Тайная связь

Я не спала всю ночь. Луна проплыла за окном свой путь от края до края, а я лежала, глядя в потолок, и перебирала в голове всё, что знала. Всё, во что верила. Всё, что оказалось ложью. Моя мать — не мать. Мой отец — жив. Я — дитя стригоя. И завтра я должна встретиться с ней. Роза уснула через силу, убаюканная истощением, но я слышала, как она ворочается и бормочет что-то во сне. Лиса спала спокойно — Роза настояла на том, чтобы дать ей успокоительное, сильнодействующее, из запасов стражеского лазарета. Её лицо было бледным, под глазами залегли тени, но дыхание ровное — значит, физически она в порядке. Душевно — вопрос открытый. Где-то в три часа ночи я тихо оделась и выскользнула в коридор. Ноги сами понесли меня в крыло стражей. Я знала, что это опасно — если кто-то увидит, пойдут слухи, а слухи в академии распространяются быстрее стригоев в полнолуние. Но мне было всё равно. Дмитрий ждал. Он сидел на подоконнике в конце пустого коридора, при свете одинокого фонаря. Без формы, в чёрной футболке и старых джинсах, он выглядел почти обычным парнем — если бы не его глаза. В них читалась та же бессонница, что терзала меня. — Знал, что ты придёшь, — сказал он, не оборачиваясь. — Откуда? — Потому что я на твоём месте поступил бы так же. Я подошла и села рядом, на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Он спустился с подоконника и сел напротив, так близко, что наши колени почти касались. — Расскажи мне о ней, — попросил он. — О женщине, которую ты считала матерью. Я закрыла глаза. — Её звали Ирина. Она была целительницей. Не сильной магически, но очень умелой. Она нашла меня… когда мне было несколько дней. Я лежала в корзине у порога её дома, завёрнутая в чёрный плащ с вышитыми рунами. Рядом была записка: «Её зовут Ева. Она не виновата. Защити её». — И она защитила. — Она отдала мне всё. Научила читать, писать, драться. Каждую ночь перед сном она проверяла, не появилась ли на моей коже чёрная вена — признак обращения в стригоя. И каждое утро вздыхала с облегчением, когда видела, что я всё ещё человек. — Я открыла глаза. — А потом, когда мне было тринадцать, она сказала, что должна уйти. Что те, кто ищет меня, стали слишком близко. И она не вернулась. — Ты искала её? — Каждый день. Первые два года — надеялась. Потом поняла, что если она жива, то не хочет, чтобы её нашли. Или не может дать о себе знать. Дмитрий взял мою руку и переплёл наши пальцы. — А теперь появляется этот мужчина, называет себя твоим отцом, и говорит, что твоя мать — стригой. Что ты чувствуешь? — Пустоту. — Я посмотрела на наши переплетённые руки. — И злость. Очень много злости. На него — за то, что бросил. На неё — за то, что родила такой, какая я есть. На себя — за то, что не могу ненавидеть их достаточно сильно. — Это нормально. — Знаю. — Я высвободила руку и встала. — Но завтра я должна получить ответы. И я их получу, чего бы это ни стоило. Он поднялся следом. — Мы пойдём вместе. Я, ты и Роза. — А если он сдержит обещание и убьёт Лису? — Лиса будет под охраной четырёх лучших стражей, включая Альберта. Никто не проберётся в её комнату, даже сам дьявол. — Он взял меня за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Ты не одна, Ева. Запомни это. Что бы ни случилось завтра, ты не одна. Я кивнула, чувствуя, как его пальцы прожигают кожу. — Дмитрий… — Мм? — Если завтра я… если что-то пойдёт не так, и я не смогу вернуться… пообещай мне кое-что. — Не обещаю ничего, что подразумевает твою смерть. — Пообещай, что присмотришь за Розой и Лисой. Что не дашь им делать глупости. Он усмехнулся — горько, с надрывом. — Ты просишь невозможного. Роза сама воплощённая глупость. — Тогда просто будь рядом с ними. Он молчал долго. Так долго, что я уже решила, что он откажется. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но только потому, что ты всё равно не собираешься умирать. Я тебя не отпущу. Он наклонился и поцеловал меня — не страстно, как в прошлый раз, а мягко, почти благоговейно. Я утонула в этом поцелуе, как в тёплой воде, забывая о страхах и сомнениях. Когда он отстранился, его глаза блестели в темноте. — Иди спать, — сказал он. — Завтра будет долгий день. Я кивнула и ушла, чувствуя на губах вкус его обещания. --- Следующий день тянулся как резина. Занятия отменили — официально из-за «санитарного дня», но все знали, что причина в ночном происшествии. Стражи патрулировали коридоры с таким видом, будто ждали нападения в любую секунду. Учеников держали в общежитиях, и напряжение висело в воздухе, как грозовая туча. Роза почти не отходила от Лисы. Они сидели на кровати, обнявшись, и Лиса тихо плакала — не от боли, а от унижения. Королевская наследница, которую похитили как беспомощного щенка. Я понимала её злость. — Прости, — сказала я, садясь напротив. — Это из-за меня. — Не говори глупостей, — Лиса вытерла слёзы. — Ты не выбирала своих родителей. И ты спасла меня. Это ты помни. — Всё равно. — Ева, — Лиса взяла меня за руку. — Ты моя подруга. Ты, Роза и я — мы сестры. Настоящие. Не по крови, а по духу. И я ни за что на свете не позволю тебе идти туда одной. Даже если Дмитрий и Роза будут с тобой. — Ты должна остаться здесь. В безопасности. — Безопасность — иллюзия, — сказала Лиса с такой горечью, что я вздрогнула. — Мой отец думал, что я в безопасности в академии. И что? Меня похитили прямо из спальни, сквозь все защитные барьеры. Если он — твой отец — смог это сделать, значит, он сильнее, чем кажется. И если твоя настоящая мать — стригой, то она ещё сильнее. Им не нужна Лиса Драгомир как заложница. Им нужна ты. — И что ты предлагаешь? — Пойти с тобой. Всем вместе. И покончить с этим раз и навсегда. Роза кивнула. — Лиса права. Если мы разделимся, нас перебьют поодиночке. Вместе у нас есть шанс. Я посмотрела на них — на этих двух девушек, которые готовы были рисковать жизнью ради меня. У меня перехватило горло. — Спасибо, — прошептала я. — Но я не могу просить вас… — Ты не просишь, — перебила Роза. — Мы предлагаем. Это наше решение. Я сдалась. — Хорошо. Но если начнётся бой — вы слушаетесь меня. Я не дам вам умереть. — Справедливо, — сказала Лиса. --- В полночь мы стояли у входа в старую башню. Дмитрий был с нами, молчаливый и сосредоточенный, с двумя серебряными кинжалами на поясе. Роза сжимала в руке короткий меч — подарок отца, дампирское оружие, которое она носила только в самых опасных ситуациях. Лиса — без оружия, но с магией, способной парализовать волю любого противника. И я — с двумя ножами матери и магией некроманта, которую я так долго скрывала. Дверь башни была старой, дубовой, окованной железом. На ней не было ручки — только выемка в форме ладони. — Она откроется только тебе, — сказал Дмитрий, изучая дверь. — Твоя кровь. Я достала нож и полоснула по ладони. Кровь закапала на камень, и дверь засветилась слабым зелёным светом — тем же, что я видела на поляне. — Я пойду первым, — сказал Дмитрий. — Нет. — Я шагнула вперёд. — Это моя битва. Моя семья. Мой выбор. Он хотел возразить, но я уже толкнула дверь. Она открылась с тяжёлым скрипом, и за ней открылась лестница, уходящая вниз. Ступени были каменными, старыми, стёртыми сотнями лет. Сырой воздух пах землёй, плесенью и — неуловимо — кровью. Мы спустились. Подвал оказался больше, чем я помнила. В детстве я играла здесь, когда мать Ирина приводила меня в башню за травами. Тогда это был просто склад с банками и мешками. Теперь же помещение преобразилось: стены были покрыты рунами, светящимися тусклым зелёным, в центре стоял каменный алтарь, а вокруг него — чёрные свечи. — Ты пришла, — раздался голос. Отец стоял у алтаря, но теперь он был не один. Рядом с ним, на троне из костей (настоящих, человеческих костей, я видела черепа), сидела женщина. Она была прекрасна. Длинные серебристые волосы струились по плечам, бледная кожа светилась в зелёном свете, а глаза — чёрные, без белков, как две бездны — смотрели прямо на меня. На ней было платье из чёрного шёлка, а на шее — ожерелье из рубинов, которые пульсировали в такт её сердцу. Моргана. Королева стригоев. Моя мать. — Ева, — сказала она, и её голос звучал как колокольный звон — красиво и пугающе. — Наконец-то. Я так долго ждала этой встречи. Я встала между ней и своими друзьями. — Чего ты хочешь? — Хочу? — Она поднялась с трона, и каждое её движение было текучим, как вода. — Я хочу только одного, дочь. Чтобы ты заняла своё место рядом со мной. Ты — наследница. Ты — будущее нашего рода. — Я не стригой. — Пока нет. — Она улыбнулась, и в этой улыбке не было тепла — только голод. — Но ты можешь им стать. У тебя есть потенциал. Твоя некромантия — это первый шаг. Второй шаг — убить человека. Добровольно. Сознательно. И тогда ты обратишься. — Я не буду убивать. — Уже убивала. — Её глаза сузились. — Я вижу твою душу, Ева. Ты убила того стража два года назад. На тренировке. Случайно. Но ты убила. И ты скрыла это. Никто не узнал. У меня перехватило дыхание. Это была правда. Тёмная, грязная правда, которую я похоронила так глубоко, что сама почти забыла. Во время спарринга, когда мне было шестнадцать, я нанесла удар сильнее, чем следовало. Страж по имени Михаил упал и больше не встал. Официальная версия — несчастный случай, слабое сердце. Но я знала правду. — Это было не нарочно, — прошептала я. — Но это было. — Моргана подошла ближе. — Ты уже наполовину моя, Ева. Осталось только сделать последний шаг. — Никогда. — Тогда я заберу твоих друзей. — Она щёлкнула пальцами, и из темноты выступили фигуры в чёрных балахонах — десятки, может быть, сотни. Стригои. Все с чёрными глазами и клыками, обнажёнными в хищных улыбках. — Каждого, кого ты любишь. Розу. Лису. Дмитрия. Я убью их у тебя на глазах. А потом ты всё равно обратишься — от горя и ненависти. Я почувствовала, как магия закипает во мне. Тёмная, дикая, неконтролируемая — та, которую я так долго прятала. — Попробуй, — сказала я. И мир взорвался. --- Бой был жестоким. Я не помнила многих деталей — только вспышки магии, крики, лязг стали. Мои ножи танцевали в руках, разрубая плоть стригоев, которые рассыпались в прах от одного прикосновения серебра. Роза билась рядом, её меч описывал смертельные дуги. Лиса держала защитный барьер, не давая противникам окружить нас. А Дмитрий — Дмитрий сражался как демон, прикрывая меня с фланга. Но стригоев было слишком много. — Ева! — закричала Роза, когда один из них прорвал барьер и вцепился ей в плечо. Я метнула нож, и он попал твари прямо в глаз. Она взвизгнула и рассыпалась. Но раненая Роза пошатнулась. — Назад! — крикнула я, отступая к алтарю. Моргана наблюдала, не вмешиваясь. Она стояла на своём троне, сложив руки на груди, и улыбалась. Ей нравилось это зрелище. — Сдавайся, дочь, — сказала она. — Ты не победишь. — Посмотрим. Я закрыла глаза и потянулась к самой глубокой, самой запретной части своей магии. К некромантии. Мёртвые откликнулись. Из земли поднялись кости — скелеты тех, кто покоился на старом кладбище. Они подчинялись моей воле, вставали между мной и стригоями, сражались за меня. Это было отвратительно — управлять мёртвыми. Но это было эффективно. Стригои замешкались, увидев восставших мертвецов. Этого хватило. Дмитрий прорвался к Моргане. — Стой! — крикнула я, но было поздно. Моргана подняла руку, и Дмитрий застыл на месте, как парализованный. — Глупый дампир, — сказала она, подходя к нему. — Ты думал, что сможешь убить меня? Я живу три тысячи лет. Я видела империи, которые рождались и умирали. А ты — просто пыль. — Отпусти его! — закричала я. — Сначала обратись. — Она коснулась щеки Дмитрия, и я увидела, как его кожа побледнела. — Каждую секунду, которую ты медлишь, я высасываю из него жизнь. Через минуту он будет мёртв. Через две — станет одним из нас. Дмитрий посмотрел на меня. Его глаза умоляли — не о пощаде, а о действии. «Убей её», — читалось в его взгляде. «Не дай ей победить». Я сделала выбор. Я не стала обращаться. Вместо этого я вложила всю свою магию — светлую и тёмную, живую и мёртвую — в один удар. В нож, который всё ещё был в моей руке. И метнула его. Нож пролетел через всю комнату, пробил защитное поле Морганы и вонзился ей прямо в сердце. Она вскрикнула — не от боли, а от удивления. — Как… — прошептала она, глядя на рукоять, торчащую из груди. — Это невозможно… Серебро не убивает меня… — Это не серебро, — сказала я, подходя к ней. — Это кость. Кость моего отца. Того, кто тебя любил и кого ты убила, чтобы стать стригоем. Её глаза расширились. — Ты… ты знала? — Ирина рассказала мне перед смертью. — Я стояла над ней, глядя сверху вниз. — Она не исчезла. Ты убила её. За то, что она спрятала меня от тебя. Я знала всё. С самого начала. Моргана засмеялась — хрипло, с кровью. — Умная девочка. — Её тело начало рассыпаться, как у обычного стригоя. — Но ты всё равно моя дочь. И ты всегда будешь нести во мне тьму. — Может быть. — Я наклонилась к ней. — Но я решаю, что с ней делать. Она рассыпалась в прах. В тот же миг все остальные стригои замерли, а потом исчезли — как будто их никогда и не было. Отцовская фигура в углу тоже растворилась — он был иллюзией, созданной Морганой, чтобы заманить меня сюда. Всё было ложью. Кроме одного: я действительно была дочерью стригоя. Но Ирина была моей настоящей матерью — по духу, по любви, по выбору. Дмитрий упал на колени, освобождённый от чар. Я бросилась к нему. — Ты в порядке? — Жив, — выдохнул он. — Благодаря тебе. Я обняла его, и мы стояли так, среди праха и разрушенных рун, пока Роза и Лиса не подошли к нам. — Всё кончено? — спросила Лиса. — Да, — сказала я. — Всё кончено. --- Мы выбрались из башни, когда небо уже начало светлеть. Никто не говорил ни слова. Усталость была такой, что любое движение казалось подвигом. Но мы шли — вчетвером, держась друг за друга, как слепые щенки. В академии нас встретили стражи. Ректор лично вышел на крыльцо, и когда увидел наши лица, не стал задавать вопросов. — Поговорим завтра, — сказал он. — А сейчас — в лазарет. Всех. Меня осмотрели, перевязали царапины и укололи снотворным. Я спала двенадцать часов без сновидений. Проснулась от того, что кто-то гладил меня по волосам. Дмитрий сидел на краю кровати. В лазаретном свете его лицо выглядело измождённым, но спокойным. — Привет, — сказал он. — Привет, — ответила я. — Ректор всё знает. Про Моргану. Про тебя. Про некромантию. Моё сердце ёкнуло. — И? — И он решил сохранить это в тайне. Ты спасла академию. И Лису. И всех нас. По его словам, ты заслужила второй шанс. Я выдохнула. — А Драгомиры? Король? — Лиса поговорит с отцом. Она сказала, что если он тронет хоть волос на твоей голове, она отречётся от престола. И он не рискнёт потерять единственную наследницу. Я улыбнулась. — У меня лучшие подруги на свете. — И лучший парень, — добавил Дмитрий, и в его глазах зажглись чёртики. — Ты теперь мой парень? — А ты сомневалась? Я потянулась и поцеловала его. Долго, медленно, смакуя каждое мгновение. — Дмитрий, — прошептала я, когда мы отстранились. — Мм? — Помнишь, что ты сказал на чердаке? Что хочешь меня, но не здесь и не сейчас? — Помню. — А сейчас? Он посмотрел на дверь лазарета — закрытую, за которой никого не было. На окна — задёрнутые шторы. На моё лицо — счастливое и испуганное одновременно. — Сейчас — да, — сказал он. Он закрыл дверь на засов. И следующие несколько часов мы провели так, как и должны были — без страха, без тайн, без прошлого. Только его руки на моём теле, мои губы на его шее, наши тела, сплетённые в едином ритме. Я чувствовала каждую клетку его кожи, каждый вздох, каждый стон, сорвавшийся с его губ. Он был нежным и жадным одновременно, и я терялась в этом противоречии, как в омуте. А потом лежала в его объятиях, слушая, как бьётся его сердце — живое, настоящее, моё. — Я люблю тебя, — сказал он, целуя меня в макушку. — Я тоже, — ответила я. И это было правдой — самой чистой, самой светлой правдой из всех, что я знала. --- Эпилог. Шесть месяцев спустя. Я стою на крыше восточной башни — там, где всё начиналось. Закат снова окрашивает небо в вишнёвый цвет, и ветер треплет мои волосы, отросшие за плечи. Рядом — Роза и Лиса. Они смеются, обсуждая какую-то глупость, и я улыбаюсь, слушая их. Дмитрий стоит чуть позади, и его рука лежит на моей талии. Мы больше не прячемся. Вся академия знает о нас — и никто не против. После того, как я спасла Сент-Владимир от армии стригоев, мне прощают многое. Даже некромантию. — Ты счастлива? — шепчет он мне на ухо. Я поворачиваюсь и смотрю в его глаза — тёмные, глубокие, полные любви. — Более чем, — отвечаю я. И это чистая правда. Конец.