The Trainer’s Pet

Я стояла за спиной Марка, который вальяжно сидел на игровом кресле и писал письмо с благодарностью и тем, что мы принимаем это предложение. После того как палец Марка с сухим щелчком вдавил заветную клавишу, я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. — Я не хочу домой, Марк, — мой голос прозвучал чужим в этом пустом пространстве. —Пожалуйста. Если я сейчас окажусь в своей квартире, я просто... я начну мерить шагами комнату, пока не сойду с ума. Марк не стал задавать лишних вопросов. Он просто молча разложил старый диван в углу, смахнув с него остатки пенопластовой крошки и какие-то чертежи. — Ложись. Я буду здесь. Я легла, не раздеваясь, подтянув колени к груди. Марк сел за свой ноутбук. В тусклом свете лампы его профиль казался высеченным из камня. Мы немного поговорили — о том, какой там будет свет в студиях, о том, что там нас никто не знает. Это были разговоры щиты, которыми мы отгораживались от реальности. Постепенно слова Марка стали сливаться в ровный гул, и я провалилась в тяжелый, беспробудный сон. Сквозь дрему я почувствовала, как на меня опустилось что-то тяжелое и колючее, видимо это было шерстяное одеяло. Я хотела сказать спасибо, но веки были слишком тяжелыми. Последним, что я видела перед тем, как окончательно отключиться, был его силуэт у экрана. Он сидел, сгорбившись, и что-то сосредоточенно печатал.Видимо, своим друзьям в Дискорде про наш триумф. Утро встретило меня запахом дешевого кофе из автомата и резким светом, бьющим в панорамные окна квартиры Марка. Голова гудела. — Проснулась? — Марк протянул мне пластиковый стаканчик. — Я составил список. Документы на визу, выписки из банка... Нам нужно податься завтра, пока не поздно. Мы битый час спорили, как сказать ребятам. Саше сто процентов правду, она порадуется. Остальным решили рассказать легенду про семейные обстоятельства. Но в центре всего этого плана, как неразорвавшаяся бомба, стояла Адель. — Мне нужно заехать к ней, — сказала я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Я наушник вчера у оставила. Это повод. Я заберу его и посмотрю на её настроение. — Ника, это опасно, — Марк нахмурился, — ты же знаешь, она видит тебя насквозь. — Я справлюсь. Просто заберу наушник и уйду. Через час я уже стояла перед её дверью. Руки мелко дрожали, и я спрятала их в карманы куртки. Я не стала звонить, просто постучала. Глухо, три раза.  В голове крутилась заготовленная фраза: «Привет, я за наушником, прости, что рано...» Послышались шаги. Легкие, не такие тяжелые, как у Адель по утрам. Дверь распахнулась, и слова застряли у меня в горле, превратившись в колючий ком. На пороге стояла Вика. Она прислонилась плечом к косяку, лениво поправляя воротник безразмерной мужской рубашки — той самой белой рубашки Адель, которую я видела на ней сотни раз.  Её волосы были спутаны, а на губах играла та самая торжествующая, ядовитая улыбка, от которой мне всегда хотелось сбежать. — Оу, — Вика окинула меня взглядом, в котором сквозило неприкрытое превосходство. — А мы гостей не ждали. Тем более так рано. Она специально чуть повела плечом, и я увидела на её шее свежий, багровый след. — Адель в душе, — пропела Вика, прищуриваясь. — Передать что-нибудь? Или всё-таки рискнешь зайти... поздороваться? Воздух в коридоре вдруг стал невыносимо тесным. Я смотрела на Вику в этой рубашке, и всё, что произошло вчера— рассыпалось в прах. Пока я дрожала от страха в квартире Марка, Адель просто... вернула свою старую привычку. Внутри меня что-то хрустнуло. Боль была такой острой, что на секунду потемнело в глазах, но на смену ей пришла ледяная, кристально чистая ярость. — Нет, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Просто отдай мне мой наушник. Он на тумбочке в гостиной. Я подожду здесь. Вика хмыкнула, но не двинулась с места. Она продолжала стоять, преграждая мне путь, и я видела, как она наслаждается каждой секундой моего унижения. — Какая ты официальная, Ник. «Подожду здесь», — она передразнила мой тон, кривя губы. — Адель не любит, когда её девочки стоят на пороге, как курьеры. Заходи, не кусаюсь. Пока что. Она сделала шаг назад, приглашая войти. Я знала, что мне нужно развернуться и уйти, забыть про этот чертов наушник, про Адель, про всё это . Но ноги сами внесли меня в прихожую. Я прошла в гостиную. На стеклянном столике действительно лежал мой наушник, а рядом пустой бокал из-под вина и брошенный черный ремень от джинс Адель. Каждая деталь этой квартиры сейчас кричала о том, что вчерашняя ночь была для Адель лишь очередным эпизодом, способом снять стресс после тяжелого дня.  А я... я действительно верила, что это было чем-то большим. Я смотрела на Вику, и меня тошнило. Не от неё самой, а от этой омерзительной, липкой ситуации. Рубашка Адель на её плечах казалась мне знаменем моего собственного поражения. — Забирай свой хлам, — Вика небрежно кивнула в сторону кофейного столика, не сводя с меня глаз. — И на твоем месте я бы не задерживалась. Адель не любит, когда её утро начинается с чужих истерик. Она сейчас в отличном настроении, не порти его. Я сделала два шага вглубь комнаты. Каждое движение давалось с трудом, будто я шла сквозь болото.  Я схватила наушник, он был холодным на ощупь. Рядом на столике лежала зажигалка Адель и раскрытая книга, которую мы читали вместе всего пару дней назад. Боже, какая же я была дура. — Передай ей, — я заговорила, глядя не на Вику, а на закрытую дверь ванной, за которой шумела вода, —что я заходила. И что я всё поняла. Вика коротко рассмеялась, этот звук ударил меня в спину, когда я уже развернулась к выходу. — Она и так это знает, Ник. Я почти вылетела из квартиры. Дверь захлопнулась за моей спиной с глухим стуком, который отозвался болью где-то в ребрах. Я не ждала лифта, я бросилась к лестнице, перепрыгивая через ступеньки, задыхаясь от собственной ярости и унижения. Выскочив на улицу, я втянула холодный воздух полной грудью. Меня трясло. В кулаке я всё еще сжимала этот несчастный наушник.Пластик впился в ладонь, оставляя след. Достала телефон дрожащими руками. Пальцы не слушались, я дважды промахивалась мимо иконок мессенджера. @nixngel —Марк..это конец, я не знаю что мне делать. @mark.yq21 —Ты в порядке? Что случилось? @nixngel —Иди в мастерскую, там расскажу. ………………. Я сидела на подоконнике в мастерской, обхватив руками колени, и смотрела на то, как Марк методично складывает наши вещи.  Без лишних слов, без паники. Он просто делал то, что нужно. Внутри меня, на месте той жгучей ярости, которая гнала меня по лестнице от квартиры Адель, образовалась странная, звенящая тишина. Знаетн, это то самое чувство, когда ты долго боишься чего-то, а когда это случается, ты просто выдыхаешь: —А, ну вот и заебись. — Марк, — позвала я тихо. — Ты знаешь, а мне даже не больно. Он остановился, держа в руках стопку папок, и внимательно посмотрел на меня. — Это шок, Ник. Пройдет. — Нет, дело не в этом. Я просто поняла… там, на пороге. Пока Вика стояла в этой рубашке, я вдруг осознала, что меня там вообще никогда не было. Была «талантливая Ника», «удобная Ника». Но меня как человека Адель никогда не видела. И если я сейчас уйду, то в её жизни просто освободится место для кого-то другого. Ничего не рухнет. Земля не остановится. Я спрыгнула с подоконника и подошла к своему макету. Раньше я боялась к нему прикоснуться без перчаток, а сейчас просто провела рукой по картонным ребрам. — Нас здесь ничего не держит, — сказала я, и это была самая простая и честная мысль за весь день. — Ни эти стены, ни люди. Даже Адель. Она просто… эпизод. Дорогой, красивый, но эпизод. Марк кивнул, возвращаясь к сумке. — Тогда давай просто закончим с этим. Без драм. Собери свои блокноты и всё, что тебе дорого из графики. Остальное в архив или в мусор. Следующие несколько часов мы провели в спокойной, почти рутинной работе. Мы не бегали по коридорам и не прятались. Мы просто собирали свою жизнь в два рюкзака. Я аккуратно вынимала из папок свои лучшие эскизы, те, что рисовала по ночам, когда Адель думала, что я сплю.  Марк упаковывал ноутбук и жесткие диски. Я написала Саше. Без криков о помощи, просто по делу. @nixngel —Саш, я решила уйти из студии. Забери, пожалуйста, мои вещи из шкафчика, я заеду за ними вечером к тебе домой. Адель скажи, что я приболела, если спросит. Спасибо тебе. Саша ответила через пять минут.  @alexa.draqi Вещи заберу, но жду обьяснений. Я поставила лайк на её сообщение и закрыла телефон. — Ну что, всё? — Марк закинул рюкзак на плечо и окинул взглядом нашу пустую мастерскую. На столе остались лишь куча обрезков бумаги. — Почти. Поможешь мне с архивом? — я посмотрела на него.— Просто заберем документы и уйдем. Мы вышли из мастерской и пошли по длинному коридору колледжа. Мимо проходили преподаватели, знакомые ребята кивали нам, и никто даже не догадывался, что для нас эти стены уже стали прошлым.  Когда мы дошли до архива, там было тихо. Старая архивариус даже не подняла головы от своего кроссворда. — Заявление от куратора есть? — спросила она, поправляя очки. — Вот, — я протянула ей бумагу, которую мы с Марком подготовили еще утром.  Она мельком взглянула на подпись и ушла вглубь стеллажей. Через пять минут в моих руках была тяжелая папка с моим аттестатом и подлинником диплома.  Это было странное чувство,держать в руках всю свою прошлую жизнь, упакованную в плотный картон. — Спасибо, — сказала я и мы вышли на улицу. Ветер обдал лицо прохладой. Марк остановился у крыльца и достал телефон. — Вылет через три дня. Нам нужно просто спокойно собрать чемоданы и да здравствует студенческая жизнь в Америке. Я посмотрела на небо, серое и бесконечное. —Я заеду домой, потом к Саше.Заберу у неё вещи.. Марк повернулся ко мне. —Слушай..мне жаль, что всё так вышло.. Я лишь обняла его. —Думаю, оно к лучшему.— он улыбнулся. Я кивнула, отстранившись. Улыбка Марка была единственным, что сейчас казалось настоящим в этом замирающем мире. — Напиши, как будешь у Саши.— он поправил лямку рюкзака и зашагал в сторону остановки. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри медленно оседает пыль после долгого дня.  Документы в сумке приятно давили своим весом — мой личный якорь, который теперь не давал уйти на дно. Дома было непривычно тихо. Я зашла в квартиру, не включая свет, и просто прислонилась лбом к прохладной поверхности входной двери. Мои вещи, книги, эскизы на стенах — всё это вдруг стало выглядеть как декорации к фильму, который я уже сняла. Я достала чемодан. Он лежал на верхней полке шкафа, покрытый тонким слоем пыли. Сборы не заняли много времени. Я не хотела брать с собой ничего, что напоминало бы о моей жизни.  Только самые удобные худи, любимые джинсы, косметичку и пачку чистой бумаги. В какой-то момент мой взгляд упал на туалетный столик, где стоял флакон духов, подаренный Адель. Я замерла, глядя на дорогое стекло. Всего пару дней назад этот запах казался мне ароматом души, а сейчас он вызывал лишь глухое раздражение.  Я не стала его выбрасывать — просто убрала в самый дальний ящик комода.  Пусть остается здесь, в этой квартире, вместе с остатками моих иллюзий. К вечеру я добралась до Саши. Она жила в старом доме с высокими потолками, и в её подъезде всегда пахло выпечкой и чем-то уютным. Саша открыла дверь почти сразу. Она уже была в домашнем халате, с пучком на голове, а у её ног стояла моя спортивная сумка, из которой сиротливо торчал край шнурков от моих кроссовок. — Заходи, — сказала она, отступая в сторону. — Чай готов. И не надейся, что ты уйдешь, пока не выложишь мне всё как на духу. Мы сели на кухне. Саша молча пододвинула ко мне кружку с зелёным чаем и тарелку с печеньем. — Адель заходила в раздевалку перед репетицией, — начала она, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Искала тебя. Когда я сказала, что ты заболела, она просто… промолчала. Но знаешь, это было такое молчание, от которого у всех мурашки пошли. Саша замерла с печеньем в руке, и я видела, как в её мозгу медленно состыковываются детали. Она всегда была такой: сначала тишина, а потом всем жопа. — Саш... — я сделала глубокий вдох, глядя в свою кружку. — Я была у неё утром. Хотела забрать наушник, ну и вообще... Дверь открыла Вика. Саша моргнула раз, другой. — В смысле Вика? Которая из нашей группы? Наша «королева косой взгляд»? — Она была в её рубашке, Саш. В той самой белой. Растрепанная, с засосами на пол-шеи. Адель в это время была в душе и даже не подумала выйти. Вика стояла и просто лыбилась мне в лицо, мол, «привет, детка, место снова занято». Саша на секунду онемела, а потом её лицо из бледного стало пунцовым. Она с силой грохнула кружкой о стол, так что чай выплеснулся на скатерть. — Да ну нахуй! — заорала она на всю кухню. — Ты шутишь? Ника, скажи, что ты, блять,шутишь! Эта сука еще вчера в зале на тебя смотрела так, будто ты центр её грёбаной вселенной, а сегодня уже Вика?! — Саш, тише... — Да какое тише?! — она вскочила, заметавшись по крохотной кухне.  — Это же просто пиздец! Какое же она гнилое ничтожество, Ник! У меня слов нет.Это ж надо быть такой конченой тварью, чтобы так цинично... Блядь, я её придушу на следующей репетиции, клянусь, я ей в волосы вцеплюсь! Она схватила полотенце, начала яростно вытирать стол, продолжая материться себе под нос. Её трясло от ярости. — Саш, забей, — тихо сказала я. — Мне уже насрать. Реально. Потому что это еще не всё. Она замерла, скомкав полотенце в кулаке. — Что еще? Она тебе еще и счет за наушник выставила? — Мы с Марком выиграли грант. В Парсонс в Америке, Саш. Мы подтвердили письмо вчера ночью. И мы улетаем через три дня.Насовсем, надеюсь. Саша застыла. Полотенце выпало из её рук прямо в лужу чая. Она смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Тишина стала такой звенящей, что казалось, сейчас лопнут стекла. — Чё?.. — выдохнула она. — В смысле...Америка? Тот самый Парсонс, про который ты бредила месяц? Я молча кивнула. — Бля-я-я... — Саша осела обратно на стул, прикрыв рот рукой. В её глазах мгновенно скопились слезы, которые она даже не пыталась смахнуть. — Офигеть. Ника, это же... это просто ахуеть можно! Ты... ты уезжаешь? По-настоящему? — Да. Документы уже на руках. — Сука, я сейчас и разрыдаюсь, и напьюсь одновременно! — Саша всхлипнула, внезапно бросившись ко мне через стол и чуть не перевернув всё на свете. — Ник, это же победа! Грандиозная, сука, победа! Да пусть эта Адель со своей Викой хоть в десны долбятся в этой своей студии, пока мхом не порастут! Ты вырвалась! Ты в Америку едешь! Она прижала меня к себе так сильно, что захрустели ребра. От неё пахло привычным лаком для волос и чем-то домашним. — Ника, — она отстранилась, размазывая тушь по щекам и смеясь сквозь слезы. — Ты только представь её ебало, когда она поймет, что ты не просто ушла, а улетела на другой материк. Боже, я бы отдала все свои любимые кроссовки, чтобы на это посмотреть! Она вдруг серьезно посмотрела на меня, шмыгнув носом. — Ты только пиши мне, поняла? Если не будешь слать фотки, я сама тебя там из-под земли достану. Блядь, Ника... я так за тебя рада, что аж дышать больно. Я улыбнулась ей — первой настоящей, легкой улыбкой за последние сутки. — Буду писать, Саш. Обещаю. — Так, — она решительно вытерла лицо краем халата. — К черту чай. У меня где-то была заначка вина. Мы сейчас выпьем за твой отъезд и за то, чтобы Адель икала до конца своих дней. Я смотрела, как она гремит бутылками в шкафу, и понимала, что всё правильно.  Или я всё же ошибаюсь?