Первые обладатели

Десять тысяч лет назад...        Мир еще не знал имен великих философов, а камни Парфенона еще спали в недрах гор, когда среди безбрежных вод Атлантики уже пульсировало сердце цивилизации, равной которой не будет вовек. Атлантида.       Она не была построена — она была вырезана из самой плоти земли и магии океана. Сверху город напоминал гигантское око, смотрящее в небо. Кольца из чистого орихалка — металла, который на солнце сиял красным золотом, а под луной отливал холодным серебром — уходили глубоко под воду и поднимались высоко к облакам.       Мосты из прозрачного, как застывшее дыхание нимфы, кристалла соединяли ярусы, по которым каскадами стекала пресная вода. Повсюду цвели сады, чьи корни питались солью морей, а лепестки светились мягким лазурным светом, заменяя жителям факелы.       Древние греки, чьи робкие суда иногда заносило к этим границам, верили, что Атлантида — это дом самих богов. И они не ошибались. Но бог у этого города был лишь один. Владыка Обсидиана       В самом центре самого высокого кольца, в чертогах, высеченных из черного обсидиана, царила тишина, тяжелая, как толща воды. Здесь не было музыки и праздного смеха. Здесь обитал тот, кто заставил весь мир содрогнуться. Неот.       Ему было всего двадцать пять, но его лицо уже несло на себе печать вечности. Высокий, с телом, вылитым из чистой стали и закаленным в тысяче сражений, он сидел на своем троне, словно хищник в засаде.       Его черные волосы, мокрые от соленого брызга, падали на широкие плечи, а на коленях покоился он — Великий Трезубец. Оружие было под стать хозяину: матово-черное, лишенное блеска, оно казалось провалом в пространстве.        По его зубцам то и дело пробегали изумрудные молнии — искры Катаклизма, готовые по первому знаку стереть в пыль горы или осушить моря.       Но самым пугающим в облике царя были его глаза. Ядовито-зеленые, светящиеся изнутри неукротимой энергией Разрушения.        В них не было безумия, в них была только бесконечная, ледяная скука. Неот всегда сражался на передовой. Он сам вел свои легионы в атаку, он первым ступал на берега вражеских земель.        Он разгромил всех: великих царей, хитрых стратегов и даже других Избранных, чьи Талисманы теперь украшали его сокровищницу или пальцы его верных слуг.       Он покорил мир так быстро, что не успел насладиться вкусом победы. Теперь он сидел на своем троне, в окружении невероятной красоты, которую сам же и создал своим гневом и волей, и чувствовал себя самым одиноким узником в этой золотой клетке. Атлантида была его шедевром, но она же была его тюрьмой. Он ждал. Он ждал того, что сможет пробить брешь в его равнодушии.       Он ждал того, кто не склонится перед его трезубцем.       Атлантида не знала упадка. На протяжении десятков лет её шпили из орихалка пронзали облака, а подводные сады процветали, не ведая смены сезонов.       Это была цивилизация, достигшая своего пика и замершая на нем, словно идеальное изваяние. Время здесь не текло, оно лишь медленно омывало стены города, как соленые волны океана.       Но для Неота эта вечность стала непосильной ношей.       Он сидел на своем троне, и гулкое эхо десяти тысячелетий, казалось, насмехалось над ним. Ему было всего двадцать пять, но за его плечами стояла мощь поколений и сила Разрушения, не знающая преград.       Стены зала были увешаны знаменами поверженных империй, а в сокровищницах пылились Камни Чудес, отобранные у тех, кто смел называть себя «избранными» кто-то из них даже мнили себя Богами. Но он всех одолел.       Неот всегда был на острие атаки. Его трезубец пил кровь врагов на передовой, пока его воины лишь восхищенно наблюдали за своим царем. Он покорил землю, море и самих носителей магии. И теперь, когда сражаться стало не с кем, тишина Атлантиды начала сводить его с ума.       Скука была страшнее катаклизма.       Она разъедала его изнутри быстрее, чем его собственная магия разрушала сталь. В один из дней, когда свет кристаллов казался особенно тусклым, Неот медленно поднялся.       Трезубец в его руке вспыхнул ядовито-зеленым светом, отозвавшись на гнев хозяина. Царь посмотрел на своих приближенных — Неота-заместителя и верных полководцев, облаченных в мощь украденных талисманов, — и его голос пророкотал под сводами, как надвигающийся шторм. — Тысячу битв я провел, чтобы вы могли спать спокойно. И теперь я задыхаюсь в этом покое, — Неот хищно оскалился. — Слушайте мой указ! И пусть весть о нем разлетится быстрее, чем мои легионы.       Он вонзил трезубец в пол, и по обсидиану побежали трещины. — Я объявляю вызов всему миру. Тот, кто сможет меня впечатлить тот, чья сила или воля заставит моё сердце биться от азарта, а не от скуки, тот, кто покажет мне нечто, чего я не видел в пламени своих побед — получит всё. Любое желание будет исполнено. Он станет вторым после меня, равным в этом мире и в памяти истории.       Царь обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Но если пришедший окажется ничтожным... если его «дар» или «сила» лишь зря отнимут мое время — его прах развеют над бездной в ту же секунду.       Этот безумный, дерзкий указ был криком души, запертой в золотой клетке абсолютной власти. Неот бросил перчатку самой Судьбе, надеясь, что где-то там, за пределами его империи, еще осталось нечто, способное выстоять перед его Катаклизмом.       Реакция на указ Неота была подобна сейсмическому толчку, пробежавшему по дну океана и вырвавшемуся на поверхность разрушительным цунами.       В те темные времена, когда Ордена Хранителей еще не существовало, а магия Камней Чудес была дикой и легендарной, слово Царя Атлантиды было единственным законом мироздания.       Весть о безумном предложении Неота разнеслась по свету со сверхъестественной скоростью. Ее несли не только гонцы на быстрокрылых гиппокампах, но и сам ветер, пропитанный озоном Катаклизма.       В варварских землях будущей Европы вожди племен замирали от ужаса, слушая рассказы купцов.       В песках Востока мудрецы закрывали свои свитки, понимая, что баланс мира окончательно нарушен.       Весь мир знал: Неот не просто ищет развлечений — он ищет равного, и цена этой встречи может стать концом света. Реакция в самой Атлантиде       Внутри города указ вызвал благоговейный трепет, смешанный с парализующим страхом. Народ: Простые атланты шептались в коралловых переулках. Для них Неот был не просто царем, а стихией. Они видели в этом указе признак того, что их «бог» гневается на само бытие.       Город погрузился в тревожное ожидание: люди понимали, что если царь не найдет того, кто его впечатлит, его ярость от скуки может обрушиться на их собственные головы. Приближенные (Носители Талисманов): Те, кому Неот милостиво раздал Камни Чудес, замерли в тени своих дворцов. Они были «полубогами» по его воле, но знали правду: каждый из них — лишь бледная тень его мощи.       Заместитель царя, Неота, воспринял указ с холодным расчетом. Он боялся появления «второго после царя», понимая, что это пошатнет его собственную власть. Среди военачальников началось негласное соревнование: они пытались найти по всему миру самых диковинных зверей, самых сильных рабов и самые редкие артефакты, надеясь первыми впечатлить господина. Мир без Ордена:       Поскольку Ордена Хранителей еще не было, Камни Чудес были разбросаны по миру как опасные реликвии. Не было ни кодекса, ни правил. Те немногие, кто владел Талисманами в других землях, прятали их, как проклятие.       Но указ Неота заставил их задрожать. Они понимали: если Царь Атлантиды ищет «нечто особенное», он придет за их головами, если они не явятся сами. Великое разочарование       Месяцы шли. К воротам Атлантиды прибывали сотни претендентов:       Герои и чемпионы: Могучие воины привозили головы гидр и шкуры морских драконов. Неот смотрел на их дары один раз и едва заметным движением трезубца превращал трофеи в серый пепел.       Мудрецы и маги: Они предлагали секреты бессмертия и предсказания будущего. Неот обрывал их на полуслове: «Я уже видел будущее, — говорил он, — в нем вы все мертвы, а я всё еще скучаю».       Красавицы и танцовщицы: Целые корабли с прекраснейшими девами прибывали во дворец. Но взгляд изумрудных глаз Неота оставался ледяным. Ничья грация не могла сравниться с танцем молний на его оружии.       Над дворцом сгущалась тьма. Неот становился всё более раздражительным. Каждый неудачный претендент лишь сильнее убеждал его в том, что мир пуст и ничтожен.       И вот, когда он уже готов был обрушить свой Катаклизм на первую попавшуюся страну просто ради того, чтобы увидеть огонь пожарищ, в зал ворвался окровавленный гонец.       Он упал на колени, его доспехи были измяты, словно их сжимал гигант.       — Мой Царь... — прохрипел воин. — На восточных границах... легион разбит. Не армией, не чудовищем. Одной девой. Она... она защищает клочок земли, и наши мечи ломаются о её кожу, как сухие ветки.       Неот медленно, очень медленно поднялся с трона. Впервые за годы на его лице проступила не скука, а опасный, вибрирующий интерес.