Часть 1. Снегири тают
16 апреля 2026 г., 17:19
В посёлке Снегири зима была не злой, а какой-то липкой и сонной. Снег падал редко, а когда падал — сразу таял, превращая тротуары в серое месиво. Шестиклассники ненавидели такую погоду: вроде и не мороз, а ноги промокают за пять минут.
Алиса Шустова стояла у окна в коридоре школы №3 и смотрела, как крупные капли ползут по стеклу. Сзади подошла Соня Кизиченкова, ткнула её жвачкой в плечо.
— Ты чего зависла? Звонок через минуту.
— Сонь, — Алиса обернулась. Глаза у неё блестели как-то по-новому. — Кажется, я влюбилась.
Соня подавилась жвачкой. «В кого? В Дениса? Он же приехал только вчера».
— Нет, — Алиса кивнула в дальний конец коридора. Там, прислонившись к подоконнику, стояла Алиса Суворова — вся в чёрном, с длинными прямыми волосами, закрывающими половину лица. Она читала книгу с тёмной обложкой и даже не поднимала глаз.
— Ты рехнулась? — прошептала Соня. — Суворова же… она странная. Её все боятся.
— Она красивая. Как луна, когда её закрывает туча.
Соня закатила глаза, но спорить не стала. Она знала: если Алиса что-то вбила себе в голову, то не выбьешь.
На большой перемене Илья Лепсак и Ваня сидели на подоконнике в спортзале и жевали бутерброды. Илья, толстенький и вечно взъерошенный, листал на телефоне анимешную девочку с кошачьими ушами.
— Вань, ты видел, что София сегодня пришла с новой резинкой для волос? — спросил он с набитым ртом.
Ваня, подтянутый и загорелый (хотя зима), недовольно скривился.
— Я видел, что она снова надела эти дурацкие розовые кроссовки. Она знает, что я на них западаю.
— Ты западаешь на неё, а не на кроссовки.
— Одно другому не мешает.
Они оба вздохнули. София Бурмистрова сидела на третьем ряду в классе биологии и рисовала кота в тетради. Она не замечала ни Илью, ни Ваню. Вообще никого. Кроме, возможно, своего хомяка по кличке Пушок.
— Слушай, — Ваня внезапно оживился. — А давай сделаем ей двойной подарок на Восьмое марта? Я куплю цветы, ты — мягкую игрушку.
— Она терпеть не может мягкие игрушки. Говорит, они пылесборники.
— Тогда что?
— Я не знаю. Может, просто подойдём и скажем, что она нам нравится? Оба сразу.
Илья представил эту сцену и покраснел до ушей. — Она подумает, что мы идиоты.
— А мы разве нет? — усмехнулся Ваня.
После уроков Алиса Шустова специально пошла той же дорогой, что и Суворова. Дорога вела через старый парк с качелями, на которых нельзя было качаться — ржавые цепи скрипели, как больные вороны.
— Алиса! — окликнула Шустова.
Суворова остановилась. Повернула голову медленно, как сова. Глаза — серые, почти прозрачные.
— Чего тебе?
— Я… — Алиса вдруг забыла все слова, которые репетировала. — Я хотела сказать, что у тебя очень классный рюкзак.
Рюкзак был обычный, чёрный, с потёртым дном.
Суворова посмотрела на неё с таким выражением, будто Алиса только что предложила ей съесть сырую лягушку.
— Спасибо, — сухо ответила она и пошла дальше.
Алиса осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Соня, которая тайком шла следом, вынырнула из-за куста сирени.
— Ну ты и лошара. «Классный рюкзак»? Серьёзно?
— Заткнись, — прошептала Алиса, но улыбалась.
Потому что Суворова ответила. Потому что мир вдруг стал цветным, даже сквозь серую слякоть.
В тот же вечер Илья и Ваня набрались смелости и написали Софии Б. в мессенджере: «Привет, как дела?» Она ответила через два часа: «Норм». И поставила смайлик-котёнка. Этого хватило, чтобы они до полуночи обсуждали, что значит этот котёнок — дружелюбие или намёк на что-то большее.
А Денис, которого никто не заметил, сидел на лавочке у подъезда и наблюдал за всем этим через объектив телефона. Он улыбался. Не весело — предвкушающе. Как человек, который знает, что через месяц здесь не останется ни одной целой судьбы.
