The Trainer’s Pet

с того момента прошло 11 месяцев и 24 дня —Ну вот так мы и познакомились— я улыбалась, глядя в экран ноутбука. На той стороне, за тысячи километров, в маленьком окошке Скайпа улыбалась моя Саша. Та самая. Она сидела в нашей старой раздевалке, и на заднем плане я видела знакомые облупившиеся шкафчики.И тот самый, в который меня въебали. — Ник, я так рада, что ты нашла там своего человека, — Саша подперла подбородок рукой, и её глаза потеплели. — То, что у тебя там появилась «своя» Саша — это знак. Я счастлива, что мы снова на связи. Видеть твое лицо каждое утро в Скайпе единственное, что спасает меня от скуки в этой студии.Но меня заебала эта разница во времени..у тебя ещё даже не наступило утро. Я рассмеялась от надутого лица Саши. — Ты же знаешь, я скучаю, — мой голос стал тише. — Каждый день.  Я немного замялась, но Саша даже через экран заметила это. —Я же знаю что ты хочешь спросить.Спрашивай.— нежно сказала она. —Как там..ваши тренировки? Она улыбнулась и провела рукой по горлу.Я засмеялась, а она продолжила. —Нет серьезно..Адель стала слишком грубой, даже с прошками.Но слава богу сейчас её заменяет Катя, помнишь её? —Да, конечно.А почему? —Она с некоторыми девочками уехала куда-то, а я не хотела тратить лишние $500, так чтоо.. Я понимающе кивнула и посмотрела на левую панель экрана, где расположены часы. —Кстати, Никусь..по поводу Адель..—  —Ладно, родная, мне пора бежать. Саша зовет меня в Бруклин. У неё сегодня баттл, я обещала быть с Марком в первом ряду. —А ну хорошо, тогда потом..порвите их там!— Саша помахала мне ладонью, и экран погас. Я быстро накинула бордовую ветровку, схватила сумку и вылетела из комнаты общаги. 21:30 Площадка-лофт под мостом Бруклина. Внутри было душно и темно, только яркие лучи прожекторов разрезали дымку вейпов и пыли. Бит долбил в самый центр груди, заставляя внутренности вибрировать. — Ника! Сюда! — Саша, моя соседка, помахала мне рукой из самой гущи толпы. На ней были широкие штаны и майка-сетка, она была заряжена энергией предстоящего баттла. К нам тут же пробрался Марк. За этот год он стал еще шире в плечах, а его движения приобрели ту самую вальяжность американцев. — Успела! — он перекричал музыку, хлопая меня по плечу. — Сейчас начнется жара. Жюри уже выходят. Мы протиснулись в самый первый ряд, прямо к кромке импровизированной сцены. Напротив нас, на небольшом возвышении, стоял стол для судей. МС выскочил в центр круга, заставляя толпу взреветь. — Йоу, Бруклин! Вы готовы узнать, кто сегодня заберет этот банк? Но сначала наши судьи! Толпа зашумела. — Из Лос-Анджелеса — J-Snake! — Из Лондона — неподражаемая Мисти! — Наш локальный герой — Юниор Юдат! Осталось последнее место. Четвертый стул. Человек, сидевший там, до этого момента оставался в тени, низко опустив козырек кепки. На нем была объемная ярко синяя ветровка «Адидас» — до боли знакомый оттенок, от которого у меня в горле мгновенно пересохло. —Нет. Быть не может. Это просто похожая модель. Просто совпадение.— шептал мой внутренний голос, но пальцы уже впились в рукав Марка. — И наш специальный гость, — МС сделал эффектную паузу. — Человек, который привез сюда старую школу и смешал её с чистым безумием… Фигура медленно поднялась со стула. Длинные, тонкие пальцы потянулись к голове и одним плавным, до ужаса знакомым движением сняли кепку. Ту самую кепку, которую я когда-то оставила в нашей раздевалке, надеясь, что вместе с ней оставлю и свою боль и память. Фигура сняла кепку, и время вокруг меня просто остановилось. Темные, непослушные кудри рассыпались по плечам, обрамляя лицо, которое я видела в каждом своем кошмаре и в каждом самом сладком сне.  Адель. Она стояла прямо там, всего в нескольких метрах. Тот же холодный блеск в глазах, та же аура абсолютной власти над пространством. Она смотрела куда-то сквозь толпу, принимая рев толпы как должное, как заслуженную дань. Она не видела меня. Для неё я была лишь частью многоликого шума в первом ряду. Но мои ноги решили, что с них хватит. Они стали ватными, непослушными, будто из них разом выдернули все кости. Я пошатнулась, сильнее вцепляясь в локоть Марка, чувствуя, как мир вокруг начинает плыть. — Ник? — Марк проследил за моим взглядом, и я почувствовала, как он весь одеревенел. — Матерь божья... это что, реально она? Я не успела ответить. Рядом с судейским столом мелькнул еще один знакомый силуэт. К Адель подошла высокая девушка, уверенно поправляя куртку на плечах.Выбритые виски, мягкие черты лица — та самая Вика, «бывшая» Адель, её верный цепной пес. Вика что-то прошептала Адель на ухо, и та едва заметно кивнула, даже не сменив выражения лица. Они были здесь обе. Моё прошлое приехало полным составом, чтобы окончательно меня добить. В этот момент Адель начала медленно поворачивать голову в нашу сторону. Её взгляд скользил по лицам, лениво и хищно. — Держи, — я почти насильно впихнула свой телефон в руки ошарашенному Марку. Пальцы не слушались, телефон едва не выскользнул на грязный асфальт. — Ты куда?! Ника! — крикнул Марк, но его голос мгновенно утонул в новом взрыве басов. Я развернулась и, не разбирая дороги, начала прокладывать себе путь сквозь толпу. Я толкала плечами потных танцоров, продиралась сквозь облака сигаретного дыма, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло. Мне нужно было наружу. Мне нужно было туда, где карие глаза не могут прожечь во мне дыру. Я вылетела из толпы, и прохладный ночной воздух ударил в лицо, но легче не стало. Ноги сами несли меня прочь от музыки, к набережной, к темной полосе реки. Я бежала, пока легкие не начало жечь, пока стук собственного сердца не перекрыл шум машин на мосту. Остановившись у самого края бетонного парапета, я вцепилась в него руками, жадно глотая воздух. Огни Манхэттена на той стороне дрожали в воде, разбиваясь на тысячи мелких осколков — совсем как моя жизнь прямо сейчас. — Ненавижу, — прошептала я в темноту, и голос сорвался. — Ненавижу тебя. Зачем ты здесь? Я закрыла глаза, но перед веками всё равно стояла она. Я приехала за тридевять земель, я нашла себя, я почти научилась спать по ночам… и всё это рассыпалось за одну секунду только потому, что она просто приехала.. Вода внизу тихо плескалась о сваи, и этот звук был единственным, что сейчас отделяло меня от безумия. Я была одна в самом центре огромного Нью-Йорка, и мне еще никогда не было так страшно. Я сидела на самом краю бетонного пирса, свесив ноги к темной, маслянистой воде.Город за моей спиной не утихал — он гудел, праздновал и жил своей жизнью, но здесь, у воды, этот шум казался фоновым белым шумом. Ветер пробирался под бордовую ветровку, и я обхватила себя руками, пытаясь удержать внутри то крошечное тепло, что еще осталос. Я не слышала шагов. Но воздух справа внезапно стал тяжелым и густым. Знакомый шлейф горького цитруса и терпкого табака коснулся носа раньше, чем я успела обернуться. Она села рядом. Не слишком близко, чтобы я не отпрянула, но достаточно, чтобы я чувствовала исходящий от неё жар. Синий рукав её ветровки на мгновение соприкоснулся с моим плечом. Мы молчали. Долго. Так долго, что огни Манхэттена на той стороне успели сменить цвета. Я услышала, как она достает из кармана пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Крошечный огонек на мгновение выхватил из темноты её профиль — те же упрямые скулы, те же тени под глазами. Адель сидела на расстоянии вытянутой руки, расслабленно откинувшись назад. Она медленно залезла в карман своей ярко-синей ветровки, достала пачку и, вытянув ещё одну сигарету, протянула её мне. Я замерла. Сердце, которое и так работало на пределе, на мгновение остановилось. Я посмотрела на её тонкие пальцы, потом на сигарету, а затем в её глаза. — Ты издеваешься? — мой голос прозвучал как надломленный лед. — Ты же прекрасно знаешь, что я не курю. И никогда не курила. Адель медленно убрала руку. На её лице не было ни вины, ни злости. Только легкое, почти вежливое замешательство. Она чуть прищурилась, изучая моё лицо, словно видела его впервые. —Простите, — она усмехнулась, прикуривая сигарету. — А я вас знаю? Мир вокруг меня просто перестал существовать. Звуки машин на мосту, крики чаек, биты из колонок— всё исчезло. Осталось только это «А я вас знаю?», вонзившееся мне в грудь ржавым ножом. — Хватит, Адель! — я вскочила, чувствуя, как к горлу подкатывает истерика. — Это уже не смешно. Делать вид, что мы незнакомы? После всего, что было? После того, как ты вывернула меня наизнанку? После того, как я улетела через океан, чтобы просто перестать слышать твой голос в голове?! Адель поднялась следом. Она смотрела на меня с каким-то странным, холодным любопытством, будто я была случайной прохожей, у которой случился нервный срыв прямо у неё на глазах. — Девушка, я понятия не имею, о чем вы говорите, — спокойно ответила она, выпуская дым в сторону реки. — Я в этом городе первый день. Мы точно не встречались. В этот момент со стороны танцевальной площадки послышались быстрые шаги. К нам подошла Вика. Она коротко взглянула на меня, потом на Адель. — Адель, время. Нас ждут, баттл скоро начнется. Организаторы нервничают. Адель кивнула, в последний раз затянулась и бросила окурок в воду. Она сделала шаг ко мне, сокращая дистанцию так, что я почувствовала её запах — тот самый, но теперь в нем было слишком много табака. — Очень жаль, — она ухмыльнулась, и в этой ухмылке промелькнуло что-то пугающе знакомое, но чужое. — Очень жаль, что я действительно не знаю вас. Вы очень…интересная Она развернулась и пошла к лофту, не оборачиваясь. Прямая спина, уверенная походка, та же Адель. Но её больше не было. Я опустилась обратно на бетон, и первые слезы, горячие и горькие, обожгли щеки. Я закрыла лицо руками, пытаясь осознать, как можно забыть целый год. — Амнезия, — раздался тихий, сухой голос над головой. Я подняла заплаканные глаза. Вика не ушла. Она стояла рядом, глядя на реку, и её лицо казалось каменной маской. — Что? — выдохнула я, глотая ком в горле. — Амнезия, Ника, — Вика наконец посмотрела на меня, и в её взгляде я увидела такую бездну усталости, что мне стало страшно. — После того, как ты уехала... она сорвалась. Сначала просто пила, потом началось кое-что потяжелее выпивки. Помнишь, как она ненавидела слабость? Оказалось, она сама была самой слабой из нас. Вика замолчала, сглатывая ком. — Передоз. Полгода назад. Врачи еле вытащили её с того света. Но мозг... мозг просто стер последние два года. Она помнит, как танцевать. Помнит, как судить. Помнит меня. Но тебя в её голове больше нет. Ты была стерта вместе с тем периодом, когда она окончательно сошла с ума. Вика положила руку мне на плечо.Это было короткое, жесткое касание. — Для неё ты просто симпатичная незнакомка из Бруклина. Живи с этим, Ник. Ты ведь хотела свободы? Теперь ты абсолютно свободна. Она тебя больше не помнит. Вика развернулась и ушла, оставляя меня одну в этой черной, безжалостной пустоте. Я смотрела на воду, и внутри меня что-то окончательно оборвалось. Свобода пахла гарью и речной солью. Адель была здесь, в десяти метрах от меня, живая и настоящая. Но та Адель, которую я любила и ненавидела, умерла в той грязной квартире от дозы, пытаясь забыть моё имя. Я осталась сидеть в тишине. Город сиял миллионами огней, но для меня он внезапно стал абсолютно темным. В уши ударило моё имя вдалеке — Марк и Саша искали меня по всей площадке. Но я не могла ответить, да даже встать. Я просто смотрела в пустоту, понимая: Быть любимчиком — это не привилегия.Это давление, от которого некуда деваться.И это не самое страшное. Самое страшное — когда тебя больше не существует в памяти того, кто был всей твоей вселенной. The End.