Darkest desire

Идя по незнакомому району после воскресного похода в церковь, Скотт думал только о том, какой сюрприз подготовил Уилл, учитывая, что он идёт помогать собирать вещи, а не на чаепитие. До сих пор не верилось, что теперь всё хорошо. Но какое-то чувство, что что-то не чисто, не покидало Коутона. Вдруг Афтон решил устроить розыгрыш? Правда мысли не успели засесть, пока он искал нужный адрес. И, слава богу, нашёлся он быстро. Коутон, не успев даже постучать, был затянут внутрь дома и прижат к внутренней стороне двери. – Ты так долго шёл сюда, - Уилл не давал возможности сбежать, держал Скотта между ног и за талию руками. – Не думал, что тут что-то срочное. Да и немного пришлось задержаться в церкви, прости. – Хорошо, я прощу тебя, - Коутону совсем не нравилось то, как губы Афтона расползались в хитрой улыбке. - У меня есть сюрприз, помнишь? Но надо завязать глаза. Уилл развязывает галстук Скотта, пока тот может только следить за всеми действиями взглядом. Как бы страшно не было признавать Скотту, что его пугала, но очень сильно возбуждала и манила мысль отдать контроль хотя бы раз Уилльяму. Почувствовать себя не контролирующим всё вокруг, а контролируемым любимым мужчиной. Вдруг это настолько хорошо, что потом Скотт забудет всё, что было до этого в его жизни? И когда галстук был снят, Афтон перевёл взгляд в глаза Коутона, ожидая ответа, ну или протеста. Сделав пару глубоких вдохов, Скотт всё же собрался с мыслями и отлипнул от двери, смотря в такие светлые, прожигающие глаза напротив. Афтон улыбнулся и, поцеловав в щёку, завязал глаза любимому. Обойдя того, чтобы идти позади, берёт за плечи и подталкивает в нужную сторону. Скотт не знает, куда его ведут, а Уилл не может сдержать улыбки от предвкушения. И когда Афтон заводит Коутона в спальню, закрывает дверь на замок, на всякий случай, и подходит к любимому, обнимая со спины и нежно целуя его в ухо, переходя на шею. Руки сжимали то талию, то бёдра, на что Скотт схватил их, но не убирал от себя. – Уилл, мне некомфортно с завязанными глазами этим заниматься, - мужчина усмехнулся, но отстранился, развязывая галстук и давая момент для осознания. Когда Скотт открыл глаза, перед ним стояла не только обычная кровать, но и зеркало во весь рост напротив. Зачем хозяевам зеркало во весь рост в спальне было интересно, но Скотт не успел спросить, когда мало того, что почувствовал, но и увидел в этом злополучном зеркале, как рука Уилла прошлась от талии к паху, слегка сжимая. – Теперь моя очередь придумывать историю, почему ты будешь прихрамывать, - прозвучало на ухо. И когда Коутон поднял взгляд, то встретился со светлыми глазами в зеркале, от чего было странно по всем фронтам. Но прекращать не хотелось. И когда Уилльям снова прошёлся рукой по паху, сжимая уже заметно сильнее, чем раньше, Скотт не удержался и шумно выдохнул. Смотреть на себя в зеркало было стыдно, поэтому он развернулся и притянул за плечи Уилла в поцелуй. Начиналось всё, как обычно, руки Коутона оказались на шее Афтона так, чтобы большими пальцами очерчивать линию челюсти, пока губы сминают чужие, в борьбе за некую доминантность. И Скотт выигрывает, углубляя поцелуй, изучая до сих пор любимого. Раньше он обращал внимание только на то, как приятно соприкасаться языками, но с каждым разом изучал чуть больше: в следующие разы узнал, что резцы довольно острые у Афтона, сегодня, что тот умеет заигрывать даже в поцелуе - постоянно борясь с языком Коутона, иногда даже задевая намеренно зубами. Пока руки блуждали по спине, спускаясь с каждым ответным толчком языка всё ниже и ниже, Афтон начал тихо мычать в поцелуй. И когда Скотт посчитал, что сегодня снова он лидер, Уилл сжал его за талию и повалил на кровать. – О нет, дорогой, сегодня ты должен слушать меня и получать удовольствие, - когда эти слова прозвучали на ухо, Скотт сам не понял, как бёдрами поддался навстречу, отворачивая голову от непокидающего его стыда. И стыд не от того, что они оба мужчины. Коутон уже привык к этой мысли, но не мог привыкнуть, что он хочет подчиняться. На работе он выше обычных работяг по должности, да и со всеми своими бывшими девушками он был главным в отношениях. Раньше он подчинялся только родителям и то устраивал подростковые бунты: хлопал дверями, повышал голос, бил по столу. С возрастом стал тише, что родители ошибочно восприняли как то, что мозги встали на место, но бунты не переставали идти, просто стали тихими: не придти домой в выходные, а остаться с друзьями, согласиться на перевод по работе дальше от дома. Но Уилл другой и с ним можно быть собой, не устраивая бунтов. – Тебе тоже полезно подчиняться иногда, - Афтон продолжал шептать на ухо, чувствуя напряжение любимого, пока руки гладили талию, так и желая проникнуть под рубашку, - Скотти, просто доверься мне, никто никогда не узнает. И эти слова начали пульсировать в голове, пока Уилльям принялся целовать шею: нежно выцеловывая дорожку от уха до кадыка, где можно слегка прикусить нежную кожу, чтобы не оставить следов иначе Скотт убьёт, но заставить сжимать постельное всё сильнее. После такого все мысли ушли прочь, а пульс ушёл в пах, заставляя руки перебраться с постели в волосы Уилла и сжимать их. Раньше Скотт не мог представить, что он может любить мужчину, так что сейчас дать шанс новым ощущениям можно, он ведь может остановить Уилла в любой момент. – Хорошо, Билли, - взглянув в глаза любимого, Скотт увидел счастье, когда над ним нависли, вызывая желание раставить ноги всё шире. Что, собственно, он и сделал, после чего обхватил ими талию Афтона и притянул к себе, чувствуя как вставший член мужчины давит на его собственный, от чего по немногу адекватность уходит всё дальше. Без лишних разговоров Афтон впился в губы Коутона и начал растёгивать рубашку. В поцелуе всё же Скотт не мог не доминировать, но и Уилл не был против. Всё же это лишь поцелуй, самым интересным будет реакция Скотта на обещанный сюрприз. И когда пальцы растегнули рубашку полностью, руки упали на выпирающий бугорок под брюками, начиная медленно его гладить, от чего послышались шипения и шумные вдохи со стороны подчиняемого Коутона. Хотелось прямо сейчас, выбросив эти прелюдии куда подальше, но он не мог сейчас ничем распоряжаться, а Уилл так просто не хотел отдавать желаемое. Но рубашки всё же полетели на пол, после чего грубые мазолистые руки Уилльяма прошлись по всему торсу Коутона, заставляя того прикусить губу и лишь шумно дышать. Губы сразу же потянулись к манящей чувствительной шее, выцеловывая каждый дюйм, спускаясь к ключицам, где можно и укисить и засос оставить, за что почувствовать как тянут за волосы. Пусть ругается после сколько хочет, если сможет думать, конечно, позже. Скотт мог только запрокидывать голову, мыча что-то под нос, пока одна ладонь Уилла гладила, сжимала и очерчивала через ткань ноющий член, а вторая, пройдясь по всему животу, который напрягался от каждого касания, остановилась на груди, пальцами заигрывая с соском, заставляя Коутона не знать куда деть голову, лишь бы спрятать лицо от стыда. Одна рука осталась в волосах, а вторая сжимала постель, что даже сам Скотт не сразу понял, что он начинает трястись от желания. Правда Афтону вскоре стало скучно просто целовать тело любимого, что он прошёлся языком от ямочки между ключицами до груди и нетронутого соска, который сразу взял в рот и начал играть, порой аккуратно прикусывая и сразу же зализывая, заставляя от этого Коутона стонать и сжимать его волосы ещё сильнее. Думать Скотт больше не мог, хотелось уже кончить, слишком много всего и сразу для его неподготовленного мозга и тела. Туфли улетели на пол лишь бы можно было то сжимать, то расправлять до боли пальцы ног. Афтон отстранился от сосков, рассматривая всего красного, то ли от стыда, то ли от возбуждения, а скорее всего всё вместе, Скотта и провёл руками снова по всему торсу пару раз, возвращая руки к ремню, начиная растёгивать его и проходиться поцелуями от груди по животу всё ниже и ниже, чувствуя с каждым поцелуем как напрягается тело Коутона. И когда брюки были растёгнуты, они вместе с нижним бельём были стянуты, открывая доступ к возбуждённому члену, который если сейчас тронуть, то Скотт точно кончит. Поэтому Уилл не торопился, он начал оставлять поцелуи то на одной, то на второй ноге, поднимаясь всё выше и, дойдя до внутренней стороны бедра, начал кусать и оставлять засосы, то большие, то не совсем, как бы помечая своего мужчину. Да, эти метки не видны, но факт того, что они есть возбуждает. И когда Скотт уже не мог сдерживать стоны, Уилльям поднялся выше, дыша прямо над членом, заставляя Коутона его сжать ногами, как только язык коснулся головки. Руки сжимали коленки, пока языком проводил по всей длине, от основания до набухшей головки. Понадобилось провести так пару раз, чтобы Скотт выгнулся и с громким стоном кончил себе на живот. – Хорошо, что я съезжаю отсюда, иначе было бы неловко смотреть в глаза соседям после такого, - и пока для Уилла это отыграться за подколы, то для Скотта это стыд на всю оставшуюся жизнь. Правда так казалось сейчас, не зная, что Уилл ещё не отыгрался. И когда в щёку прилетел поцелуй, Коутон почувствовал как рука его любимого снова начала поглаживать его член. И всё же стыд победил в борьбе. – Уилл, прости за подколы, я обещаю, что перестану. Давай остановимся, - но он даже не открыл глаза, говоря это. За что сразу же почувствовал как его головку и талию сжимают крепкие руки. – Если хочешь что-то попросить, то стоит смотреть мне в глаза, дорогой, - Афтону нравилось играть с Коутоном. Этот стыд возбуждал на всех уровнях, во всех местах. Хотелось больше видеть, хотелось показать самому Коутону этот стыд на нём же и увидеть реакцию. И тогда Скотт всё же повернул голову и посмотрел в глаза Уиллу, который улыбался. И шумно взглотнув, еле как пробурчал: – Прости, Уилл, я больше не буду, только давай остановимся, - даже руки переместил на плечи Афтона, надеясь, что тот сжалится над ним и они начнут собирать вещи. Ну повспоминает Уилл это ещё недельку и забудет, а Скотт будет припоминать и стыд его сожрёт. Афтон отпустил Коутона, осматривая его полностью такого беззащитного сейчас, что захотелось сделать кое-что очень неприличное и очень возбуждающе приятное. Переведя взгляд в глаза надеющемуся Скотту, Уилл спокойно попросил одно: – Встань на четвереньки, - внутри Коутона всё сжалось. Такая поза всегда вызывала у него смешанные чувства, а когда в такой позе он сам, вообще хотелось провалиться под землю, - Не переживай, милый. Тебя надо подготовить. Скотт только хотел начать уговаривать Уилла его простить, но был заткнут поцелуем, где сразу же начал сминать чужие губы слишком неконтролируя, от чего все поцелуи вышли смазаными, но Уилл не возникал, давая весь контроль любимому, надеясь, что это немного его успокоит и притупит эмоции. И когда Уилл отстранился, чтобы немного отдышаться, Скотт очертил линию челюсти Афтона, рассматривая. Он хотел взять обещание, но не знал как выразить то, что именно он хотел. Слишком много всего. – Я обещаю, что тебе понравится, милый. Переведя взгляд в глаза напротив, Коутон собирался с мыслями, видя казалось бы грубого мистера Афтона, которого боялись все на работе, но это только внешняя оболочка. Внутри и для Скотта он был просто Уиллом, любящим, нежным и заботливым. Если он говорит, что понравится, значит так и есть. Но проблема не в доверии к Уиллу, а к тому, что разум говорит, что это стыдно, а тело горит и хочет попробовать. Но ведь он может остановить всё в момент, стоит попробовать. Разум может обманывать. – Хорошо, - прошептав, Коутон целует ещё раз Афтона в губы, задерживаясь перед тем, как отстраниться и развернуться спиной, вставая на четвереньки. И единственной ошибкой было поднять голову, увидя перед собой отражение себя и Уилла в зеркале. Обычно Скотт не задумывался о зеркалах, ну поправил что-то перед выходом и пошёл по делам, что такого? Но тут... Тут он видит самого себя: растрёпанного, красного, стоящего на четвереньках. Дыхание и так сбилось, но тут оно на секунду пропало, а потом и на две, как только почувствовал как Уилл раздвинул ягодицы и подул на напряжённый анус. Скотт только начал разворачиваться, чтобы протестовать, но не успел. – Уилл, стой! Ах! И руки сжали постельное до белых костяшек, когда Уилльям провёл кончиком языка по напряжённому кольцу мышц. Скотт спрятал лицо в кровать, не сдерживая сбивчивые стоны, дышать сейчас было очень трудно. Дыхание спирало всё сильнее с каждым небольшим напором языка. Руки Афтона держали ягодицы, сжимая их, пока языком водил по часовой, чувствуя всё напряжение. Это было странно. Скотт никогда не мог подумать, что ему понравится такое. Он не мог контролировать дыхание, чувствуя как даже руки начинают отказывать в работе, но хотелось взглянуть, хоть было и странно. Подняв голову совсем немного, так чтобы стоны всё равно заглушала кровать, взгляд упал сначала на самого себя в зеркале. Весь красный и мокрый. А потом взгляд приковал Уилльям. Было видно только выше носа, но даже этого было достаточно, особенно когда их взгляды встретились в этом самом отражении. Этот возбуждённый любящий взгляд вкупе с ощущением немного шероховатого влажного языка на анусе заставляли Коутона сжимать пальцы ног до боли, сбивчиво дышать, от чего даже стоны пропали, и сжимать пальцами постель, чувствуя как руки болят и дрожат то ли от усталости и стыда, то ли от усталости и возбуждения. А когда Афтон поцеловал анус, то Коутон не сдержался и смог даже расслабить его на секунду. Секунду, которой хватило Уилльяму, чтобы протолкнуть свой язык внутрь, начав подражать движениям бёдер. – Уилльям... - даже разговаривать не выходило, хотелось только стонать, что собственно Коутон и делал, не отрывая взгляд от Афтона, хотя и смотреть было стыдно. Смотреть на себя в зеркале, когда его так ласкают, что он готов забыть собственное имя, при этом видя в отражении и самого любимого, сносило голову. Видеть то, как он хочет всего этого, было странно, неправильно. Он не привык к такому, от чего хотел провалиться под землю. И наблюдая за любимым, Уилльям протянул свою руку Скотту, который мгновенно её схватил и сжал, давая почувствовать Афтону как тот трясётся. Всё тело начало идти небольшой дрожью, а член вновь наливаться кровью. – Блять, Уилльям... Ах! - хотелось уже почувствовать член Афтона в себе, эти ласки начали казаться пыткой. Неужели все подколы настолько сильно драконят Уилла? Но Коутон не успел начать думать, чтобы отвлечься, когда почувствовал, как отстранился Афтон, от чего и пальцы ног, и руки расслабились, но огорчённый стон выдал себя. Уилльям даже отпустил руку Скотта, чтобы набрать немного вазелина на пальцы и протолкнуть их на пару фаланг внутрь, от чего Скотт их сжал и простонал в руку, отворачиваясь от зеркала. – Скотти, ну посмотри на себя, ты такой красивый, - и не послушаться он не мог, хотя уже глаза закатывались от распирающих его ощущений. И Коутон действительно смотрел на себя и Уилла, а точнее на его руку, пальцы которой продолжали толкаться внутрь. Было странно, немного неприятно, но когда Афтон начал разводить их в стороны внутри, двигая вперёд-назад, начало гореть, что было даже приятно. И в один момент, когда пальцы толкнулись внутрь немного под другим углом, задевая что-то внутри, Скотт выгнулся и простонал «Блять», кажется, на весь район. Член сразу встал, выделяя предэякулят, а Скот начал сбивчиво быстро дышать, смотря в зеркало на Уилла. – Сделай так ещё раз, - Афтон лишь улыбнулся, но толкнулся пальцами ещё раз, проводя по нужной точке, от чего Скотт громко и коротко стонал. Уилльяму нравилось смотреть за тем, как его любимый получал удовольствие, потому вскоре он добавил третий палец, заставляя Скотта сжиматься и сразу расслабляться, как только проводил по скоплению нервов внутри. И толкаясь уже тремя пальцами вперёд-назад, Уилльям услышал, как Скотт начал материться очень тихо между очень громкими стонами. И правда хорошо, что это последний день здесь для Уилла. И между матами вперемешку со стонами, Афтон услышал как Коутон позвал его: – Уилльям? Уилл, прошу... Я больше не могу, блять. - Скотт уже не мог держать глаза открытыми, от того как часто он их закатывал, чувствуя как его распирает от ощущений, - Уилл, прошу... Трахни меня... И хоть Уилльям всё услышал, но он хотел поиграть. И вытащив пальцы из Коутона, получив на это хныканье, Афтон пропустил руку под грудь и поднял его, прижав к себе. – Я тебя не расслышал, милый. Так что ты хочешь? - прошептав это на ухо, Скотт повернул голову, чтобы посмотреть Уиллу в глаза, борясь с трясущимися руками и голосом. – Я хочу... Чтобы ты трахнул меня... - сделав вдох и облизав губы, Скотт добавил шёпотом прям в губы Уиллу, - Я хочу кончить от тебя, дорогой. Уилльям тут же поцеловал его в губы, после чего немного отстранился, чтобы стянуть свои брюки с бельём и нанести вазелин на сочящийся член. И пристроившись сзади, Афтон, держа за грудь Коутона, прижимал его к себе, пытаясь толкнуться внутрь. – Расслабься, дорогой, - эти слова помогли протолкнуть хотя бы головку, от чего оба зашипели. Скотт от того, что член внутри ощущался гораздо больше, чем пальцы. Уилл от того, что Скотт был ужасно тугим. Афтон принялся целовать плечо Коутона, выжидая, когда тот привыкнет, на что понадобилось не так много времени, потому Уилл вошёл дальше, почти во всю длину, потому смог даже убрать вторую руку на талию Скотта, чьи трясущиеся руки нашли себе место. Одна была заведена назад и запущена в волосы Афтона, вторая же держала руку на груди, спуская её на живот. И когда Уилльям смог начать двигаться внутри, было горячо, туго и очень громко. Скотт буквально стонал ему на ухо. И Уиллу это очень нравилось, он высвободил руку с живота и взял за подбородок Скотта, держа его так, чтобы он смотрел на себя в зеркале, начав ему безудержно шептать на ухо: – Ты такой красивый. Посмотри на себя. Разве этого можно стыдиться? Ты бы знал, как я иногда хочу взять тебя прямо на твоём рабочем столе. Или чтобы ты взял меня. Это неважно. Ты очень горячий. Я так люблю тебя. - Скотт начал улыбаться от такого потока слов Уилла, внимательно вслушиваясь в каждое, и смотрел на них обоих. Смотрел на то, как Уилльям двигается, чувствуя это всё на себе, вызывая этим прилив скорой разрядки, чего он раньше не замечал визуально. – С тобой так хорошо. А ещё у тебя ахуенная задница. Ты меня сводишь с ума, дорогой. И начав набирать темп, выбивая из себя и Скотта стоны, Уилл перевёл руку с талии на стоящий колом член Коутона, начав подстраиваться рукой в такт его движениям бёдер, от чего Скотт сразу же закинул голову назад, не сдерживаясь в стонах, постоянно повторяя только три слова в разной последовательности:«Блять», «Уилльям» и «Быстрее». И когда Афтон набрал достаточно скорости, он заставил смотреть Коутона на них в зеркало. Видеть то, как рука Уилльяма двигается от основания до головки и обратно, чувствуя это и то, как он вбивается сзади, было слишком горячим. Но когда член Уилла прошёлся по тому самому комку нервов внутри, Скотт закричал на весь дом. Афтон улыбался и продолжал вбиваться под нужным углом выбивая крик на каждый толчок, пока сам прикусил плечо Коутона. От такой стимуляции Скотт долго не выдержал и не успел даже ничего сказать, когда внезапно с громким протяжным полустоном полукриком кончил на кровать, сжимая член Уилльяма внутри. От такого через пару толчков кончил и Уилл внутрь Скотта. У Коутона больше не было сил и он повалился на кровать, еле держа глаза открытыми. А рядом лёг и обнял Афтон. – Блять, Уилльям... Ещё раз кончишь внутрь и я тебя убью, - пробурчал Скотт, находя последние силы, чтобы обнять Уилльяма в ответ. – Значит будет следующий раз? - спорить сил не было, поэтому, закатив глаза, Коутон еле толкнул Афтона в плечо, говоря, что тот идиот, не догадываясь, что чем больше подколов, тем хуже следующий раз.