Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети

      Дежурный вернул мне вещи и указал на выход в конце узкого коридора. Я, не до конца понимая, радоваться мне или опасаться, прошёл до его конца, одеваясь на ходу, толкнул тяжёлую дверь — и в лицо ударил холодный воздух, свежий, влажный, пахнущий снегом и выхлопными газами. Хоть небо и было затянуто тучами, я зажмурился от яркого света. После суток под тусклыми лампами участка даже серое небо казалось ослепительным. Кира стояла на крыльце, переминаясь с ноги на ногу в своих ботинках на массивном каблуке. Ярко-розовая куртка делала её похожей на экзотический цветок, по ошибке выросший посреди грязного сугроба. Увидев меня, она всплеснула руками и бросилась навстречу. — Ну наконец-то! — она схватила меня за плечи и принялась разглядывать с головы до ног. — Вот это видок, конечно, а запах и того хуже! Тебя били? Когда ты последний раз ел? Что с лицом? Почему ты молчишь? — Ты не даёшь мне и слово вставить, — сказал я. — Ой, — она отпустила меня и отступила на шаг. — Прости. Я просто перенервничала. Знаешь, как это страшно — вот так заявиться в полицию и сказать: «Здрасьте, я за братом, которого у меня никогда не было»? Дежурный у них ещё мерзкий такой, с усиками, даже не посмотрел на меня, говорит: «Ждите». И всё. Никакого уважения к гражданам. А потом ещё этот, — она набрала воздуха и продолжила без паузы, — старший лейтенант с лицом будто из сериала какого-то. Ты его видел? Отвёл меня в каморку — у меня чуть сердце не остановилось. — Кира, — перебил я. — Что? — Как ты меня вытащила? Она сбавила темп. Болтовня была её способом спрятаться — это я уже знал. Когда Кира нервничала или хотела отвести внимание, она, что парадоксально, начинала говорить быстрее, громче, перескакивала с темы на тему, чтобы не осталось места для страха или чтобы сбить собеседника с толку. — У меня нет документов, — сказал я. — Меня не должны были отпустить без установления личности. Девушка отвела взгляд и принялась рыться в сумке, выудив оттуда небольшую красную книжечку с надписью «Паспорт» на обложке. Она отдала её мне, и я пролистал несколько страниц — большинство из них были пустыми, но на одном из первых разворотов была фотография молодого мужчины, похожего на меня как две капли воды, а рядом имя: Смирнов Гавриил Владиславович. — Чьё это? — в недоумении я поднял взгляд на Киру. Она снова схватила меня за плечо и повела за собой, оглядываясь. — Тихо ты, — зашипела она вполголоса. — Твоё, это твой паспорт. — Откуда? — От меня, — сказала она, убедившись, что мы отошли достаточно, чтобы нас никто не услышал. — То есть я его принесла, конечно, но сделала не я. Ну, ты понимаешь. — Влад, — сказал я. — Ага, — она наконец посмотрела на меня. — Засранец не удержался и пошутил. Смирнов Гавриил Владиславович? Тупее не мог придумать? — Значит, он знает, что меня арестовали? — Конечно знает. Он, по-моему, вообще всё знает. — Кира зябко повела плечами и сунула руки в карманы куртки. — Слушай, может, пойдём? Холодно. Мы пошли по улице, и я стал думать о Владе. Он знал, что меня арестовали, — и вместо того чтобы избавиться от «расходного материала», он прислал Киру с документами. Это не вязалось с тем, каким я себе его представлял после того разговора в машине. Либо он действительно держал слово и защищал «своих», либо я был ему зачем-то нужен. Второе пугало больше. — Кстати, про полицию, — сказала Кира, и её голос снова приобрёл ту лёгкую, игривую интонацию, которая появлялась, когда она хотела разрядить обстановку. — Такие, оказывается, там симпатичные мужчины. Я с одним говорила. Высокий такой, светлые волосы, глаза голубые, как небо, а взгляд… ну, знаешь, как у людей, которые видели всякое, но всё равно добрый. Я его ещё так за рубашку схватила — и чувствую, как у него мышцы напряглись. — Она вздохнула с какой-то мечтательной грустью и слегка похлопала себя в районе живота. — Блин, жалко так… что я вот. Я почувствовал, как сердце пропустило удар. — Ты с ним говорила? — Ну да, говорю же. Он меня допрашивал. То есть не допрашивал, а так, расспрашивал. Про тебя, про документы. Кстати, мы теперь родственники. Поздравляю. Я решила, что так будет убедительнее. — Что он сказал? — Ничего особенного. Проверил паспорт, сказал, что тебя, скорее всего, отпустят. Хотя знаешь, — Кира вдруг остановилась и посмотрела на меня с любопытством, — как-то странно он себя вёл. — Странно? — Ну, я прямо чувствовала, что он мне не верит, но всё равно подыгрывает. Я уже думала, что сейчас и меня арестуют. А он просто взял паспорт, кивнул и сказал, что всё в порядке. — Она прищурилась. — Такое чувство, что он был на твоей стороне. Или на моей. Или на нашей общей. Но это странно, да? С какой стати полицейскому помогать нелегальному курьеру и его фальшивой сестре? — Это мой брат, — сказал я. Кира замерла посреди улицы. Прохожий с пакетами едва не врезался в неё, что-то буркнул и пошёл дальше, но она даже не заметила. — Что? — переспросила она. — Архангел Михаил — главнокомандующий… — начал я, но Кира меня перебила. — Архангел? Типа как ты? — вопросительно уставилась она на меня. — Да, мой брат. — Твой… — она осеклась и вдруг расхохоталась на всю улицу. — А что он в полиции делает? Я пожал плечами, не зная, как на это ответить. — Это объясняет, почему он мне подыграл, — сказала Кира, теперь уже серьёзно. — Он хотел тебя вытащить, а тут я сама пришла с готовым планом — он подхватил. Как умно. И удобно. — О чём вы говорили? — Да так, — она махнула рукой, но я заметил, как она снова отвела взгляд. — В основном о тебе. Я врала, а он делал вид, что верит. — Девушка остановилась. — Слушай, наверное, тебе лучше никому не рассказывать о нём. — Почему? — Потому что если кто-то узнает — у него будут проблемы. Он полицейский, а ты… сам знаешь. Если всплывёт, что вы как-то связаны, а тем более что он тебе помог, — его уволят. А может, и посадят. — Она помолчала. — И к нему пока не лезь. Он сам тебя найдёт, когда будет нужно. А пока — пусть всё идёт как идёт. — Хорошо, — сказал я. — Не скажу. Кира кивнула, и мы продолжили путь. Всю оставшуюся дорогу до дома Светы Кира болтала, скача с темы на тему, а я думал, что теперь у меня есть секреты почти от всех, а это значит, что и у других есть секреты от меня, и все знают только часть правды, но никто — всю. Получается, чтобы выжить, остаётся только одно — учиться балансировать. Кира довела меня до самого подъезда. У двери она остановилась, поправила мне куртку и неожиданно серьёзно сказала: — Иди. Она, конечно, вида не подаст, поэтому скажу я. Это Света тебя вытащила — она ужасно испугалась, когда ты не вернулся домой, побежала тебя искать посреди ночи, всех обзвонила в истерике. — Спасибо, — кивнул я. — Ага, — Кира махнула рукой и, уже разворачиваясь, бросила через плечо: — И помойся. От тебя реально несёт. Почему-то я подумал, что будет лучше, если позвоню, а не просто открою дверь своим ключом. Дверь открылась сразу же, будто Света стояла в коридоре и ждала. Она выглядела измученной: глаза опухли от слёз, волосы собраны в небрежный пучок, в руке она держала телефон — наверное, проверяла его каждую минуту с тех пор, как узнала о моём аресте. — Ты, — сказала Света. Голос у неё был низким и напряжённым, как натянутая струна. — Ты опять это сделал! — Прости, — начал я, но она не дала мне договорить. — «Прости»? Ты пропал на сутки. На сутки, Гавриил. Я звонила тебе — телефон отключён. Я всю ночь бегала и искала тебя, а потом совершенно случайно узнала, что ты в полиции! Я думала, тебя посадят. Это было… — она запнулась, подбирая слово, и я видел, как она дрожит, — невыносимо. — Я не хотел, чтобы так вышло, — попытался оправдаться я. — Я просто пошёл за заказом, а там… — А там — засада, — перебила она. — Я знаю. Влад рассказал. Его имя резануло слух. Слишком много в моей жизни человека, которого я видел всего два раза. — Он тебе рассказал? — Да. Он узнал раньше меня. — Света скрестила руки на груди и прислонилась плечом к стене. — Я позвонила ему, чтобы попросить помочь тебя найти, а он уже всё знал. — Она уловила тень недовольства на моём лице. — Я не хотела к нему обращаться, но у меня не было выбора. Я попросила помочь тебя вытащить, подумала: только у него есть связи, чтобы такое провернуть. — Она замолчала и добавила тише: — Я сделала это ради тебя. Я стоял, не зная, что ответить. Света позвонила человеку, при звуке имени которого вздрагивала, переступила через свою гордость, чтобы спасти меня. Вдруг меня охватила ревность — я осознал, что прямо сейчас Влад в глазах Светы спаситель, благородный рыцарь, отозвавшийся на просьбу девушки спасти её глупого приятеля, хотя в действительности он просто воспользовался случаем ей угодить. — Спасибо, — выдавил я из себя, чувствуя, как бледно и ничтожно звучит это слово. Злость в глазах Светы постепенно угасала, уступая место усталости и чему-то похожему на облегчение. Позже, когда я переоделся, принял душ и наконец-то поел, а Света успокоилась, она сделала то, чего я никогда от неё не ждал. — Пойдём, — сказала она и кивнула в сторону своей комнаты. — Побудь со мной немного. Я замешкался. Комната Светы всегда была закрыта. Не в буквальном смысле — у неё не было межкомнатной двери, — но существовала невидимая граница, которую я никогда не переступал. Она спала там, иногда просто не выходила часами, и я понимал: это её территория, её убежище. Меня туда не приглашали. — Ты уверена? — спросил я. — Уверена, — она слабо усмехнулась. — Не бойся, приставать не буду. Комната Светы оказалась совсем не такой, какой я её представлял. На кухне и в ванной всегда был порядок, но здесь — скорее творческий хаос. На столе громоздились два монитора, системный блок с открытой крышкой, ноутбук, несколько телефонов разной степени сохранности. Окна занавешены плотными шторами, а провода тянулись по полу, как лианы. На прикроватной тумбочке высилась стопка книг с закладками — я разглядел учебник по нейробиологии, старый справочник по программированию и яркий томик с обнимающейся парой на обложке. Мне показалось, что именно в этот момент я по-настоящему познакомился со Светой. Здесь она не была той безупречной и сильной спасительницей, образ которой я бессознательно выстроил у себя в голове; в этой комнате она была настоящей Светой, которую прятала от всего мира. — У меня не убрано, — сказала она, заметив мой взгляд. — Знаю. — У тебя по-человечески, — ответил я. — Мне нравится. Она фыркнула — не обидно, скорее смущённо — и похлопала ладонью по кровати рядом с собой. Я сел. — Расскажи, — попросила она. — Что там было? Как тебя задержали? Что спрашивали? Я рассказал, но не всё — о предложении сотрудничества от полицейского и о Михаиле я промолчал, хотя это молчание и жгло мне горло, — но всё остальное рассказал в мельчайших подробностях. — Какие фотографии? — спросила Света, когда я рассказывал о Власове. Её голос стал напряжённым. — Пострадавших, — сказал я. — Мужчину в окружении каких-то трубок и проводов, девушку без руки, и ещё там был ребёнок… Девочка с металлической пластиной. — Я показал на своей голове ту часть, которую у девочки заменяла железка. Плечи Светы напряглись. — Они всегда так делают, — сказала она глухо. — Показывают худшие случаи и делают вид, что это всё наша вина. — А разве нет? — Мы не виноваты, — отрезала она. — Я не говорю, что мы ни при чём, но то, как они нас выставляют, — это неправда. — Почему ты не рассказала, что бывают такие случаи? — спросил я. — Ты говорила, что импланты иногда ломаются, что их нужно менять чаще официальных, но ты никогда не говорила, что из-за них люди умирают. Света долго смотрела на меня, прежде чем ответить. — Потому что я не хотела тебя пугать и путать, — она вздохнула и откинулась спиной к стене, поджав ноги. — Этих людей никто не заставлял покупать наши импланты, и они знали, что у них нет гарантии, как у официальных, но всё равно согласились. — Но ведь у них не было выбора! — возразил я. — Ты сама говорила, что официальные импланты почти невозможно получить. Это не выбор — это безысходность! Нечестно так с ними поступать. — Честно в нашем мире не бывает, Гавриил, — твёрдо сказала девушка. — Так, как ты хочешь, бывает только в сказках, а в реальности приходится выбирать между «опасно» и «смертельно». — Зачем ты делаешь импланты, если знаешь, что они могут убить? — вскипел я. — Ты играешь человеческими судьбами! Вместо ответа она посмотрела мне прямо в глаза и спросила: — Что лучше: дать человеку шанс, пусть и рискованный, или сидеть сложа руки и смотреть, как он умирает? Её логика была железной — но где-то внутри меня зияла брешь, которую я не мог заткнуть. Показанные полицейским фотографии заняли место рядом с воспоминаниями о приступе того мужчины с проспекта Строителей, не давая мне понять, что — или кто — есть зло. — Ты сомневаешься, — сказала Света. — Это нормально. Я тоже сомневаюсь, когда слышу о новом случае, думаю: может, хватит? А потом вспоминаю тех, кто выжил благодаря нам. И я понимаю: если остановлюсь, их не станет. — Я думал, что ты уверена в своём деле. — Не уверена, но по-другому я не могу. Мы проговорили до глубокой ночи. О политике — Света долго и путано объясняла, как устроены законы и почему она считает их несправедливыми. О Владе — она рассказала, как познакомилась с ним, как он нашёл её, когда она была на грани отчисления из университета и отчаяния, как предложил ей работу, которая показалась ей спасением. О Кире — о том, как они подружились в летнем лагере ещё в школе и сколько раз выручали друг друга. Обо мне — о том, как я появился в её жизни и как она сама не заметила, когда я перестал быть «странным парнем, который украл её телефон» и стал кем-то важным. — Ты изменился, — сказала она засыпая. — Когда мы встретились, ты был как ребёнок, а теперь споришь со мной о справедливости. — Разве это плохо? — спросил я, укладываясь на подушку рядом. — Нет, — она покачала головой. — Такой ты мне дальше больше нравишься. Оставайся здесь, если хочешь. Я кивнул, а девушка слегка улыбнулась и закрыла глаза. Мне не хотелось возвращаться на свою подстилку на кухне; вместо этого я остался лежать, глядя в потолок, и слушал её дыхание — постепенно оно становилось ровнее и глубже. Из размышлений меня вырвала вибрация телефона — моего. Я вздрогнул и быстро, чтобы не разбудить Свету, вышел в коридор. На экране высветился неизвестный номер. Несколько секунд я смотрел на светящиеся цифры, чувствуя, как сердце набирает темп. Потом нажал кнопку ответа и поднёс телефон к уху. — Гавриил, — раздался на другом конце голос Влада. — Рад, что ты на свободе. Выйди. Я жду внизу.