The Trainer’s Pet

Последние недели превратились в бесконечный кадр, снятый на 2х. Моя жизнь разделилась на два несовпадающих слоя, где я должна была быть везде и сразу. С одной стороны мы с Марком торчали с мастерской колледжа до ночи в выходные дни.С другой стороны ледяной взгляд Адель на неправильные движения и гулкая тишина танцевального зала. Я научилась спать стоя в метро и врать, не краснея. Я знала: долго так не протянуть. 19:05. Мастерская нашей с Марком шараги В мастерской стояла та самая благословенная тишина, которую можно найти только в пустом здании после пар. Пахло пылью, пластиком и пережженным кофе. Я сидела за огромным планшетом, в сотый раз выравнивая сетку в проекте. Пальцы затекли от стилуса, а глаза слезились от яркого экрана. — Ник, посмотри на свет, — Марк не оборачивался, он замер над своим архитектурным макетом с маленьким фонариком в руках. — Если мы наложим твою графику на эти фасады под углом, это будет выглядеть чудесно. Я подняла голову, щурясь. Перед Марком стоял макет — острые, агрессивные углы, футуристичные формы. А на моем экране светилась визуализация: паттерны, которые я отрисовывала неделями, идеально ложились на его стены. Мы реально это сделали... — Мы ебанутые, Марк, — я выдохнула, отбрасывая стилус. — Кто еще додумается превратить жилой комплекс в арт-объект с такой сложной визуальной структурой? — Тот, кто хочет выиграть этот чертов грант, — он наконец выключил фонарик и с грохотом откинулся на спинку стула. — Всё. Я больше не прикоснусь к этому макетному ножу. Мои руки дрожат как у алкоголика. Марк достал из рюкзака две банки Ред Була. Металл был ледяным, и я приложила банку к горящему лбу, прежде чем открыть. Мы перебрались на подоконник. Окно в мастерской было огромным, старым, с облупившейся краской на рамах.  Мы сидели, поджав ноги, и смотрели, как солнце медленно тонет в московских пробках где-то в районе Ленинградки. — Знаешь, — Марк отпил из банки, глядя куда-то вдаль, — я вчера гуглил про этот фонд. У них офис в Сити просто космос. Если мы пройдем, нам дадут студию там. Представляешь? Вид на всю Москву, нормальные столы, рендер-фермы... Тебе больше не придется мучиться с этим старым планшетом. Я улыбнулась, прикрыв глаза. В голове нарисовалась идеальная картинка: мы с Марком в светлой студии в одной из башен, работаем над общим делом. А вечером я еду к Адель. Рассказываю ей о победе. Она гордится мной. Больше никакой лжи. — Она даже не заметит, — тихо сказала я, скорее самой себе. — Просто скажу, что нашла стажировку по дизайну. Адель ценит успех. Она поймет. — Угу, — скептически хмыкнул Марк. — Если она не решит, что твой «успех» мешает её репетициям. Она на меня вчера в раздевалке так посмотрела, будто я у неё кошелек украл. Или что-то поценнее. Я только хотела его подколоть, как мой телефон на столе начал бешено вибрировать.  Это была Саша. @alexa.draqi —ЧУВАКИ, ВЫ ГДЕ???  —Адель уже трижды спрашивала, почему вас обоих нет. —Время 19:25, вы трупы! Холод прошел по спине, мгновенно вытесняя уютное тепло мастерской. — Черт! Марк, бегом! — я схватила рюкзак, едва не сбив свой макет. — Твою мать, — Марк сорвался с места, лихорадочно запихивая ноутбук в чехол. — Мы пропустили начало прогона.Опять. Мы вылетели из колледжа, задыхаясь.Улица встретила нас вечерним гулом и осознанием того, что за каждую минуту этой свободы на подоконнике нам сейчас придется платить. 19:55. Студия Мы зашли в зал в тот момент, когда музыка стихла. Девчонки стояли в шахматном порядке, тяжело дыша. Марк, стараясь быть незаметным, боком проскочил в конец. Адель стояла у окна, спиной к нам. Она не оборачивалась, но я кожей чувствовала, как воздух вокруг неё вибрирует. — Пришли, — не оборачиваясь, бросила она. Голос был тихим, ровным, и это было хуже любого крика. — И снова опоздали. — Прости, Адель, — я сделала шаг вперед. — В колледже была предзащита проектов, мы не могли уйти, пока куратор не примет файлы… Она медленно повернулась. Взгляд скользнул по моему лицу, по заспанным глазам, а потом переметнулся на Марка. Она выглядела...спокойно. Но это было то спокойствие, которое бывает перед штормом. — На разминку. Все, — скомандовала она, коротко хлопнув в ладоши. Тренировка превратилась в ад. Адель гоняла нас на износ. Больше всего доставалось нам с Марком. — Марк, прыжок! Выше! — чеканила она. Когда дело дошло до парных связок, Адель внезапно подошла к нам. — Саша, встань с Марком. Ника, идешь со мной. Покажешь, как ты держишь связку в голове. Она взяла меня за руки. Её ладони были сухими и горячими. Она вела меня в танце жестко, властно. В какой-то момент она притянула меня к себе слишком близко. — Ты пахнешь не залом, Ника, — прошептала она мне прямо в губы. — Ты пахнешь пластиком.. Ты всё еще делаешь тот проект, с ним? — Это просто проект, Адель... — Проекты — это иллюзия, — она чуть сильнее сжала мои пальцы. — А я настоящая. Не лги мне. Я чувствую, когда твоё тело здесь, а мозг в другом месте. Она отстранилась, глядя мне прямо в глаза. В этом взгляде была такая смесь собственничества и страха потерять, что у меня перехватило дыхание. После тренировки, когда все уже начали расходиться, Марк подошел ко мне, вытирая лицо полотенцем. — Ник, пойдем? Нам письмо должно прийти… — Ника останется, — перебила Адель, не глядя на него. — Нам нужно доработать финал соло. Марк, ты свободен. Марк замер. Я виновато улыбнулась ему и прошептала: -Иди, я догоню. Когда дверь за ним закрылась, Адель выключила основной свет.  Она подошла со спины и медленно положила руки на мою талию. — Ты слишком много позволяешь ему, Ник, — тихо сказала она. — Он тянет тебя на дно. А ты создана для другого. Со мной ты живая. Я стояла, боясь шевельнуться. В сумке вибрировал телефон. — Я помню, Адель, — прошептала я. — Свободна, — Адель вдруг резко отстранилась, будто сама обжегшись о холод моих ладоней. — Иди. Надеюсь, завтра ты придешь сюда раньше, чем Марк успеет придумать очередной повод тебя задержать. Она развернулась и пошла к зеркалу, даже не глядя мне вслед. В этом жесте было столько демонстративного безразличия, что на секунду мне стало физически больно. Но вибрация в сумке быстро привела в чувство. Я схватила вещи и выскочила в коридор, на ходу натягивая куртку. — Марк! — я вылетела на крыльцо студии, тяжело дыша.  Майский воздух после душного зала казался ледяным. Он стоял у самого края тротуара, вглядываясь в темноту улицы. Услышав мой голос, Марк обернулся, и я увидела, как его плечи наконец расслабились. — Я думал, она тебя там до утра заставит связки отрабатывать, — он подошел ближе, потирая затылок. — Ник, это уже не смешно. Она на нас реально глаза косит. — Забей, — я махнула рукой, чувствуя, как пальцы дрожат от адреналина. — Марк, телефон. Он разрывается. Мы отошли в сторону от входа, под тусклый свет фонаря, за которым начинались густые тени старого дворика.  Марк достал свой смартфон, я свой. Одно новое уведомление. Одинаковое. От того самого фонда. — Открывай, — шепнул Марк. — У меня пальцы не слушаются. Я нажала на уведомление. Экран ослепил белым фоном. «Dear Student, we are pleased to inform you...» «Уважаемый студент, мы рады сообщить вам...» Мои глаза бегло сканировали текст.  Победители.  Первое место.  Полное финансирование.  Сердце сделало кувырок и, кажется, забыло, как биться дальше. Я уже хотела закричать от восторга, уже открыла рот, чтобы обнять Марка, но тут мой взгляд упал на вторую часть письма. «...due to the final stage requirements, the internship and project realization will take place at the Parsons School of Design main campus in New York City. Flight tickets are attached below...» «...в связи с требованиями заключительного этапа стажировка и реализация проекта будут проходить в главном кампусе школы дизайна Parsons в Нью-Йорке. Билеты на самолет прилагаются ниже...» Тишина улицы стала оглушительной. Я перечитала еще раз. И еще. — Нью-Йорк? — голос Марка прозвучал так, будто его ударили под дых. — Ник, какой нахрен Нью-Йорк? Там же было написано «локальный грант». Москва… — Посредники, — я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Фонд — международный.Москва была только для отбора. Я медленно подняла голову и посмотрела на темные окна студии на втором этаже.  Там, за тонким стеклом, осталась Адель. Девушка, которая только что сказала, что я — её жизнь.Девушка, которая не выносит лжи. — Мы не можем просто уехать, — прошептала я, чувствуя, как мир, который я так старательно строила, начинает осыпаться мелкой крошкой. — Мы не можем не уехать, Ник, — Марк схватил меня за плечи, и в его глазах я увидела пугающий блеск. — Это Парсонс. Это Нью-Йорк. Это наш билет из этой клетки. Ты сама этого хотела! — Я хотела этого здесь! — я почти сорвалась на крик, но вовремя осеклась. В этот момент дверь студии вверху хлопнула. На крыльцо вышла Адель. Она стояла в свете дверного проема, закуривая тонкую сигарету — привычка, которую она позволяла себе только в моменты крайнего напряжения.  Она не видела нас в тени деревьев, но смотрела прямо в нашу сторону. Я замерла, боясь даже дышать. В одной руке у меня был телефон с билетом в Нью-Йорк, а в десяти метрах от меня — человек, который переломает мне крылья быстрее, чем я успею доехать до аэропорта, если узнает правду сейчас. — Пошли, — дернул меня за рукав Марк. — Пошли отсюда, пока она нас не заметила. Нам надо всё обдумать. Мы медленно, стараясь не шуметь, двинулись вглубь дворов. Я чувствовала на своей спине её взгляд — тяжелый, собственнический, будто она всё равно видела нас сквозь темноту. …………………. Марк жил в типичной квартире молодого архитектора: повсюду рулоны кальки, макеты из пенокартона, напоминающие скелеты вымерших зданий, и густой запах крепкого табака, смешанный с ароматом орехового вейпа.Гадость редкостная..  Единственным источником света были три огромных монитора. Их мертвенно-голубое свечение резало глаза, превращая комнату в подобие операционной, где сейчас собирались препарировать наше будущее. Я вошла и сразу привалилась спиной к закрытой двери. Холодная ручка больно впилась в позвоночник, но я даже не шелохнулась. Казалось, если я сделаю вдох чуть глубже, то просто рассыплюсь на куски прямо здесь, на его ковре. — Ник, ты понимаешь? — Голос Марка был натянут, как струна, готовящаяся лопнуть. Он развернул монитор, и я увидела карту Манхэттена. Красная точка кампуса Parsons горела там. — Это тебе не Москва. Это Гринвич-Виллидж. Это... это другой конец грёбаной планеты. Я медленно сползла по двери вниз. Ткань джинсов шуршала о дерево, а когда я коснулась пола, по телу пробежал озноб. — Это мир, в котором нет Адель, — прошептала я, утыкаясь лицом в колени. — Марк, ты видел её? Она сегодня не просто злилась.Она... она меня выпила. Я чувствовала, как она забирает воздух из моих легких, пока стояла рядом. Марк резко крутанулся в кресле. В синем свете его лицо казалось маской — резкие тени под скулами, лихорадочный блеск в глазах. Он был на взводе, на том самом пике, когда страх переходит в ярость. — А чего ты ждала?! — Он вскочил, едва не опрокинув гору чертежей. — Что она выпишет тебе премию и помашет платочком вслед? Ника, очнись! Ты для неё не человек. Ты инструмент. Самый красивый, самый талантливый инструмент в её гребаном оркестре. И она никогда, слышишь, никогда не позволит тебе играть свою музыку. Он подошел ко мне и сел прямо на пол, напротив. От него пахло потом после тренировки и тем самым энергетиком. Он протянул мне жестяную банку. Холод металла на мгновение привел меня в чувство. — Она не отпустит, — я подняла на него глаза, и почувствовала, как по щеке потекла одинокая, горячая слеза. — Она уничтожит мою мечту, Марк. Она найдет способ. Заблокирует грант, позвонит декану, устроит скандал... Она собственница до мозга костей. Ты видел, как она на тебя смотрела? Как на мусор, который мешает ей любоваться своей собственностью. Марк схватил меня за плечи. Его пальцы, мозолистые от макетного ножа, больно сжались. — Так давай сбежим, — его шепот был похож на заговор. — Тихо. Сделаем визы, соберем чемоданы. Будем ходить на репетиции, улыбаться, кивать... А за день до вылета ты просто исчезнешь. Оставишь записку. Или даже её не оставишь. — Ты её не знаешь, — я горько усмехнулась, чувствуя, как внутри всё выгорает до пепла. — Она не из тех, от кого исчезают. Она найдет меня в Нью-Йорке. Она найдет меня в аду. В этот момент мой телефон, лежащий на полу, вспыхнул. Вибрация отозвалась в пятках, заставляя вздрогнуть. @adelich06 —Я нашла твой наушник в зале. Оставила у себя.Отдам завтра перед тренировкой. И Ника... не заставляй меня снова ждать тебя. Спокойной ночи. Я смотрела на экран, и мне казалось, что буквы превращаются в тонкие черные нити, которые опутывают моё горло. — Она что-то знает, — прошептала я, глядя в темноту комнаты. — Марк, я уверена. Она сегодня смотрела на твой рюкзак на подоконнике…ты уверен, что закрыл его? Марк замер. Я видела, как он лихорадочно вспоминает момент в зале. — Черт... там торчала папка с документами. На ней был логотип университета. Крупный такой ещё. В комнате стало невыносимо тихо. Только шум города из открытого окна нарушало тишину. Мы сидели в квартире в центре Москвы, с билетом в Нью-Йорк в кармане и с ощущением, что за нами уже выехали. — Значит, у нас нет времени на подумать, — Марк решительно встал. — Либо мы завтра начинаем оформлять документы, либо... либо ты удаляешь это письмо и идешь завтра за своим наушником к ней. Я посмотрела на свои руки — на них всё ещё остались красные следы от хватки Адель во время танца. — Пиши им, — я выдохнула это слово вместе с остатками страха. — Пиши, что мы принимаем приглашение. Я встала и подошла к окну.Город за стеклом был огромным, равнодушным и ярким.  Где-то там, в своей стерильной квартире, Адель наверняка сейчас медленно вращала в пальцах мой белый наушник, предвкушая мой завтрашний визит. — Пиши, Марк, — повторила я, не оборачиваясь. — Пока я, блять, не передумала.