этой девочки, — он кивнул в сторону проекции снимка, — железяку замкнуло прямо в школе, и та загорелась вместе с волосами, а пластиковый корпус приплавился к костям черепа. Её спасли, но пока что держат в искусственном сне. А вот насчёт мужчины… — полицейский вернулся к первому кадру, — врачи не уверены, что он вообще когда-нибудь проснётся. Он замолчал, а я смотрел на фотографии и чувствовал, как сердце болезненно сжимается внутри. Света говорила, что её чипы работают хуже официальных, что они чаще ломаются, что их нужно менять каждые пару лет. Но она не говорила, что бывает такое — что люди умирают. — Я не знал, — сказал я тихо. — Знаешь, как говорят: «незнание не освобождает от ответственности», — мужчина выключил проектор и включил свет. — Но многие посчитают, что конкретно ты в случаях этих людей не виноват. Ты просто курьер. Ты, скорее всего, даже не выбирал эту работу — подвернулась, согласился и не спрашивал лишнего. Тебя можно понять. Но теперь у тебя есть выбор. Он наклонился чуть ближе и понизил голос, будто собирался поделиться секретом. — На самом деле тебя задержали просто как подозреваемого, Гавриил. Если бы ты не побежал, мы бы, наверное, проверили твои вещи и документы прямо там, на рынке, а потом отпустили. Вот только ты побежал, что даёт нам право оценить это как сопротивление действиям правоохранительных органов — поэтому ты здесь. Вот только пакета с имплантами при тебе не оказалось, — он выпрямился и заговорил обычным тоном. — Так что прямых доказательств твоей причастности у нас нет. Ты просто человек без документов, которого задержали на рынке. Формально я могу тебя отпустить, как только мы установим твою личность. Он сделал паузу, оценивая мою реакцию. — Но если у нас пока что нет доказательств, это не значит, что я считаю тебя невиновным, — продолжил Власов. — Ты участвуешь в нелегальной цепочке — это легко доказать. Но мой интерес не в этом, — он слегка улыбнулся, заметив промелькнувшее на моём лице удивление. — Ты знаешь людей, с которыми работаешь, как минимум тех, кто тебя координирует. И если мы не остановим их сейчас, будут новые пострадавшие. Ты понимаешь? Я кивнул. — Я не прошу тебя сдавать всех, — сказал он. — Я допускаю, что некоторые, как и ты, понятия не имеют, чем на самом деле занимаются, и ничего не решают. Меня интересует тот, кто стоит выше, — тот, кто знает, что импланты бракованные, и продолжает их продавать, наживаясь и на простых людях, и на таких мальчишках, как ты. Ты ведь понимаешь, о ком я? Перед глазами стояло лицо Влада — его спокойная, холодная усмешка и слова: «Курьеры — расходный материал». — Я предлагаю тебе договориться, — сказал Власов. — Ты остаёшься на свободе, возвращаешься к своей подруге и продолжаешь жить своей жизнью. Но если ты увидишь что-то опасное, что-то или кого-то, из-за кого могут пострадать другие, — ты сообщишь мне. Напрямую. Он достал из кармана визитку и пододвинул ко мне через стол. — Я тебя не заставляю, а просто даю возможность. Если ты откажешься — ты всё равно выйдешь отсюда, как я и сказал, но я не могу обещать, что ты сюда не вернёшься и наш разговор так и останется дружеским. Понимаешь? — Понимаю, — я нервно сглотнул и снова почувствовал себя загнанным в угол, как тогда в машине с Владом и как на рынке с Михаилом. — Думай. У тебя есть несколько минут, а потом тебя отведут обратно в камеру. Придётся ещё немного подождать, пока мы разбираемся с твоими документами и оформляем бумажки, — полицейский встал, собрал папку. — Если всё нормально — тебя отпустят. А я надеюсь, что мы договорились, и наш следующий разговор будет по телефону, а не в этой комнате. Он вышел, а я остался смотреть на визитку, лежащую на металлическом столе, и чувствовал, как в очередной раз мир, который я знал, рушится. Ещё пару часов назад я верил, что я на правильной стороне и буду защищать тех, кто стал мне дорог, но теперь, когда мне открылась правда — все эти фотографии и слова полицейского, — я понял, что даже дорогие мне люди могут ошибаться. Я протянул руку и взял визитку. Через несколько минут дежурный вывел меня из комнаты, но повёл не в камеру, как говорил Александр Сергеевич, а к выходу. — Куда вы меня ведёте? — спросил я. Дежурный устало вздохнул. — За тобой пришли. — Кто? — удивился я. Допрашивавший меня мужчина, конечно, сказал, что меня отпустят, но только после проверки документов и установления личности. Как они могли проверить то, что, по сути, не существовало? Меня нет ни в одной базе и никогда не было — ведь я не принадлежал этому миру. — Сестрица твоя, — полицейский остановился, чтобы вернуть мне изъятые вещи. — Ну и шумная же девица, весь отдел на уши подняла. --- — Я его сестра! Михаил замер. Сестра. Она сказала «сестра». Он знал Гавриила с самого Сотворения — и был абсолютно уверен, что сестёр у них никогда не было. — Сестра, — медленно повторил он, разглядывая девушку. Ярко-розовая дутая куртка, длинные белые волосы и острый взгляд, какой обычно называют лисьим. Её внешность абсолютно не вязалась с обстановкой полицейского участка — она выглядела так, будто по пути с вечеринки зашла сюда по ошибке. Но держалась уверенно и, кажется, совсем не боялась. — Фамилия? — спросил Михаил. — Павлова, — девушка запнулась ровно на долю секунды, но старшему лейтенанту хватило, чтобы понять: сейчас будет ложь. — Ой, или вы про брата? Смирнов, Гавриил Смирнов. У нас отцы разные! «Смирнов». Самая распространённая русская фамилия. Банально, но всё ещё идеальный выбор для того, кто хочет затеряться. Михаил мысленно усмехнулся: девочка явно не первый раз импровизирует на ходу. — Понятно, — сказал он. — Пройдёмте, поговорим. Он провёл её в маленький закуток рядом с дежурной частью — тесную комнатушку со столом и диваном, где отдыхали полицейские на дежурстве. Здесь не было камер и лишних ушей. Девушка села, положив на колени небольшую сумку, и выжидающе на него посмотрела. Взгляд у неё был прямой, почти вызывающий, но пальцами она нервно сжимала ремешок сумки. — Рассказывайте, — сказал Михаил, садясь рядом. — Какой у вас брат? Почему без документов? — Младший, — ответила она без запинки. — Мы из деревни, но я давно переехала, а он только решил перебраться, хотел работу найти. Я его к себе временно прописала, но регистрацию ещё не оформили до конца. Сами знаете, какие очереди в МФЦ. А он, дурак такой, сразу в неприятности влез. — Какие неприятности? — Да кто ж его знает? — она всплеснула руками. — Вы же его задержали, вам виднее. Мне сказали: на рынке что-то случилось. Может, в драку полез или ещё что. Он у меня тихий, просто невезучий. Постоянно не туда заходит, не с теми связывается. Михаил слушал и поражался тому, как складно она врёт. Легенда была простая и правдоподобная, без лишних деталей. Недавно приехал — объясняет наивность и почему его никто не знает. Документы в процессе оформления — объясняет их отсутствие. И главное — она ни разу не спросила, в чём его обвиняют. Потому что если ты не знаешь, то и не сможешь случайно проговориться на какой-нибудь маленькой детали. — И часто он в такие неприятности попадает? — спросил Михаил, решив подыграть. — Регулярно, — вздохнула девушка с видом многострадальной старшей сестры. — Я уже привыкла. «Лжёт», — подумал про себя старший лейтенант, но вслух сказал другое: — Ясно. Что ж, документы у него хоть какие-то есть? Свидетельство о рождении, СНИЛС, справка? — Есть, — блондинка уже рылась в сумке. — Вот! Она выложила на стол паспорт. Михаил взял его, раскрыл. Паспорт был новым, хрустящим, ещё пахнущим типографской краской. На развороте фотография — не Гавриила, но поразительно похожего на него парня. В остальном: серия, номер, печать — всё выглядело настоящим. Михаил провёл пальцем по странице, проверяя шероховатость бумаги и водяные знаки, и внутренне присвистнул: работа была отличная. Он даже на мгновение позавидовал брату, потому что в своё время намучился найти человека, который бы сделал ему документы хотя бы на толику так же качественно. — Откуда у него паспорт? — спросил Михаил, хотя знал, что правдивого ответа не получит. — Как откуда? — девушка подняла брови. — Получил, как все. — А вы говорили, документы ещё не оформлены. — Так я как узнала, что он у вас, побежала в МФЦ забирать документы, — она не смутилась ни на секунду. — Паспорт-то вернули, но вот теперь заявление заново писать и снова в очередь вставать. Михаил закрыл паспорт и ещё немного покрутил в руке, будто любуясь работой фальшиводокументчика. В голове складывалась картина. Кто-то подготовил для Гавриила легенду, и вероятнее всего это были те же самые люди, на которых теперь работал брат. Узнав, что курьера арестовали, они решили работать на опережение и отправили девушку вызволять парня, пока тот не сболтнул лишнего. Это меняло дело. С документами Гавриил переставал быть «призраком» — у него появлялась официальная биография, пусть и фальшивая. А значит, у Михаила появлялся рычаг, чтобы вытащить его отсюда, если только тот не расколется на допросе. — Что ж, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Документы в порядке, нужно только кое-что уточнить, и я думаю, что вашего брата отпустят. — Правда? — во взгляде девушки вспыхнуло искреннее облегчение, и она подалась вперёд, хватая полицейского за руку. — Правда. Но при одном условии. — Каком? — Он больше не будет влипать в неприятности, — Михаил опустил взгляд на её руку, вцепившуюся в его, а затем посмотрел ей в глаза. — По крайней мере, в такие. Она выдержала его взгляд и всё поняла. Ей вдруг стало ясно, что он знает, что паспорт фальшивый и никакая она не сестра Гавриила, и тем не менее он не будет задавать лишних вопросов — потому что по какой-то неизвестной ей причине им обоим это на руку. — Я за ним прослежу, — ответила внезапно смутившаяся девушка и отпустила руку старшего лейтенанта. Михаил кивнул и, поколебавшись секунду, достал из кармана телефон. — Давайте обменяемся номерами, — сказал он. — На всякий случай, если брат опять вляпается или понадобится помощь. Она взяла телефон из его рук, сохранила свой номер под именем «Кира Павлова» и вернула телефон мужчине. Михаил нажал кнопку вызова. Девушка достала зазвонивший телефон из сумки. — А вас как записать? — Михаил, старший лейтенант уголовного розыска. Кира тихо рассмеялась и сохранила его номер: «Миша Полицай». — И часто полицейские раздают свои номера сёстрам задержанных? — Только честным и красивым, — ответил Михаил. Он мог поклясться, что видел, как Кира ему подмигнула в ответ. — Вы хороший полицейский, старший лейтенант, — сказала она, поднимаясь. — Редкость. — Я отведу вас к дежурному оформиться, — встал следом мужчина и открыл девушке дверь. Проводив её к дежурному и объяснив тому ситуацию, он тут же направился к допросной, чтобы перехватить Власова, когда тот закончит с Гавриилом. --- Михаил ждал в коридоре, прислонившись плечом к стене и делая вид, будто читает бумаги, которые держал в руках. На самом деле всё его внимание было приковано к двери, за которой Власов разговаривал с Гавриилом. Расслышать, что происходило за железной дверью, было невозможно, но старший лейтенант всё равно прислушивался, пытаясь ухватить хотя бы пару слов, боясь, что может услышать удары и вскрики, как это было на рынке. Власов вышел с папкой под мышкой и закрыл за собой дверь. — Александр Сергеевич, — Михаил оторвался от бумаг с видом, будто не стоял под дверью, а встретил начальника совершенно случайно. — Как прошло? Власов остановился и посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Нормально, — сказал он. — Парень странный, но не дурак. Быстро соображает, когда ему показываешь картинки. — Какие картинки? — Пострадавших, — Власов пожал плечами. — Ты же знаешь метод: сначала строишь из себя понимающего, потом пугаешь, изображаешь сочувствие и даёшь надежду. Классика. Я даже не ожидал, что так хорошо сработает. Михаил кивнул, стараясь не выдать волнения. — Он что-то рассказал? — Немного. Живёт у какой-то подруги, курьером работает недавно, — майор перебирал в голове детали, явно не собираясь делиться всем. — Особо ничего такого, чего бы я уже не знал. Однако ты был прав: мальчишка действительно не понимает, во что влез. Не прикидывается — искренне верит, что помогает людям. — И что теперь? — Я его отпускаю. Михаил моргнул. Он ожидал чего угодно, но не этого, хотя прекрасно знал, что веских причин задерживать Гавриила у них не было. — Отпускаете? — переспросил он. — За недостатком доказательств? — Формально да, — Власов развёл руками. — А неформально? Мужчина усмехнулся и жестом пригласил Михаила следовать за ним. Они прошли по коридору в кабинет, который делили на время расследования. Майор закрыл дверь и сел за стол. — Неформально, — сказал он, понизив голос, хотя в комнате никого не было, — этот парень — лучший шанс выйти на «голову», который у нас когда-либо был. — Вы думаете, он согласится сотрудничать? — старший лейтенант насторожился. — Уже. — И вы ему верите? — Верю, что он напуган, — Власов скрестил руки на груди. — Он будет делать, что ему говорят. По крайней мере, какое-то время. Михаил молчал. Он понимал, что Власов провернул всё именно так, как и планировал с самого начала. Задержание курьера было не просто операцией по поимке подозреваемого — это была вербовка. И теперь Гавриил, сам того до конца не осознавая, стал инструментом в руках майора. — Вы с самого начала хотели его использовать, — сказал Михаил больше для себя. Власов посмотрел на него с интересом. — С самого начала — с какого? — С того момента, как вы взяли дело. Вот к чему были эти ваши «люди сыпятся» и «нужно брать голову». — Ты умный парень, — Власов кивнул. — Я всегда знал. — Почему вы мне не сказали? Майор помолчал, взвешивая слова. — Потому что ты слишком близко к сердцу принимаешь такие вещи, — сказал он наконец. — Ты хороший опер, Мих, но у тебя слишком много принципов. А эта работа, — он постучал пальцем по столу, — иногда требует от них отступить. Курьеры в этой цепочке — расходный материал, что бы ты о них ни думал. И если с помощью этого парня мы сможем выйти на главного, я не буду жалеть о том, что сделал его ещё и стукачом. А ты? — Я буду жалеть, — признался старший лейтенант. — Но я вас понимаю. — Вот и хорошо, потому что нам понадобится твоя голова. Парня надо будет вести аккуратно: не пугать, не давить, но и не упускать из виду. Пусть думает, что сам всё решает. Ты понял? — Понял, — ответил Михаил. Теперь он убедился, что Власов с самого начала вёл свою игру и намеренно не посвящал в неё напарника, и он продолжит, оправдывая своё звание и годы на службе. Гавриил теперь — пешка, которую майор двигает по доске, даже не подозревая, что для Михаила эта пешка значит больше, чем вся партия. — Иди домой, — сказал Власов. — Всё равно на сегодня дел больше нет. Михаил вышел из кабинета и увидел, как из отделения выходят Гавриил и Кира. Теперь обещание вытащить брата, которое он дал в тупике между гаражами, шло не об аресте, а о том, как вытащить его из игры, в которую его втянули сразу с двух сторон.